Игорь Князький – Император Адриан. Эллинофил на троне Рима (страница 39)

Посетил Адриан и прекрасно знакомую ему Дакию, где он обрёл настоящий военный опыт и прославился в боях за столицу царства Сармизегетузу. Помня об этих значимых для себя жизненных испытаниях, он о новом римском городе, возникшем на месте дакийского, проявлял немалую заботу, способствующую его процветанию. При Адриане там уже проживало от 25 до 30 тысяч римских граждан[467]. Если Траян, истребляя даков, повелел бывшую столицу ненавистного ему Децебала именовать Colonia Dacica или Colonia Ulpia Traiana (забыть прежнее название!), то Адриан великодушно вернул городу северофракийское имя. Новый римский город не отрёкся от дакийского названия, каковое ныне звучало весьма пышно: Colonia Ulpia Traiana Augusta Sarmizegetuza[468].

В Дакии Адриан повысил статус новых городских поселений. Напока и Дробета получили статус муниципий – городов с правом на самоуправление и римским гражданством для его жителей. Дабы укрепить римские рубежи на востоке провинции, где в Восточных Карпатах и за ними проживали непокорные и недружественные Риму родственные дакам северофракийские карпы (название гор, получившееся от их имени – Карпаты – сохранило память об этом племени навсегда), Адриан расселил там ветеранов легионов и основал город, получивший истинно римское имя – Ромул[469]. Это были земли на стыке современных румынских исторических областей Трансильвании и Молдовы. Сохранились также военные дипломы о предоставлении достойным воинам, нёсшим службу в Дакии, римского гражданства. Так военный диплом от 20 июня 120 года удостоверял, что Адрианом пожаловано римское гражданство воинам из отряда лучников, уроженцам сирийского города Пальмиры Гамасею, сыну Алапафа, и Барицию, сыну Мала[470]. Другой диплом от 22 марта 129 года предоставлял, согласно воле Адриана, римское гражданство некоему Евпатору, сыну Евмена, а также его сыновьям Евпатору, Евмену и Фразону, а также дочери Филопатре. Сам доблестный Евмен-старший служил в кавалерийской але, набранной в соседней с Дакией Иллириии, но родом был из Малой Азии, из города Себастополиса в провинции Понт[471].

Из Дакии путь нашего героя лежал в так же хорошо ему знакомую Паннонию. Здесь он даровал права муниципия основанному римлянами на Дунае городу Акванкуму. Ныне на его месте находится правобережная часть венгерской столицы Буда[472]. Зиму же 124–125 годов Адриан провёл в своей любимой Греции.

Здесь, в Афинах, он совершил освящение храма Юпитера (Зевса) Олимпийского и алтаря в свою честь[473]. Заслуги Адриана перед Грецией оценил Павсаний, писатель и географ II века, автор славного «Описания Эллады», написанного им вскоре после правления Адриана. У Павсания не могло быть цели польстить покойному императору, он просто честно описал то, что было сделано им для эллинского мира: «Император Адриан … который был в высшей степени почтителен к богам и более всех старался о благоденствии своих подданных. Ни в какую войну он не вступал по своей воле … а сколько он построил новых храмов и сколько украсил старых своими пожертвованиями и приношениями, сколько одарил эллинских городов и сколько одарил обращавшихся с просьбами варваров, всё это изложено в надписи, находящейся в Афинах в храме Всех богов»[474].

А вот как описал Павсаний деяния Адриана в Афинах: «Храм Зевса Олимпийского и замечательную его статую соорудил император Адриан. Эта статуя замечательна не величиною – другие статуи так же велики, а родосские и римские колоссы ещё больше, – но она сделана из золота и слоновой кости, и, если принять во внимание её величину, сделана с бо́льшим искусством. Перед входом в храм стоят два изваяния Адриана – два из фасосского мрамора, два из египетского, а перед колоннами медные изваяния его от всех городов, которые Афины называют своими выселками. Всё место, занимаемое этим храмом, составляет в окружности около четырёх стадий и переполнено статуями, потому что здесь поставлены статуи Адриана от каждого города; но афиняне превзошли все города замечательным колоссом, который воздвигли позади храма»[475].

Храм Зевса Олимпийского имел многолетнюю историю до того, как завершение его строительства взял в свои руки Адриан. Его возведение ещё в далёком VI веке до Р.Х. начал выдающийся правитель Афин тиран Писистрат. Ему, кстати, человечество обязано записью и изданием полных текстов гомеровских поэм «Илиады» и «Одиссеи». Храм стали созидать на месте, где стояли древние святилища Девкалиона – эллинского прототипа библейского Ноя. Писистрат, как все правители-тираны, был не лишён честолюбия и возжелал построить не просто храм главе олимпийских богов Зевсу-громовержцу и тучегонителю, но самый грандиозный в эллинском мире храм, который затмил бы все известные грекам чудеса света, включая почитавшийся непревзойдённым храм Артемиды. Но завершить столь блистательно задуманное строительство Писистрату не удалось, как и последующим поколениям афинян. Даже в эпоху Перикла храм не был достроен. Великая честь завершения строительства храма Зевса Олимпийского выпала на долю нашего героя. Уже за одно это он был бы достоин благодарной памяти потомков. Изобилие его статуй у храма – не проявление его тщеславия, но благодарность греков человеку, Элладу облагодетельствовавшему. Вспомним, эллинофил Нерон подарил Греции свободу от налоговых тягот, но при этом вывез в Рим множество произведений искусства обожаемой им Эллады, как-то не задумываясь, что, по сути, обкрадывает Грецию, лишний раз грекам напоминая, что римляне – владыки мира, а греки – всего лишь подданные. Адриан же… Не зря ведь написал Павсаний: «Афины, столь сильно опустошённые… вновь расцвели при императоре Адриане»[476].

Грекам было за что чтить нашего героя, ведь «от Адриана остались и другие сооружения в Афинах: храм Геры и Зевса Панеллиния и храм всех богов, в котором самое замечательное – сто двадцать колонн из фригийского мрамора, портики и стены тоже из фригийского мрамора. Там же есть палата с вызолоченным потолком и обделанная алебастром, украшенная статуями и картинами. Есть и гимнасий имени Адриана, имеющий сто колонн из ливийского мрамора»[477].

Благодарность жителей была столь велика потому, что принцепс не просто строил новые здания в Афинах, он построил новый город – Афины Адриана. Он примыкал к старому городу – городу легендарного Тесея. Оба города, отныне составляющие город единый, разделяла арка, поставленная горожанами в 131 году в честь императора-благодетеля. Триумфальная римского типа арка – греки триумфальных арок не знали, ибо не было у них никогда и самих триумфов – была поставлена на дороге, которая вела из старого города Плаки (он же город Тесея) в новый город, Адрианополь, город Адриана. Слияние воедино древнего эллинского города, знаменитейшего в Элладе, с новым, римским городом, построенным по воле императора, – вот ещё одно воплощение идеала Адриана, греко-римского культурного единства.

Арка имела немалую высоту, достигая 18 метров. Особое значение придавалось двум надписям. Одна из них, выбитая со стороны Акрополя, гласила: «Это город Афины, древний город Тесея». А с противоположной стороны, обращённой к городу новому, римской эпохи, было выбито следующее: «Это город не Тесея, а Адриана»[478].

Но Адриан создал не только новые Афины. Он создал и новую Грецию. Эллада была слишком дорога ему, чтобы он оставил её в роли обыкновенной провинции Империи. Потому он попытался дать грекам то, чего они так и не сумели создать даже в самые блистательные времена своей истории – союз объединённой Греции. Этой благородной цели служило и возрождение олимпийской идеи. В учреждённом в 125 году Панэллении-Панэллинском союзе – появились свои собственные общегреческие игры. Так Адриан создавал общеэллинское национальное объединение. То, чего Эллада сама не смогла создать «в своей юности, она получила теперь в старости из щедрых рук императора»[479].

Разумеется, ни о каких политических правах вновь учреждённого Панэлления и речи быть не могло. Впрочем, и сами эллины об этом давно уже не мечтали, понимая совершенную невозможность государственного возрождения Эллады. Тем более что эти государства в своё время так погрязли в братоубийственных войнах, что тосковать о славных, разумеется, но бессмысленно кровавых временах не приходилось. Лишив новых подданных права разорять друг друга бесконечными войнами, Римская империя дала им благосостояние, какого они до той поры не знали[480]. А при императоре-эллинофиле греки не испытывали недостатка во всём том, что давали им золото Империи и благоволение принцепса[481]. Адриан гарантировал жителям Афин регулярную поставку хлеба за государственный счёт, чем приравнял столицу Аттики к столице Империи. И это было не просто возвеличивание самого знаменитого города Эллады, но, по сути, одно из воплощений космополитических идей Адриана[482]. Ведь кто в первые века Новой эры вёл самое активное строительство в Афинах? Бывший царь Коммагены Антиох, правитель Иудеи Ирод, а в описываемую нами эпоху – римлянин Адриан, заложивший целый город «Новые Афины»[483]. Да, здесь строились великолепные здания, но, как жёстко заметил в своё время Теодор Моммзен: «Торговля и промышленность в Афинах прекратились; для общины в целом и для отдельных граждан остался только один цветущий промысел – нищенство»[484]. Величайший немецкий антиковед, конечно же, сгустил краски. Снабжение города бесплатным продовольствием за счёт государства едва ли справедливо полагать превращением его граждан в вульгарных нищих-побирушек. Но то, что древний сей град приобрёл решительно новый облик, несомненно.