Игорь Кильбия – Август навсегда (страница 1)
Игорь Кильбия
Август навсегда
Глава
1. Теорема опавших листьев
Саша смотрела на свои ладони. Ее заинтересовала линия жизни – тонкая полоска, дугой опускающаяся к запястью. Впрочем, вряд ли корректно было называть ее так, поскольку состояла она из переплетения множества черточек и штрихов, сложившихся в занимательный узор.
А еще ей казалось, это походило на реку: с руслом, притоками маленьких ручейков и небольшими островками. Да, пожалуй, сравнение с рекой ей сильнее нравилось, ведь линии оставались всего лишь линиями, а река – она живая. Вода в ней могла двигаться, как ей заблагорассудится: от тихоходного течения до бурлящего потока, с ревом превращающегося в водопад.
Когда-то Саша тоже была такой. Устремленной и неудержимой.
Не ускользнула от ее взгляда и другая деталь – на обеих руках линии эти различались, причем существенно. Если на одной ладони полоска тянулась вполне умиротворенно, совсем чуть-чуть не дотягивая до запястья, то на второй дела обстояли совершенно иначе. Здесь словно протекала настоящая горная речка, извиваясь на всем своем пути. А потом внезапно обрываясь где-то на середине.
Были и еще отличия, уже в других линиях (насколько она помнила, именовались они линиями сердца и здоровья), но не столь яркие. Саша твердо решила найти как-нибудь время и обязательно выяснить, что это все значило.
Насколько ей запомнилось, в одном из старых книжных шкафов должна была пылиться небольшая самодельная брошюра, в которой подробно растолковывали все эти причудливые узоры. А еще там имелись всякие картинки, которые некогда будоражили ее детское воображение.
По большей части они представляли собой схематичные изображения ладоней с подписями. Но, скорее всего, отпечатанные на самом дешевом оборудовании, они были столь низкого качества, что виделись не человеческими, а принадлежавшими всяким чудным созданиям. Минотаврам, звездным посланникам или лесным гномам.
Александра вдруг вспомнила, как играла с этой потрепанной книжицей в детстве. Одно время она постоянно носила ее с собой, завернувшись при этом в черное покрывало на манер плаща и представляя себя волшебницей, владеющей тайным знанием. В погоне за полнотой образа ей даже удалось тайком стащить из материнского гардероба широкополую шляпу коричневого цвета с желтым цветочным рисунком.
Водрузив ее на голову, Саша ходила по комнатам. Время от времени она останавливалась, раскрывала книгу наобум и, жестикулируя, произносила заклинания, придумываемые на ходу.
«Этис! Атис! Фатис! Морум!» – кажется, звучало примерно в таком духе.
В эти моменты детская фантазия рисовала ее всесильной чародейкой, которая одним движением руки и правильно выбранными словами может наколдовать все, что захочет: коробку конфет из воздуха, мультики в нужное время или чтобы летом выпал снег и можно было кататься с горки.
Так продолжалось ровно до того момента, пока однажды мать, вернувшись с работы пораньше, не застала свою дочь в необычном обличье. Саша оказалась слишком погружена в свои фантазии, чтобы услышать, как отпирают входную дверь.
Что удивительно, гнев родительницы вызвало не поведение дочери, а та самая коричневая шляпа. Мама жутко разозлилась, что ребенок без спроса залез в ее вещи и к тому же испачкал их – Саша сама того не заметила, как в одно из прошлых перевоплощений случайно вымазала шляпку в темно-синей краске.
С тех пор платяной шкаф взялись закрывать на ключ. А Саша постепенно перестала играть в волшебницу, потому как шляпа была одним из важнейших элементов ее образа – без нее, как ей представлялось, она утратила свои способности, и уже никакие заклинания и магические пассы не могли вернуть былые навыки.
Снег летом так и не выпал.
А приблизительно через две недели ей подарили большую книжку с огромным количеством картинок. И в отличие от своих загадочных предшественников, рисунки эти были понятны и просты: улыбающиеся слоны, подмигивающие рыбы и веселые муравьи.
Так потрепанная брошюра забылась, а Саша не стала великим магом.
Детские воспоминания всегда обладали особой силой – не важно, приятные они или нет. Погружаясь в них, человек терял связь с реальностью, что и случилось и с Александрой.
На какое-то время она забылась, перестала обращать внимание на окружающую обстановку, и перед глазами у нее закружился калейдоскоп детства. Правда, картинки представлялись слегка размытые, как если бы близорукий человек снял очки и пошел гулять теплым летним днем в хорошую погоду.
Но прогулка длилась недолго – когда суровая действительность была подзабыта, а боль поутихла, провидению стало угодно вернуть ее обратно в настоящий мир.
Саша услышала характерный стук в окно и, тряхнув головой, разгоняя наваждение, обернулась. Ничего необычного – кошка, наверное, нагулялась на улице и просилась в дом. Точнее, не кошка, а кот. Черно-белый пушистый толстяк.
Ей всегда нравился и даже завораживал его окрас: весь черный, и лишь вертикальная полоса на мордочке, идущая ровно посередине, да кончики лапок были белыми. Кота звали Мессинг – Саша и сама не могла внятно объяснить, почему сделала такой выбор, но имя ему, несомненно, шло. Животным он оказался умным, со спокойным, покладистым характером и любил, свернувшись клубком, спать на коленях у хозяйки.
В отличие от него, второй кот имел куда более горячий темперамент. Того звали проще – Хвостиком. Рыжий непоседа, бывало, задирал Мессинга и временами устраивал для бедняги засады. Учитывая, что и размерами они различались – Хвостик превосходил Мессинга раза в полтора, – последнему приходилось несладко во время их шуточных битв.
Однако такое случалось не столь часто, потому как сильно разнящиеся нравы диктовали им определенное поведение. И если спокойный черно-белый кот большую часть дня предпочитал проводить в четырех стенах, то его рыжий визави выбирал улицу и всевозможные приключения. Дома тот не засиживался, убегая как можно раньше и возвращаясь с приходом темноты. Отчего, кстати, не раз страдал – мордочку Хвостика украшали шрамы, полученные в жестоких стычках со своими хвостатыми оппонентами, да надорванное левое ухо.
Но на этот раз домой возвращался именно Мессинг – видимо, в коем-то веке решил побегать по окрестностям. Или дрых где-нибудь на нагретой крыше одного из соседских сараев.
Саша пошла открывать дверь. Кот тут же нетерпеливо влез в едва показавшуюся щелочку. Два больших желто-зеленых глаза проскользили по ее фигуре и под радостное «мяу!» Мессинг устремился к своей миске с едой, в которой красовалась желанная горка корма.
Александра невольно улыбнулась, наблюдая, как этот любитель покушать, спешно уплетал свою порцию, словно рядом кружила стая голодных собратьев.
Потом она захотела вернуться к своим воспоминаниям, как вдруг почувствовала волну теплого воздуха, исходившую с улицы. Саша еще больше приоткрыла дверь, и прихожую залил свет желто-алых оттенков, таких густых и глубоких, что бывают только у закатов.
Летний день близился к финалу, и солнце, погружаясь за горизонт, окрашивало небо непередаваемой красоты цветами. В сочетании с немногочисленными облаками это создавало впечатляющую картину. Ей чудилось, она лицезреет последние мгновения целого мира.
Время замедлило ход.
Пропали звуки, и все вокруг, каждая частица пространства, ощущала это неизбежное и неумолимое. Завороженная нахлынувшим чувством, Саша вышла сначала на крыльцо, а затем, спустившись, проследовала в небольшой сад, когда-то высаженный ее матерью и за которым ей приходилось ухаживать по мере сил.
Главной ботанической гордостью выступали несколько кипарисов, гордо возвышавшихся над яблонями и кустами смородины. Они, гости из другого мира, напоминали сейчас двух стражников – солнце заходило в пространстве между этими зелеными исполинами. А они охраняли его, чтобы не убежало.
На Александру нахлынуло новое наваждение. Это будто уже происходило много тысяч лет назад: солнце, кипарисы, а еще величественные дворцы из белого мрамора. А ниже, в долине, раскинулись виноградники. За ними возвышались горы, снежные верхушки которых алели, окрашенные прощальными лучами солнца. Все это было так давно, что превратилось в вымысел, как превращаются камни в пыль, дерево – в труху, а люди – в молчание.
Внезапно ее охватила стойкая уверенность, что ее чуть-чуть, и она полностью перенесется туда. В давно забытое место, стертое временем, чтобы там встретить конец мира. Без своих проблем, без прошлого и без такого пугающего, неотвратимого будущего.
Но что-то произошло: волна разбилась о скалы, и сказка, мгновение назад разворачивавшаяся в ее душе, распалась на тысячи брызг, обнажив настоящее. Теперь Саша снова ощутила себя здесь и сейчас.
Солнце скрылось за горизонтом. Она казалась себе пассажиром, замешкавшимся с багажом и из-за этого опоздавшим на свой поезд. А тот неспешно тронулся и, набирая скорость, исчез.
Тяжело вздохнув, Саша бросила прощальный взгляд на то место, где еще совсем недавно проплывал ало-красный диск, и, развернувшись, заторопилась в дом.
Ночью ей не удавалось долго уснуть – сказывалось действие лекарств. Ворочаясь с бока на бок, она пыталась представить себе что-то яркое, способное отвлечь от дурных мыслей, но в голову лезли только такие.