Игорь Клюев – Былое и Настоящее (страница 6)

– Нет, фильм для взрослых.

– Порнуха, есть свидетели?

Пилюдин замолчал, размышляя. На одной чаше весов была статья за убийство, на другой – за производство и распространение порнографии. Приняв решение, он заговорил быстро.

– Да, есть свидетели – одна актриса и три актёра.

– Быстро, адреса, телефоны! – Вмешался Виктор.

Пилюдин открыл записную книжку на букве «Ж» и быстро указал на одну из строчек. После небольшой паузы на букве «М» он всё же назвал нужные имена.

Лена поднесла бокал к губам, едва коснулась вина цвета венозной крови и тут же поставила его на стол. Так она повторила несколько раз, наблюдая за своими движениями в зеркале, стремясь достичь точной повторяемости. Ей было скучно. Она помнила рассказ Виктора о том, что алиби Пилюдина подтвердилось. Конечно, ей было жаль Веснушкину, но за будничной суетой её смерть уже переставала быть трагедией, и становилась только фактом. Лена промокнула губы платком и внимательно посмотрела на своё отражение.

– Вить, а припухлость в уголке рта, как у Светы, часто бывает, когда лечат зубы. Набивают вату, чтобы растянуть губы.

– Думаешь, она всё-таки была на приёме у Олега?

– Света хотела идеальную улыбку. Это значит – ставить коронки, удалять нервы. След от укола обезболивающего на десне должен остаться.

– Проверим. Или ты просто злишься на Беркута? Он ведь Веснушкину тебе предпочёл?

После повторного вскрытия Горелов был вне себя от ярости. Он разносил организацию следствия по косточкам, начиная с 1991 года, и каждому году доставалось сполна. Горелов замучил начальство вопросами: как так получилось, что вскрытие проводил практикант?! Как можно было не заметить след укола на десне и не понять, что у Веснушкиной случился сильнейший аллергический приступ, ставший причиной смерти?! Ему терпеливо объясняли, что все квалифицированные патологоанатомы ушли в частные клиники делать носы и губы модницам – красота, мол, дело прибыльное. Наконец, Горелов немного успокоился.

– Убийца – Олег Беркут. Холмов, что будем делать?

– Мы знаем лишь одно точно: убийца – дантист. Но против Беркута прямых доказательств нет.

– Холмов, повторяю вопрос: что будем делать?

– Сначала спросите, что уже сделано.

– Хорошо. Что?

– Мы с Леной побывали в квартире Беркута, пока его не было.

– Без санкции прокурора?! Лена – уголовница, а ты что, совсем с ума сошёл?!

– Лучше спросите, что мы нашли.

– Что, дневник, где он собственноручно признаётся в убийстве?

– Нет, всего лишь трусы, которых не было на убитой.

– Где нашли?

– В туалетном бачке.

– Опять бачок!

– Ну, все знают, что туалетный бачок – самое надёжное и простое потайное место. Это как шестизначные пароли – 1, 2, 3, 4, 5 и 6.

– Зачем ему трусы? Это же улика!

– Он тайно любил Веснушкину. Возможно, хотел сохранить что-то материальное, что напоминает о ней.

– У неё же было полно других. Почему именно эти?

– Все остальные постираны и пахнут только стиральным порошком.

– Ладно, что ты предлагаешь?

– Лена пойдёт к Беркуту на приём. Он видел её со мной, но не знает, что я из милиции, и ничего не заподозрит.

– Дальше.

– Он наверняка будет неосторожен. Особенно, если Лена намекнёт на возможность более близкого общения.

– Да, она сумеет вскружить голову.

– Когда Беркут потеряет бдительность, Лена переведёт разговор на Веснушкину. Он, от неожиданности, наверняка проговорится. Лена будет с микрофоном, а мы сядем рядом, в кабинете завхоза. Я ему уже бутылку занёс.

– Хорошо, но с бутылкой ты поторопился.

Лена собиралась выйти из микроавтобуса с зашторенными окнами, припаркованного в переулке рядом с поликлиникой, где работал Олег, но в последний момент беспомощно опустилась на сиденье у двери.

– Витя, ты уверен, что Олег убийца?

На спецоперацию Лена надела свою самую короткую юбку и сапоги на высоких каблуках. Определиться с косметикой оказалось сложнее. Идти к дантисту с накрашенными губами казалось нелепым. Она слегка припудрила лицо, подвела глаза тушью и коснулась мочек ушей и шеи указательным пальцем, смоченным французскими духами. Оперативная группа предлагала помочь приладить микрофон к бюстгальтеру, но Лена справилась сама.

– Лена, я не сомневаюсь. Конечно, тяжело принять, что Олег оказался преступником. Ты боишься?

– Да.

– Понимаю. Убита твоя близкая знакомая. Прямых доказательств нет, но только ты можешь помочь. Горелов обещал похлопотать о снятии судимости.

– Витя, и тебе благодарность в приказе!

– Лен, ну о чём ты!

– Ладно, давай ещё раз по деталям, – сказала Лена немного успокоившись.

– Ты ему нравишься. Веди себя так, чтобы он потерял осторожность.

– Намекнуть, что готова дать? Не будешь ревновать?

– Зачем ты так!

– Ладно, проехали.

– Олег наверняка проговорится. Мы ворвёмся в кабинет и скрутим его.

Как и было назначено, в четыре часа Лена пришла в кабинете Беркута. Коридоры поликлиники опустели: заплаканные дети со встревоженными родителями уже ушли по домам, и только громыхание ведер уборщиц нарушало тишину.

Когда Лена села в кресло, Беркут включил лампу, и её ослепил яркий свет. Она почувствовала себя совершенно беззащитной. Ей захотелось вскочить, выйти в коридор, снять микрофон и прекратить всё это.

– Олег, когда я улыбаюсь, видно, что один зуб немного торчит вбок. Можно его поправить?

– Сейчас посмотрим.

Лена услышала жужжание мотора. Спинка кресла медленно опускалась, увлекая её за собой. С громким щелчком кресло остановилось, и она почувствовала, что теперь лежит горизонтально. Её охватил страх.

– Открой рот – скомандовал Олег.

Что-то узкое и холодное заскребло по зубам. Лена сглотнула слюну, чтобы не поперхнуться, и почувствовала как ладонь Олега упёрлась ей в подбородок, а его локоть слегка надавил на грудь. Его дыхание становилось всё ближе, почти осязаемым.

– «Сейчас он поцелует меня в губы», – вдруг подумала Лена.

– Сполосни рот, – сказал Олег деловито.

Лена потянулась за стаканчиком, и в этот момент её ноги невольно раздвинулись, образуя букву «V». Холодная вода немного успокоила её, и теперь она уже намеренно раздвинула ноги чуть шире. Лена заметила, как взгляд Олега соскользнул в образовавшуюся между ног щель.

– Олег как тебе моя юбка. У меня такая же, как была у Светы.

Лена потянула край юбки выше, ещё больше обнажая ноги.

– Да, помню такую. Ей нравилась.

– А тебе Света нравилась.