Игорь Кильбия – Цвета соленого моря (страница 3)

Правда, о горшочке, оказавшись в купе, совсем позабыл и вспомнил только сидя в кафе. Поскольку он еще не успел заселиться в номер, весь свой скромный багаж приходилось таскать с собой, и заветный горшочек лежал на дне рюкзака. Вот тогда ему и пришла идея заказать чая да продегустировать старушкин мед. Возникал лишь вопрос – можно ли было сидеть в кафе со своими продуктами? Об этом он и поинтересовался у официантки Анны.

– Мед? – она иронично улыбнулась. – Вы, похоже, у нас впервые. Такого еще никто не спрашивал, – Анна обернулась на пустующий по раннему времени зал и вздохнула. – У нас со своим можно. Такие правила. На танцы приходят обычно компании, заказывают чего-нибудь дешевого, а сами вино в баклажках приносят. И сидят так весь вечер. А Вы про мед спрашиваете.

Она еще раз вздохнула, посмотрела на необычного посетителя и пошла нести чай. Видимо, этот случай ей запомнился – когда он пришел вечером, она приветливо улыбнулась и не преминула пошутить что-то про мед.

Погрузившись в воспоминания, он и не заметил, как зал наполнился страждущими – пустых столиков оставалось совсем мало. Скоро заглушили музыку, и началось живое выступление. Как и в прошлые вечера, у микрофона пел полноватый мужчина, несмотря на духоту, облаченный в кремовый костюм и такие же кремовые туфли. Не менее странно выглядели и черные солнцезащитные очки, которые он носил, не снимая, хотя в помещении и так было темно – для создания должной атмосферы приглушали свет.

Пел артист неплохо, но его репертуар понравился бы не каждому. С другой стороны, делалось все довольно ненавязчиво, и совсем скоро это просто становилось фоновым шумом, который особо не докучал.

Официантка Анна принесла заказ, опять что-то пошутила насчет меда и побежала к другому столику, где несколько мужчин и женщин бальзаковского возраста задорно шутили и смеялись.

Он наполнил стакан красноватой жидкостью и отпил. Певец в кремовом костюме что-то тянул про любовь, вокруг уже нарастал градус веселья, доносился смех, радостные выкрики, тосты. Он почувствовал, как его затягивает в разверзшийся водоворот веселья. Но в какой-то момент неожиданно пришло осознание того, что этот праздник жизни не для него. Ему все это было чуждо.

Нет, люди вокруг не выглядели какими-то плохими или жалкими, они ведь просто радовались жизни, тем редким моментам, когда можно расслабиться и вырваться из оков будней, привычного уклада бытия. Но ему было с ними не по пути. Он не хотел таких празднеств, посиделок под общей крышей, пьяных танцев и слезливых песен.

Он сам и не понял, отчего задался подобным вопросом. Это в известной степени пугало. Потому как вот такие вечерние посиделки были единственным способом стопроцентно забыться. А теперь, кажется, проверенный вариант дал сбой. Надо было уходить. И делать это как можно скорее, пока ему окончательно не осточертело все это. Может, тогда он отойдет и следующий вечер вернет себе полноту красок?

Он подозвал официантку и спешно расплатился. Она, хоть и была уже порядочно задергана другими гостями, искренне удивилась его уходу, но ничего не сказала и даже завернула купленную бутылку в бумажный пакет, вручив затем ему. Он любезно распрощался, оставил чаевые и пошел прочь.

Ноги сами как-то вынесли его на пляж, к тому месту, где он обычно проводил полдень – на смотровую площадку. На площадке было полно народу, там что-то пели под аккомпанемент расстроенной гитары. А вот на самом пляже люди практически отсутствовали, поэтому он устроился прямо там, сев поближе к воде на успевшую остыть гальку.

Волны едва слышно облизывали берег. Море по ночному времени пребывало спокойное, размеренное. На небе, как и днем, не было ни облачка, поэтому звезды и растущая луна смотрели сверху, прекрасно видимые. Ему стало легче. Похоже, в душном кафе осталась часть его плохого настроения.

Он отпил из бутылки и принялся разглядывать звезды. Здесь они были не такие, как в его родных краях. Их свет представлялся как-то теплее и осознаннее, что ли. У него дома звезды виделись просто мерцающими точками, как будто кто-то за миллиарды километров отсюда зажег лампочки, да и забыл их выключить.

На ночном пляже звезды словно оживали, они жили своей жизнью, у них была своя судьба. Их свет ощущался какой-то неразрывной нитью, что уводила в невероятно далекое путешествие на самый край мироздания.

– Один, опять один, – раздалось за спиной. – Дамы и господа, разрешите представить! Диорама – Уралозавр на водопое.

По голосу и последовавшему смеху он моментально догадался, кому принадлежала шпилька. Обернувшись, он увидел позади себя ту самую девушку, которую повстречал сегодня в полдень. Одета она была несколько иначе, вместо оранжевого купальника и накинутого поверх полупрозрачного парео (вроде это так называлось), на ней красовалось платье с каким-то цветочным рисунком. Шляпка, которую она постоянно поправляла, отсутствовала, и на плечи спускались слегка волнистые волосы. В руках у нее вместо сумочки была какая-то небольшая картонная коробка.

Шайнинг Стар (не сразу он вспомнил ее имя), стояла и продолжала хохотать, довольная шуткой. Увидев ее, он тоже заулыбался. По крайней мере, встреча с ней была куда приятнее той посиделки среди копошащейся в суматохе публики.

– Привет, – он помахал ей рукой.

– Уже виделись, – она подошла и уселась рядом, пристроив свою коробку между ними. – Ты похож на пса, которого выгнали из хозяйского дома.

– Разве?

– Конечно. Я давно за тобой слежу. Ты прошел и не заметил даже, я сидела вон там, – она ткнула пальцем в сторону. – А ты проплыл мимо. Совсем, наверное, к старости с глазками плохо стало, да?

– Ничего не плохо, – слегка стушевался он. – И нету никакой старости. Здесь, – он замялся, подбирая слова, – здесь вообще-то ночь на дворе. Темно. Да и не узнал бы я тебя в этом цветочном платье.

– В цветочном? – она хихикнула, взяла руками край подола и расправила его, чтобы стало видно рисунок. – Говорю же, совсем слепошарый. Я то думала, вы, ископаемые, друг друга за километр чуете.

К своему удивлению, он обнаружил, что узор, первоначально показавшийся ему цветочным, на самом деле состоял из изображений многочисленных деревьев, среди которых проглядывали фигуры и морды динозавров. Изумленный таким необычным дизайном платья, он даже не сориентировался с ответом и лишь уважительно закивал.

– А что это у тебя в пакете? – покосилась она в сторону бутылки, которую он по-прежнему держал в руке. – Лекарство для стариков? Валидол какой-нибудь?

– Это вино, – он глянул на пакет и, сам того не ожидая, протянул его ей. – Не желаешь?

После сказанного в нем все встрепенулось: подобное предложение показалось ему слишком уж наглым и фамильярным.

– Нехорошо пытаться спаивать девушку, – шутливо-укоризненно поддела она его. – Тем более в такой обстановке. Или ты мне демонстрируешь свои допотопные приемчики? Старая школа, да?

– Да нет, – он торопливо убрал проклятый сверток в сторону. – Просто правила хорошего тона.

– Ладно, ладно, – она взяла в руки картонную коробку и поставила ее на колени. – Не нервничай, старикам с нервишками шутить опасно.

– Что там у тебя? – он скептически посмотрел на желтоватый квадрат. – Опять камни?

– Нет, – она широко улыбнулась и подмигнула ему, – кое-что получше.

Для пущего эффекта, чуть-чуть промедлив, она открыла коробку. Ничего не произошло. Он смог разглядеть, что на дне там что-то лежало. Какие-то продолговатые серебристые штуки. В ненавязчивом лунном свете они казались то ли кинжалами, то ли снарядами. Он ожидающе посмотрел на свою спутницу, которая не торопилась ничего объяснять, видимо, рассчитывая, что он и сам все понял без ее пояснений.

– Ну как? – с довольным видом спросила она.

– Что как? – передразнил он ее. – Тут темновато, я не понимаю, чего там у тебя лежит.

– Дубина, – вздохнула она и, запустив ладонь, выудила оттуда рыбину.

Да, это была вытянутая тушка какой-то рыбы. Серебристого окраса, вся поджарая и с обтекаемыми формами, на ночном пляже под луной она казалась каким-то осколком неземной цивилизации. Древним снарядом, выпущенным в сторону Земли, да и сгинувшем посреди нее.

– Это тебе зачем? – подозрительно произнес он, переводя взгляд с рыбины на девушку в платье с динозаврами.

– Я думала покормить дельфинов, – буднично принялась объяснять она. – С утра я сплю, днем, ты сам в курсе, тут толпа. Они наверное и сами пугаются всех этих людей. А вот ночью самое оно. Как видишь, здесь почти никого нет. Тихо и хорошо.

– Да тут и дельфинов тоже нет, – напомнил он ей и, довольный тем, что в коем-то веке смог вставить свою маленькую издевку, ухмыльнувшись, отпил из свертка.

– Если ты их не видишь, это не значит, что их здесь нет, – парировала она, показав язык.

– Правда, – добродушно продолжил он без всяких намеков на колкости, – здесь их нет, не заплывают они сюда. По крайней мере, я их ни разу не видел.

– Буду я еще лимитчика слушать, – с наигранной обидой произнесла она, помахав рыбиной у него перед лицом.

– Я серьезно, – ему показалось это смешным, и он прыснул от смеха, но потом вернулся к серьезному тону и прояснил. – Мне не впервые приходится тут бывать, и в прошлые разы никаких дельфинов не было.

Она как-то погрустнела и даже убрала серебристую рыбку обратно в коробку.