Игорь Колесников – Скайрим "Драконорожденный". Охота за древними свитками (страница 56)

— Их цель — быстрая война, — подал голос Кассиус. — Я знаю эту тактику. Они высадятся в двух-трёх местах, свяжут наши силы, а главный удар нанесут по Вайтрану. Если Вайтран падёт, Скайрим будет разрезан надвое. Дороги перекроют, сообщение между востоком и западом прервётся.

— И тогда они смогут поодиночке разбить и Братьев Бури, и Империю, — добавил Юнгол. — Умно.

— Но мы знаем об этом, — Довакин обвёл взглядом зал. — И мы готовы.

В этот момент двери распахнулись, и в зал вошли двое. Первый — низенький круглый данмер в фартуке, всё ещё пахнущий борщом. Гальмар. Второй — высокий эльф с серебристой кожей и фиолетовыми глазами, тот самый, из пещеры.

— Простите за опоздание, — сказал Гальмар, кланяясь. — Пришлось обходить талморские патрули.

— Азура привела нас, — добавил эльф. — Время пришло.

Они встали у стены, и Довакин кивнул, принимая их.

— Продолжим. Что с армией?

Лейф-старший развернул свои бумаги:

— Учения проведены во всех владениях. Запасные маршруты проложены, тайники с провизией заложены. Бойцы готовы. Общая численность регулярной армии — пять тысяч, ополчение — ещё три. Флот — тридцать кораблей, из них пятнадцать боевых.

— Маловато против того, что они могут выставить, — заметил Кассиус.

— Но у нас есть союзники, — возразил Юнгол. — Я уже разослал весточки всем, кто знал Хрольфа. Многие готовы прийти. И не только ради меня — ради его дочери.

Он повернулся к Ригмор:

— Девочка, к тебе едут люди. Ветераны Хаммерфела, старые вояки, которые помнят твоего отца. Они хотят служить тебе. Не мне, не Империи, не Братьям — тебе. Потому что ты — его кровь.

Ригмор побледнела:

— Я... я не знаю, как командовать...

— Научишься, — твёрдо сказала Сигрид. — Ты его дочь. У тебя в крови.

— Сколько их? — спросил Довакин.

— Пока около двухсот, — ответил Юнгол. — Но с каждым днём приходят новые. К моменту битвы будет не меньше тысячи.

— Хорошо. Разместим их в Хелгене и Фельбурге. — Довакин посмотрел на Ригмор. — Ты готова?

Она встретила его взгляд и кивнула:

— Готова.

Совещание продолжалось ещё несколько часов. Обсуждали маршруты, точки высадки, взаимодействие с имперскими и повстанческими силами. Кассиус и Юнгол обещали, что их люди ударят по врагу с тыла, когда тот начнёт наступление на Вайтран.

Когда все разошлись, в зале остались только Довакин, эльф и Гальмар. Эльф подошёл ближе и заговорил тихо, чтобы никто не слышал:

— Ярл, есть ещё одно, что ты должен знать. Но это не для чужих ушей.

— Говори.

— Ригмор... Она не просто дочь Хрольфа. Её род восходит к самому Титу Миду Первому. Она — его прямая потомка. Внучка, если быть точным. Её бабка по материнской линии была дочерью императора, сбежавшей с нордским ярлом.

Довакин замер:

— Тит Мид Первый? Основатель династии?

— Да. Та кровь, что течёт в её жилах — кровь императоров. Именно поэтому «Новый порядок» так охотился за ней. Пробуждение Малаката через кровь древних правителей дало бы ему невероятную силу. — Эльф помолчал. — Ты должен рассказать ей об этом. Но не сейчас. После войны. Сейчас ей нужна ясная голова, а не осознание того, что она — наследница трона.

Довакин долго смотрел на эльфа, потом кивнул:

— Я понял. После войны. Спасибо.

— Азура хранит тебя, чемпион. — Эльф поклонился и исчез в тенях.

Гальмар вздохнул:

— Борщ стынет, ярл. Может, поедите? Завтра будет тяжёлый день.

— Завтра будет тяжёлый день, — согласился Довакин. — Но сначала — поедим.

Они вышли в малую трапезную, где уже собрались близкие. Ригмор сидела рядом с матерью, Сорелла возилась с волчонком у камина. Анга наливала чай. Джа'дарр раскладывал карты, бормоча что-то о знаках.

Довакин сел за стол, и впервые за много дней почувствовал себя дома. Война приближалась, но здесь, сейчас, было тепло и спокойно.

— Завтра, — сказал он, поднимая кружку. — Завтра мы будем драться. А сегодня — мы вместе.

— Завтра, — эхом отозвались все.

И ночь опустилась на Рорикстед, укрывая город тишиной и снами. Но где-то в море уже поднимались чёрные паруса, и судьба Скайрима висела на волоске.

Глава 39. Рог победы

Два дня пролетели как одно мгновение. Рорикстед гудел, как растревоженный улей — армия готовилась к выступлению. Довакин сам проверял каждый отряд, говорил с каждым командиром, убеждался, что все понимают свой манёвр. Тысяча всадников, лучших из лучших, были спрятаны в лесах к востоку от Вайтрана — они должны были ударить в самый критический момент.

На рассвете третьего дня прискакал гонец от Кассиуса Ворона:

— Враг высадился в Морфале! Тридцать тысяч, не меньше. Движутся на юг, к Вайтрану.

Довакин только кивнул. Он ждал этого.

— Выступаем.

Трёхтысячное войско Довакина вышло из Рорикстеда и через Хелген, пополняя запасы, двинулось к Вайтрану. С ними были и сыны битвы — около двух тысяч ветеранов, знавших отца Ригмор. Старые воины с седыми бородами и шрамами на лицах, они ехали молча, но в глазах горел огонь. Для них этот бой был личным.

Ригмор ехала рядом с матерью, в лёгком доспехе, с мечом на поясе. Но Довакин строго-настрого запретил ей участвовать в рубке.

— Твоё дело — быть знаменем, — сказал он. — Живым напоминанием тем, кто сражается за твоего отца. Если ты погибнешь, всё будет зря.

Она подчинилась, хоть и скрежетала зубами.

...

Поле перед Вайтраном напоминало преддверие Ада. Две армии сошлись у подножия горы, на которой стоял город. Имперцы и Братья Бури, впервые за долгие годы сражавшиеся плечом к плечу, держали центр. Их было тысяч двадцать, не больше. Напротив них, чёрной стеной, застыли сорок тысяч солдат «Нового порядка» — дисциплинированных, в одинаковых доспехах, с символом кинжала на знамёнах.

— Соотношение один к двум, — тихо сказал Кассиус, когда Довакин подъехал к командному пункту. — Если не хуже.

— У нас есть козыри, — ответил Довакин. — Держитесь.

Битва началась с залпов баллист и катапульт. Камни и зажигательные снаряды полетели в обе стороны, выкашивая ряды. Потом сошлись пехотные линии, и началось светопреставление.

Сыны битвы дрались как одержимые. Старики, помнившие Хрольфа Каменного Кулака, рубили врагов с такой яростью, что молодые солдаты ордена отшатывались. Они прорывались вглубь, оставляя за собой горы трупов, и кричали: «За Зверя Хаммерфела! За его дочь!»

Ригмор стояла на холме, сжимая поводья. Вокруг неё — десяток телохранителей, готовых закрыть её собой. Она видела, как падают люди, как кровь заливает землю, и в горле стоял ком.

— Держись, дочка, — шепнула Сигрид. — Они сражаются за тебя. Не смей плакать.

Бой длился уже три часа. Имперцы и Братья Бури начинали выдыхаться — численное преимущество врага сказывалось. Чёрные ряды ордена теснили их, медленно, но верно приближаясь к стенам Вайтрана.

— Пора, — сказал Довакин Кассиусу. — Давай сигнал.

Имперский генерал кивнул и поднял руку. Трубач, стоявший рядом, вдохнул поглубже и затрубил. Пронзительный звук рога разнёсся над полем.

И тогда из леса, с фланга, вылетела конница. Тысяча всадников в чёрных плащах, с копьями наперевес, обрушилась на строй ордена как стальной таран. Они врезались в самую гущу, ломая ряды, сея панику и смерть.

— ЗА ДОВАКИНА! — заревели всадники.

Враги дрогнули. Имперцы и Братья Бури, почувствовав поддержку, ударили с удвоенной силой. Сыны битвы взревели и рванули вперёд.