Игорь Клюев – Былое и Настоящее (страница 4)

– Подбросили вместе с мешком? Не думаю. Закругляйся с другими делами и займись только этим.

– Хорошо. Оказалось, Лена знала убитую. Официальные поминки будут позже, а на рынке собираются помянуть её, поговорить. Я приду с Леной, как её близкий друг, посмотрю, что там происходит.

– Опять эта девица?! Ты уже один раз чуть не погорел из-за неё!

– Считайте её моим информатором.

– Ладно, но будь осторожен.

День, когда собрались помянуть Светлану, выдался тихим, словно подчёркивая скорбь. Шёл снег, и покупателей на рынке было мало. В палатках торопливо снимали с вешалок цветастые кофты и складывали их на тюки подальше от входа. Лишь пухлые куртки с капюшонами, набитые синтетическим утеплителем, оставались висеть на месте. Белые хлопья снега оседали на их неподвижные плечи, делая их похожими на замёрзших южных горцев в холодной и недружелюбной Москве.

– У вас кофточка упала!

Виктор обернулся. Перед ним стояла женщина лет сорока, протягивая ему упавшую вещь. Она была похожа на матрёшку – без талии и с нарисованной широкой улыбкой.

– Спасибо, я тут Лене помогаю, – ответил Виктор.

– Виктор, это Таня, – раздался голос Лены из глубины палатки, представляя их друг другу.

Через минуту сама Лена появилась с освежённой косметикой на лице. Женщина хочет выглядеть красиво всегда, даже в трауре.

– Таня, мы готовы. Ты с нами?

– Давай подождём Алексея.

Через минуту из палатки с надписью «Сантехника», перед которой стоял ряд белых унитазов, вышел коренастый мужчина лет тридцати. Подойдя, он приобнял Таню за плечи и поцеловал. Затем повернулся к Виктору, и мужчины обменялись крепким рукопожатием.

– Виктор.

– Алексей.

Все собрались в самой большой палатке, сбитой из деревянных щитов, со стеклянными окнами и затейливыми люстрами под потолком. На стеллажах стояли разнообразные светильники. Товар был ходовым – каждая хозяйка, вернувшись домой с тёмных и унылых московских улиц, хотела яркого света.

За длинным прямоугольным столом в тесноте разместилось около пятнадцати человек. Одни хорошо знали покойную, другие пришли ради бесплатной выпивки. Между открытых банок консервов с искорёженными задранными вверх крышками, как по стойке смирно, стояли бутылки водки. Наличие конфет и фруктов указывало на присутствие женщин.

Мужчины говорили коротко, каждый по очереди. Все вспоминали, что Светлана была хорошей девушкой, добавляя что-то из традиционного набора фраз: «Покойся с миром», «Вечная память», «Пусть земля ей будет пухом». Женщины всхлипывали и многословно хвалили покойную. Таня поделилась, что Светлана мечтала стать актрисой, поэтому всегда следила за внешностью и часто читала стихи наизусть. Для убедительности, она попыталась продекламировать одно из любимых стихотворений убитой, но сбилась на втором четверостишии и смущённо села.

Через какое-то время выступления закончились, как и тягостные паузы молчания. Скорбное настроение, объединявшее всех несколько минут назад, улетучилось. Собравшиеся разбились на небольшие группы. Разговоры вернулись к привычным темам: дела на рынке, новости в стране и мире, и, конечно, обсуждение погоды. Мужчины говорили громко, пытаясь перекричать друг друга, чтобы быть услышанными. Женщины сбились в пары и, понизив голос, делились друг с другом секретами, которые вскоре станут известны всей женской общине рынка.

– Олег, что ты сидишь с таким лицом, будто тебе сейчас зуб вырвут! – громко спросила Таня.

Рослый мужчина в очках, лет тридцати пяти, поднял глаза от тарелки и растерянно посмотрел на неё, явно оторванный от своих мыслей. Таня не собиралась отступать:

– Ну, ты сегодня сам сколько вырвал? Я зубных врачей терпеть не могу! Как только вижу – сразу болит во всём рту!

– Сегодня только пломбы ставил, – буркнул Олег.

– Оставь его в покое, – раздались голоса со всех сторон.

Олег был местным стоматологом, и многие за столом были его пациентами.

– Кстати, Светка сразу после приезда из Стамбула собиралась к тебе. Ты её последний видел? – продолжала наступать Таня.

– Да, Таня, она действительно записалась ко мне на приём, но не пришла, – Олег отложил вилку и нахмурился.

– Света так хотела поправить зубы для красивой улыбки и вдруг не пришла? – удивлённо продолжила Таня.

Олег зло посмотрел на неё.

– Таня, ты каждый день с ней ссорилась, а теперь так горюешь. Лучше Алексея спроси. Светка вещи хранила у него в палатке. И из Турции всегда ему звонила.

– Олег, на меня не переводи. Она действительно звонила пять дней назад из Стамбула, спрашивала, что лучше берут. Я сказал, что махровые халаты – улёт, – быстро ответил Алексей.

– Олег просто рассказал, как было. Не нужно на него набрасываться, – неожиданно вмешалась Лена.

Олег и Лена обменялись быстрым взглядом.

Постепенно люди стали расходиться. Виктор и Лена вышли за ограду рынка и перешли оживлённое Волоколамское шоссе. Они поднялись к метро «Тушинская» и остановились у входа, обернувшись к рынку. Вид на ряды палаток, тесно прижавшихся к аэродрому, был свободен, и взгляд тянулся вдаль. Над взлётной полосой кружил небольшой одномоторный самолёт, тренируя взлёт и посадку. Он снова и снова касался колёсами чёрной взлётной полосы, только чтобы резко взмыть вверх в сторону белых массивов Строгино.

– Дело запутанное, – задумчиво произнёс Виктор. – Важна каждая мелочь. Олег, Алексей, Таня… Какие у них были отношения со Светланой?

– Тут всё непросто, – ответила Лена. – Алексей живёт с Таней, но Светка ему глазки строила.

– Ревность – сильный мотив, – согласился Виктор.

– Алексей мутный. Сидел, но за что – не знаю.

– Это выясним. Бандиты вас крышуют?

– Да, берут процент с продаж. Похоже, Светка слила им информацию, кто сколько зарабатывает.

– Значит, она могла «сдать» Алексея. Месть возможна. А Олег?

– Он должен был изменить Свете прикус для её «лучезарной улыбки». Кажется, она ему нравилась.

– Так, значит, Олег мог ревновать к Алексею, – Виктор задумался, а потом прищурился. – Лен, кстати, что это ты так его защищала в палатке?

– Олег симпатичный парень. Мы с тобой не расписаны, что ревнуешь? – лукаво ответила Лена.

На следующий день Виктор доложил Горелову о результатах.

– Холмов, эти трое с рынка. У каждого есть мотив – ревность или месть. Но я всё-таки думаю, что это дело рук гастролёра. Представь: поезд София – Москва медленно подъезжает к перрону. Вместо элегантных туристов из вагонов выскакивают челноки с мешками. Сценка из времён Гражданской войны. На платформе толпа, шум, освещения почти нет. Пырнул, деньги забрал – и был таков.

– Александр Иванович, но ведь на платформе не осталось ни тела, ни мешка, – возразил Виктор.

– Вот именно. Труп на платформе сразу бы привлёк внимание, как и в зале ожидания, если бы не было вещей рядом.

– Возможно, убийца был силён, но унести сразу и труп, и мешок – это уже подвиг Геракла.

– А с чего ты взял, что он был один? – задумчиво спросил Горелов. – Сходи ещё раз на вокзал, поговори с людьми.

Холмов застал начальника отделения милиции вокзала у входа в зал пригородных поездов. Тот оживлённо спорил с опером из соседнего отделения – Дорогомиловское. Утром во время игры в напёрстки на ступеньках перед массивными дверями вокзала один из проигравших ударил шулера ножом и скрылся. Спор шёл о том, в чьей юрисдикции находятся ступеньки и, соответственно, кому придётся заводить уголовное дело с перспективой затяжного расследования. Наконец, вокзальный начальник освободился и обратил внимание на Виктора.

– Холмов, мы тогда опрашивали Аванесяна. Он сказал, что девушка долго лежала неподвижно, и это показалось ему подозрительным. Так её и обнаружили. Но тебе нужно поговорить с Ивановым. Он дежурил накануне вечером.

Когда Виктор наконец встретился с молодым милиционером, тот выглядел спокойным и собранным. Холмов, чувствуя приближение удачи, глубоко вздохнул. И не ошибся. Иванов с полной уверенностью заявил, что трупа на скамейке во время его дежурства не было.

Выслушав Виктора, Горелов забарабанил пальцами по столу, явно удовлетворённый.

– Ты выяснил, каким поездом она приехала?

– Прибыл в семь вечера.

– Интересно получается! Тело обнаружили около семи утра. Теперь из слов постового ясно, что тело подбросили на вокзал. Нужно разобраться, что произошло за эти двенадцать часов.

Лена голой вертелась перед открытой дверцей платяного шкафа, стараясь поймать отражение своих округлостей в зеркале. Занавеска на окне прикрывала только его половину.

– Ты бы ещё занавеску побольше отдёрнула, – недовольно заметил Виктор.

– Что, не хочешь, чтобы народ полюбовался моей красотой?

Лена надела халат, и её лицо стало серьёзным.

– Витя, ты просил прикинуть стоимость товара в мешке, который лежал рядом со Светой. Там только на половину тех денег, что были с ней.

– Значит, должен быть ещё один мешок. Где он? Товар дорогой. Что там могло быть? – Виктор сказал с энтузиазмом, предчувствуя, что сейчас появится след.

– Возможно, махровые халаты. На них спрос огромный, буквально с руками отрывают!