9-б – с перекошенными физиономиями – стоял по-прежнему перекошенным.
– Или – 33! – подвёл итог ВСЁ: потеху надо воспринимать, как потеху, а не стоять баранами с раскрытыми ртами. Он сиял своей неподражаемой, ослепительной улыбкой, от которой становилось «всем светлей6» и теплей. – Теперь всё ясно и понятно…
Физиономии девятиклашек перестали быть перекошенными и стали изменяться в направлении к улыбке, подобной той, которая сияла на лице ВСЁ.
– А мне понятно, что среди нас есть один реальный придурок… – произнёс НЕКТО многозначительно, как мог произнести только НЕКТО.
Галдёж, как по команде, опять прекратился. И установилась тишина, какая бывает в космосе, в абсолютном вакууме…
(«ВСЕ ВЫ ГЕНИАЛЬНЫ И КРАСИВЫ. Вам не нужен кто-либо, кто рассказывал бы вам, кто вы и какие вы. Вы – те, кто вы есть». Джон Леннон.)
– А ещё мне сдаётся – все догадываются: кто есть этот придурок.
– Это является лишним аргументом… – заметил негромко НИКТО, – реальности такого феноменального явления, как совместимость несовместимого, а также ответом на вопрос: какое сегодня число – 31-е или 32-е.
– Или – 33-е, – вновь напомнил о своей версии ВСЁ.
После этого галдёж на плацу новой школы (которой не было!) возобновился с новой силой…
Таким образом, в летописи о «НИКТО, НЕКТО и ВСЁ» появилась первая запись: 32 августа.
Во второй записи летописи значилось:
2. ВСЁ – Ринго, НЕКТО – Джон, НИКТО – Джордж.
Цифра «два» характеризует двойственность мира. Свет и Тьма.
Если 1— это небесное Созидание, то 2 (1+1) – активизация нижнего мира.
Было бы странно, если бы после школьной линейки в тот день, 32 августа, ничего больше не произошло. И подобной странности не случилось.
НИКТО, НЕКТО и ВСЁ условились продолжить – совместимо-несовместимый! – диалог среди более приятных глазу декораций. Они заскочили домой, чтобы облачиться в нешкольную форму и выхлопотать у родителей карманные деньги. И через полчаса встретились на углу улиц Розыбакиева7 и Тимирязева, на той стороне, где была остановка троллейбусов в направлении к центру города.
На НЕКТО красовались очень модные расклешенные брюки темно-оливкового цвета и не менее модная приталенная оливкового цвета рубашка.
На НИКТО, конечно, были польские модности: джинсы «Одра» и простая белая, без рисунков и надписей, майка.
ВСЁ был одет в светлые коттоновые брюки и коттоновую рубашку такого же цвета.
– Логичнее, если бы моя одежда была на НЕКТО, – сказал НИКТО, – кто, в конце концов, среди нас поляк?
– Я – поляк, – ответил НЕКТО.
ВСЁ презабавно повернул свою голову так, как это делают собаки, пребывая в состоянии крайнего удивления:
– Точно?
НЕКТО хотел было набычиться, но потом заставил себя расплыться в улыбке: на шутку надо реагировать шуткой.
– Точнее некуда! – твёрдо ответил он.
– Тогда – хочешь-не хочешь – а тебе придётся перекинуться одёжкой с НИКТО, чтобы форма соответствовала содержанию.
– А меня – пока что – и моя одежда вполне устраивает!
– Иди ты? – ВСЁ опять уморительно изобразил поворотом головы собачье удивление.
– В натуре! – ответил НЕКТО ещё твёрже.
– Хотелось бы поверить, – продолжал подначивать ВСЁ, – но верится с трудом.
НЕКТО перестал улыбаться, в отместку: он, мол, тоже не лыком шит – ишь выискались тут умники, видали мы таких, видали и похлеще. И прокурорским тоном спросил:
– Ну, и каково же там, в Польше, в «самой заграничной из всех заграниц, вместе взятых»? Классно, наверное? Только про Полу Раксу больше втирать не надо: о ней мы уже слышали.
– В Польше? Это на твоей исторической родине? – ровно, с протокольным безразличием полюбопытствовал ВСЁ.
– Каково – на твоей, мы и так прекрасно знаем, – парировал НЕКТО, и, взглянув на ВСЁ поверх очков, ухмыльнулся.
– Польша, как Польша, – ответил НИКТО, в словах – ни эмоций, ничего…
(«ВЫ НАСТОЯЩИЙ АЛМА-АТИНЕЦ, если… «И ДЫМ ОТЕЧЕСТВА ВАМ СЛАДОК И ПРИЯТЕН…» Из «Кодекса поведения алма-атинцев». )
Теперь НЕКТО и ВСЁ, вдвоём, с подозрением стали рассматривать НИКТО. Они видели перед собой забавную и, одновременно, дикую нелепость, не имеющую объяснений: такого не может быть, потому что такого не может быть никогда. Им было не понятно, почему не было восторга у НИКТО от пребывания по ту сторону железного занавеса (как это должно быть у всех). Правильнее было бы наоборот: беспредельные восхищения несоветским раем, где есть всё: джинсы, кока-кола, виски и эротика на страницах глянцевых журналов, доступных всем, а также – ослепительные и доступные девушки в реальной жизни; и где есть, в конце концов, живые «Битлз».
– И что: совсем никаких впечатлений? – спросил НЕКТО.
– Ну, почему же? Никаких – масса, и каких – хоть отбавляй, – ответил НИКТО.
– Ладно… – ВСЁ сорвал самый крупный по размеру и аппетитный, кроваво-красный плод Crataégus, боярышника, и отправил его в рот. – А самое яркое из них – это какое?
– Самое яркое?.. – НИКТО задумался так, словно ему предстояло изложить решение теоремы Пуанкаре. – Самое яркое, пожалуй… – это когда на поезде подъезжаешь к Бресту и начинаешь понимать, что скоро ты услышишь, как все кругом говорят по-руски…
(Почему в тексте слово «по-руски» написано с одной «с»? По мнению В. Даля правильнее писать слово «руский» с одной «с» (Рускiй человек… Рускiй мороз… Здесь руским духом пахнет… Рускiй ум… Рускiй Бог… Руское спасибо. Руская рубаха… Правда Руская; только Польша прозвала нас Россiей, россiянами, россiйскими, по правописанiю латинскому, а мы переняли это, перенесли в кирилицу свою и пишем русскiй! (Толковый словарь живаго великорускаго языка Владимира Даля. С. Петербург, Издание книгопродавца-типографа М. О. Вольфа, 1882, том четвертый, стр. 114.)
НЕКТО и ВСЁ продолжали рассматривать прибывшего из заграниц.
– И это всё?
– Всё, – ответил НИКТО. – А что: надо огласить весь список?
– Ну, хотя бы часть.
– Жвачка стоит 2 злотых, виниловый диск – 60.
– О-го-го! Эдак и разориться можно.
– 15 злотых – это 1 рубль. Соответственно, 60 злотых – это 4 рубля.
– Всего-то? – НЕКТО почесал ленноновскую репу. – У тебя, видать, куча винила?
– Кучка, из двух дисков – «Кристи» и «Тремолс», плюс пара миньонов – «Облади-облада» и «Гёрлз».
– Богач! – заметил ВСЁ.
– Не густо… – согласился НЕКТО.
– Уж сколько есть.
– Солнышко – однако – жарит по полной…
Солнце было в зените, и, действительно, припекало нещадно, по-настоящему, по-летнему.
– Конечно, жарит, – сказал НИКТО, – потому что на дворе август, ещё август, и потому что число сегодня – 32-е.
– Даже не верится, что завтра – осень… – НЕКТО застегнул предпоследнюю пуговицу на рубашке.
– Осень будет завтра. И завтра будет всё другому.
– А сегодня есть сегодня! – заявил задорно ВСЁ. – И пусть жара! Всё равно, сегодня – замечательно и хорошо!
– Хорошо, – повторил НЕКТО.
– Замечательно… – добавил НИКТО.
– В теньке – однако! – будет не менее замечательно и хорошо!
– Резонно! – согласился НЕКТО. – И – поскольку в ногах правды нет! – не помешало бы присесть.
