Игорь Князький – Император Адриан. Эллинофил на троне Рима (страница 46)
Флавий Вописк, один из авторов «Scriptores Historiae Augustae» – Писателей истории августов, творивший век с лишним спустя после правления Адриана, в жизнеописании двух крайне недолго правивших императоров – Фирма и Гая Юлия Сатурнина (280 г.) – поместил также письмо нашего героя к консулу и своему родственнику Сервиану. В письме этом Адриан писал о христианах. В данном случае о египетских. Итак, слово императору: «В Египте христиане почитают Сераписа, и называющиеся христианскими епископами воздают ему поклонение. Здесь не найдётся ни одного начальника иудейской синагоги, самаритянина, христианского пресвитера, из которых тот или иной не был бы или математиком, или прорицателем, или врачом, лечащим помазанием елея; все они почитают Сераписа. Самого иудейского патриарха, как скоро он приходит в Египет, одни заставляют поклоняться Серапису, а другие Христу. Бог у них, египтян, один. Его почитают христиане, иудеи и все народы»[584].
В качестве единого бога, исповедуемого, как представляется Адриану, всеми египтянами, включая иудеев и христиан, выступает Серапис – греко-египетское божество эллинистической эпохи, олицетворявшее изобилие, плодородие, но также подземное царство и загробную жизнь. Символ оплодотворяющего Нила.
Культ Сераписа был замечательно популярен в Египте эпохи Птолемеев. Собственно, и восходил он к Птолемею I Сотеру, диадоху, соратнику Александра Великого и первому царю эллинистического Египетского царства. Римский Египет культ этого греко-египетского божества унаследовал. Римские власти ему не препятствовали, и во времена Адриана он продолжал настолько процветать в Египте, что воспринимался в качестве главного культа. Оттого и кажущееся странным впечатление Адриана о Сераписе как едином боге, почитаемом и собственно египтянами, и иудеями, и христианами. Легче всего назвать такие представления о поклонении христиан и прочих Серапису нелепостью. Но нам здесь важно иное. В его отношении к христианам не ощущается никакой вражды. При том принцепс понимает, что приверженцы этой религии поклоняются единому богу, что у них есть своя конфессиональная иерархия – епископы, пресвитеры. Наконец, среди них имеются люди труда интеллектуального – математики, врачи. То есть представители той категории людей, к каковой Адриан был всегда более всего расположен. Да и против прорицателей он ничего не имел, будучи человеком своего времени. Тем более что иные прорицания, его напрямую касавшиеся, как мы можем вспомнить, даже сбылись. Но и, наконец, при всей своей ограниченности и даже ошибочности знания Адриана о христианах много выше знаний и понимания этой веры Тацитом, Светонием и Плинием Младшим – главными интеллектуалами Рима эпохи «серебряного века».
Лояльность Адриана к христианам подтверждают и иные авторы. Лампридий, ещё один из авторов «Scriptores Historiae Augustae», жизнеописатель Александра Севера, сообщает не просто о благосклонности нашего героя к последователям учения Христа, но и о его намерении построить храм в честь Христа и ввести Христа в число богов Капитолия[585].
Разумеется, заподозрить Адриана в намерении ввести Христа в число богов Капитолия – дело мудрёное и явный вымысел. Но вот, что касается строительства храма, даже храмов, то здесь для появления таких слухов основа была. Дело в том, что по повелению Адриана было построено множество храмов и базилик без посвятительных надписей и определённого назначения[586]. Когда в Римской империи правил император Александр Север, то многим стало известно, что в его ларарии – месте нахождения домашних божеств – среди прочих «добрых людей прошлого» появился и Христос. Христиане могли подумать, что новый владыка обратился к их вере. Впрочем, набор почитаемых последним императором из династии Северов столь причудлив, что делать выводы о его религиозных предпочтениях дело затруднительное. Были там изображения и Авраама, и Орфея, и Александра Македонского, и Цицерона, и Вергилия, и Аполлона Тианского… Нашлось место и для Иисуса Христа[587]. Пребывание Спасителя в столь дивном окружении – свидетельство безусловного к нему расположения императора, но, и это самое главное, включить Христа в подобный пантеон мог только завзятый язычник. Может быть и действительно, почитая Христа наряду с иными божествами, Александр Север вознамерился и ему храм построить. Тогда-то, наверное, и пустили христиане слух, что Адриан свои безымянные базилики, получившие в народе наименование «адрианеи», повелел строить для христиан, дабы они могли там осуществлять свои молебствия. И вот, мол, ныне, когда новый правящий император почитает Христа, пришло время использовать «адрианеи» согласно первоначальному замыслу их создателя. Думается, для такой трактовки появления храмов, лишённых религиозной атрибутики, никаких оснований и быть-то не могло. Адриан, что называется, велел строить храмовые здания впрок, дабы в дальнейшем само население мест, где они созидались, само, на свой лад решило, каким именно божествам ту или иную базилику посвятить, либо сохранить её как здание гражданского назначения. Замысел сугубо язычника, каковым наш герой и был. Да и мог ли он быть другим? Но так уж получилось, что множество «адрианей» так и осталось пустовать в самых разных регионах Империи. Когда же в IV веке, ко времени царствования Константина Великого, христианство стало религией торжествующей, и эпоха гонений навсегда ушла в прошлое, то, к примеру, в Александрии и в Тивериаде пустующие «адрианеи» действительно были обращены в христианские храмы[588].
Из выдающихся деятелей христианства эпохи Империи высоко ценил политику Адриана по отношению к своим единоверцам Тертуллиан (ок. 160 – ок. 220 гг.). Он указывал на добрые чувства Адриана к христианам. Главное, что ставит Тертуллиан в заслугу ему – это то, что Адриан по отношению к христианам не следовал примеру прежних жестоких императоров. Более того, он лишал значения те законы, которые были изданы ими во вред христианству[589]. Здесь речь, безусловно, идёт о рескрипте Адриана на письмо Граниана, который уже приводился. По свидетельству Мелитона Сардийского, такого же рода указы были разосланы по многим провинциям Империи: «Твой дед Адриан
Тертуллиан приводит даже свидетельства о действенности этого толерантного рескрипта Адриана. По его словам, в провинции Африка – современный Тунис, родная провинция Тертуллиана – проконсул Веспроний Кандид повелел отпустить одного христианина на свободу, поскольку было бы противозаконно судить его в угоду шумной толпе. В другом случае Тертуллиан сообщает, что проконсул Пуденс, узнав из протоколов, что пересланный к нему на суд христианин был схвачен буйствующей толпой, освободил его, заявив, что не может подвергать суду человека, который не имеет определённого обвинителя. Короче, рескрипт Адриана был действенен и реально имел силу закона, обязательного, естественно, к исполнению[591]. Отсюда неудивительно, что христианские авторы не скупились на добрые слова в адрес нашего героя. Его называли «прекрасным мужем, человеком, которому всё было понятно, таким, который дал благое направление делам и на будущее время». Также именовали его «щедролюбивым, религиозным царём, даровавшим продолжительный мир, рачителем справедливости и законности»[592].
Поразительно, но этот убеждённый греко-римский язычник за своё благодушное и справедливое, с точки зрения закона, отношение к христианам удостоился в христианском общественном мнении звания не просто человека, одарённого добродетелями, но правителя, «давшего миру его последние прекрасные дни»[593].
Глава X. Державные дела и новые странствия
Одарив любимую Грецию и особо почитаемые Афины со своей истинно императорской щедростью не только всевозможными благами для населения, но и замечательными постройками, учреждением новых игр, созданием школы свободных искусств, получившей прозвание Афиней[594], Адриан с берегов моря Эгейского перебрался на берега моря Ионического, откуда отбыл на Сицилию. Само по себе посещение очередной провинции Империи для Адриана, как мы уже убедились, дело обыденное. Но в посещении им Сицилии в 126 году особо выделяется цель путешествия. А она очередной раз иллюстрирует незаурядность натуры нашего героя, удивительные особенности его духовного склада. Цель посещения Сицилии Адрианом – желание совершить восхождение на гору-вулкан Этну, «чтобы наблюдать восход солнца в виде, как говорят, разноцветной дуги»[595].
Только насладившись этим зрелищем, лишь отважным покорителям Этны доступным, Адриан вернулся в столицу Империи, кою именно он, как мы помним, звания Вечного города удостоил.
В этом году Адриану минуло пятьдесят лет. Не самый подходящий возраст для восхождения на довольно высокую гору! Этна возвышается ныне на 3 км 295 м над уровнем моря. Периодически высота её после очередного извержения вулкана несколько меняется. Особо отметим то, что наш герой отважно совершил восхождение на Этну, спустя всего лишь четыре года после того, как она очередным извержение в 122 году почти стёрла с земли город Катанию. Но основная опасность подстерегала покорителей Этны даже не в случае повторения большого извержения из главного кратера вулкана. Особенностью Этны, по размерам в два с половиною раза превосходящей грозный Везувий, является наличие от двухсот до четырёхсот боковых вулканических кратеров. В среднем извержения лавы то из одного, то из другого происходят раз в три месяца с незавидным постоянством. Так что оценим не только отменную физическую форму Адриана, и после полувекового юбилея способного на альпинисткие подвиги, но и незаурядное мужество, ибо угодить под внезапное извержение лавы из одного из сотен боковых кратеров было очень даже возможно. И следует особо отметить, что не желание лишний раз убедиться в своей физической крепости и очередной раз продемонстрировать подданным свою отвагу влекло Адриана на вершину неугомонного вулкана, но стремление насладиться невиданной красотой восхода… Многим ли дано такое чувство прекрасного?