Игорь Клюев – Былое и Настоящее (страница 1)
Игорь Клюев
Былое и Настоящее
Две жареные семечки
Я проснулся. Комната была залита тусклым январским светом. На стене висел календарь «Одинокого фермера» за 1994 год, оформленный в стиле НЮ. Вместо зимних сугробов художник изобразил стога сена, похожие на женские груди, устремленные в небо.
Раздался телефонный звонок.
– Привет, Фантомасик. Или ты уже не лысый, и за два года оброс шевелюрой? – знакомый голос заставил меня вздрогнуть.
Это была Лена. Прошлое неожиданно вторглось в настоящее. Тогда, будучи начинающим опером, я расследовал убийство на Краснохолмской набережной. Лена была моей девушкой и оказалась замешана в этом деле. Я не смог пойти на риск ради неё и пожертвовать карьерой – Лена получила срок.
– Когда вышла?
– Год назад. За хорошее поведение плюс амнистия, так что отсидела всего годик.
– Чем сейчас занимаешься?
– Ну, сам понимаешь, с моей анкетой мало куда возьмут. Но сейчас капитализм в разгаре. Работаю на Тушинском рынке, китайскими блузками торгую.
Говорила она бодро, но в голосе ощущалась тревога.
– Фантомасик, ты ведь знаешь, что сегодня 6 января – Сочельник, а завтра Рождество. Мы тут у подруги с рынка начали праздновать, но случилось кое-что. Нужен сыщик, чтобы во всем разобраться. Помоги!
Я должен был отказаться! На столе громоздилась куча незаконченных дел: новогодние потасовки, кражи. Рождество стало нерабочим днём с 7 января 1991 года, и новый выходной обещал только больше хлопот. Я не видел Лену два года. Кто её окружал в колонии? Рынок наверняка «крышуют» бандиты. Вдруг это была ссора, переросшая в убийство, и теперь она хочет выдать случившееся за несчастный случай? Я не должен был ввязываться!
– Лена, я приду. Говори адрес.
– Спасибо, Фантомасик, это совсем рядом.
Я быстро собрался, прихватив табельное оружие и наручники.
Лифт в доме, адрес которого дала Лена, не работал, и мне пришлось подниматься на пятый этаж пешком. Перед тем как позвонить, остановился на минуту, чтобы сердце успокоилось, но оно продолжало бешено колотиться. Я отметил, что неисправный лифт оставлял преступнику, если он здесь есть, только один путь – лестницу.
Из-за двери послышались крики и шум возни. Медлить было нельзя. Левой рукой я нажал кнопку звонка, а правой расстегнул верхние пуговицы пальто, чтобы быстро достать пистолет из кобуры. Одновременно, по профессиональной привычке, сдвинулся ближе к лестничному маршу на шестой этаж, чтобы не оказаться на линии огня, если через дверь начнут стрелять.
Прошла ещё минута неопределённости. Наконец, замок щёлкнул, и дверь открылась. На пороге стояла симпатичная молодая женщина с весёлой улыбкой, будто приветствуя давнего знакомого. Сделав шаг назад, она пригласила меня войти. В глубине узкого коридора, прислонившись к двери ванной, с хитрой улыбкой на лице стояла Лена. Рядом с ней замерли две пары мальчишек и девчонок лет восьми-девяти, с любопытством разглядывая меня. На их лицах застыло озорное выражение – я, очевидно, попал в самый разгар праздника.
Входную дверь закрыли и в квартире снова стало уютно. Лена подошла ко мне.
– Это Ира, мы вместе работаем на рынке, – сказала она, представляя хозяйку. – Виктор, опер, мой старый знакомый.
– «Такая доброжелательность выглядела подозрительно, особенно после того, как я не помог ей на следствии. Что-то здесь не так», – подумалось невольно.
– Раздевайтесь, пожалуйста, – вежливо предложила Ира, как полагается хозяйке.
На перегруженной одеждой трёхножной вешалке нашёлся свободный крючок для моего пальто на ватине. Но оно оказалось слишком тяжёлым, и вешалка начала заваливаться прямо на детей! К счастью, мальчики оказались проворнымии не дали вешалке упасть. Затем, смеясь, они вместе с девочками убежали в большую комнату.
– Проходите на кухню, – сказала Ира. – Я сейчас займу детей и присоединюсь к вам.
На пятиметровой кухне царил привычный беспорядок, характерный для подготовки к большому приёму. На столе громоздилась стопка рыбных консервов с аббревиатурой СССР на этикетках, ярко выделяющейся среди прочего. Рядом, веером, как раскрытая колода карт, лежали полиэтиленовые упаковки с нарезанной кружочками копчёной колбасой иностранного производства. На плите остывали кастрюли с отварной картошкой, морковью и свёклой – всё готовилось для традиционного салата «Столичный». На подоконнике стояла литровая бутылка спирта «Рояль», купленная, видимо, в ближайшем газетном киоске.
– Коля, Володя, Вика, Аля, сейчас американские мультфильмы начнутся! – Ира обратилась к детям, включила телевизор и направилась на кухню.
Программа «Уолт Дисней представляет», с января 1991 года транслируемая по центральному телевидению, была одной из самых любимых среди детей.
Я принялся открывать банки с рыбой, чтобы хоть чем-то заняться, пока женщины не объяснят, зачем меня сюда позвали.
Лена взяла инициативу в свои руки. Она объяснила, что детей друзей, приглашённых на празднование Сочельника, собрали пораньше, чтобы взрослые могли закончить срочные дела. Родители оставили с детьми и рождественские подарки, которые положили под ёлку, чтобы позже, вечером, торжественно открыть. Однако, около часа назад случайно обнаружилось, что содержимое одной из коробок пропало. Исчезли шейный розовый шёлковый платок с вышитыми серебристыми бабочками и золотая цепочка с буквой «М». Это были подарки Иры и Лены для Маши, владелицы палатки, где они работали. Подарки были взяты кем-то из детей, но напрямую спрашивать женщины не решались: Аля была дочерью начальницы – Маши, а Володя и Вика – детьми бандита, который «крышевал» рынок. Опрос начинать с сына Коли Ира тоже не хотела.
– Витя, ты же опер, помоги найти пропажу, – закончила Лена.
– Гости скоро соберутся, у нас всего час, – добавила Ира.
Дети были поглощены мультфильмами, и ничто не мешало осмотру места происшествия. Подарки в ярких коробках лежали под ёлкой в большой комнате. Коробка, из которой пропал подарок, находилась в центре, на ней рукой Иры было написано: «Маше». Я осторожно приподнял крышку. Внутри лежала поздравительная открытка, на которой рядом с изображением ёлки виднелись отчётливые отпечатки пальцев, испачканных шоколадом. Под открыткой обнаружились две жареные семечки.
– При такой улике обычное следствие было бы уже близко к завершению, но не брать же отпечатки пальцев у детей? – заметил я авторитетно.
– Послушайте! Все дети ели шоколадные конфеты. Нужно просто посмотреть у кого руки чище! – воскликнула Лена.
– Точно, тот, кто хватался за открытку оставил на ней шоколад с пальцев, – мне пришлось согласиться с Леной.
Ира продолжала подготовку на кухне, а мы с Леной подошли к открытому входу в маленькую комнату. Дети с увлечением смотрели, как дерутся Том и Джерри, и можно было, не привлекая внимания, присмотреться к их рукам.
Аля и Вика сидели на массивном диване, занимая лишь небольшую его часть, настолько они обе были миниатюрны. Яркое розовое платье Али резко выделялось на фоне тёмной обивки. Её длинные светло-русые волосы были собраны в конский хвост, который у основания стягивала резинка в тон платью. В маленьких ушках поблёскивали серебряные серьги в виде бабочек, сидящих на краю розового цветка. Тёмно-карие глаза казались огромными, потому что зрачки почти сливались с радужной оболочкой.
Вика держала подругу за руку. На ней было тёмно-синее бархатное платье с большим белым бантом на тонкой шеи, которая от этого выглядела совсем хрупкой. На её распущенных блондинистых волосах поблёскивала маленькая корона, напоминающая головной убор куклы Барби. В руках она держала саму куклу – воплощение пластмассовой красоты. Этот редкий подарок она получила на Новый год, шесть дней назад, и не расставалась с ним, вызывая зависть подруг.
Коля и Володя устроились в большом кресле перед телевизором. Володя был в строгом тёмном костюме, а между отворотами пиджака мелькала полоска серого галстука, который хорошо сочетался с белой рубашкой. Он время от времени поправлял узел, ослабляя давление непривычного предмета одежды. В следующем учебном году Володя собирался перейти в частную школу, где было необходимо ношение костюма, и приходилось привыкать заранее.
Коля был одет в джинсы и пуловер с V-образным вырезом. Он часто с удовольствием потирал шероховатую поверхность джинсов, которые плотно облегали его ноги. Между уголков рубашки выпирал крупный узел синего галстука в крапинку.
На журнальном столике перед телевизором стояла открытая коробка конфет «Клюква в сахарной пудре», которые ещё недавно, в советские времена, были большим дефицитом. Дети аккуратно, по очереди, брали хрупкие сахарные шарики, чтобы положить в рот и с удовольствием разжевать. Пальцы у всех были покрыты белым налётом.
– Опоздали! Надо было раньше заняться подозреваемыми, пока не открыли эти конфеты, – сказал я.
– Не факт, что даже тогда удалось бы что-то выяснить. У девочек шоколад мог исчезнуть с пальцев просто после того, как они вытерли их носовыми платками, – заметила Лена, после некоторого раздумья.
– Ира, попробуй вспомнить, когда ты последний раз открывала наш подарок перед тем, как положить его под ёлку? – спросила Лена.
– Поставила на комод, раскрыла, посмотрела. Потом закрыла и положила с остальными, – ответила Ира.