Игорь Кильбия – Аникс (страница 9)

Петрович, узрев, что его новый знакомый находится практически в полном здравии, широко улыбнулся и поздоровался за руку. Признаться честно, Игорь оказался несколько удивлен столь бодрым и хорошим самочувствием соседа, который вчера под конец едва держался на ногах. И что было обидно более всего, так это то, что сам он себя ощущал не лучшим образом, хотя и годился Петровичу в сыновья – такова была разница в возрасте.

– Спасибо за совет, – начал разговор Петрович, выуживая из сумки еду, завернутую в несколько разноцветных пакетов. – Сразу видно, парень башковитый. А как лихо и хитро придумал с больницей. Не зря я у тебя вчера совета спрашивал.

Продолжая расхваливать сообразительность Игоря, но не вдаваясь в подробности, Петрович успел достать съестное из пакетов и красиво разложить на столе. Он пригласил Игоря устраиваться рядом.

Семья, занимавшая соседние места, памятуя о прошлом вечере, совсем недобро отнеслась к этой идее, что достаточно легко можно было прочитать по их взглядам. Однако вскоре гнев сменился на милость, так как никаких напитков не появилось.

Петрович продолжал рассказывать в общих чертах подробности их вчерашней беседы, попутно поглощая макароны с мясом. Игорь, не слишком готовый полноценно вкусить пищи, довольствовался чаем и выбрал роль слушателя. Его память снова сыграла с ним злую шутку и ни о каких больницах и каких-то хитрых уловках, коими вчера поделился с Петровичем, он не помнил. Приходилось, чтобы не упасть в грязь лицом и не посрамить себя, сохранять полную невозмутимость, поддакивать и делать вид, что он в курсе дел.

– Эх, – радостно продолжал он. – Скоро приедем. Нас, правда, ночью перецепили и вывели на запасные пути, не ладится что-то у железнодорожников. Но ничего, главное ведь домой вернуться, а лишние пару часов в пути не помеха.

– А когда мы примерно приедем? – спросил Игорь.

– Это как получится. Может сегодня, а может завтра. Мне вагоновожатая точно не сказала, скрытничает.

– Сегодня мы приедем, сегодня, – в разговор внезапно вмешалась та самая женщина, которой Игорь хотел уступить свое место и стала причитать. – У них там пути смыло, вот нас и развернули в другую сторону, чтобы поезд зря не простаивал, крюк будем делать. И каждый раз ведь так! Что ни поездка, то обязательно опоздание, а то и того хуже авария.

На слове «авария» она слегка выпучила глаза.

– Это какая такая авария? – спросил заинтересованный Петрович, попавшись на уловку.

– Столкновение составов, вот какая. В прошлом году случилась, – с крайне довольным видом оповестила его женщина.

– И вы там были, – предугадал Игорь.

– Конечно. Видела все собственными глазами. Хорошо хоть столкновение не сильное, никто не пострадал особо. Мы порядочно простояли.

– А у меня там брат ехал, – донесся еще один голос, как выяснилось, принадлежавший женщине из семейной пары. – Все могло закончиться намного хуже!

Она, от скуки давно прислушивалась к разговору и, услышав, что в беседу вступила другая представительница женского пола, решила ее поддержать из солидарности. Спустившись вниз, она принялась рассказывать подробности, которые проливали свет на истинную причину аварии. Естественно, как это бывает, между двумя женщинами завязался разговор.

Игорь с Петровичем остались в стороне, чему оба были несказанно рады, хотя и не подавали виду.

Поезд плавно принялся замедлять ход. Игорь посмотрел в окно: они проезжали мимо жилой застройки, расположившейся вдоль железной дороги. Дома по большей части были старые, бревенчатые, некоторые, уже обветшав, потихоньку заваливались в сторону. Эти деревянные постройки представляли отличный пример народного зодчества и для городского жителя, каким, бесспорно, являлся Игорь, были своего рода квинтэссенцией деревенской жизни. Избушка, окруженная яблонями, небольшая лужайка, огороженная низким деревянным забором – именно таким и представлялась ему вся эта деревенская эстетика. И было в этом что-то милое, приятное душе. Такое, с одной стороны, детско-наивное, а с другой – приятное и согревающее.

Игорь заворожено смотрел в окно и не мог оторваться. Он словно бы оказался сейчас наедине с самим собой, в голове тут же возник диалог – одна часть его сознания заняла нравоучительную позицию и действовала с точки зрения добродетели, другая же отвела себе роль антагониста.

«Вот, – говорил сам себе Игорь, – так жизнь пройдет и ничего не измениться. Все пьешь, гуляешь, и даже не задумываешься, что будет дальше».

«Ошибаешься, – тут же отозвалась вторая половина. – Это лишь временно, невозможно ведь взять и поплыть ровно по течению с самого начала. Да и нужно ли это? Сразу схватить удачу за хвост, а потом что? Тихо стареть в окружении всего, чего хотел?».

«Да, именно так, – первая половина не унималась. – Большинство твоих знакомых и друзей давным-давно двигаются по течению ровно. Некоторые даже после университета, а вспомни, когда это было? Теперь у них семья, свой дом… Кто ты? Что у тебя есть? Ты даже не уверен, как проведешь сегодняшний вечер».

Он продолжал смотреть в окно вагона. Сказочные деревянные домики пропали, и на смену им пришли кряжистые кирпичные здания и складские помещения, обитые листами железа. Железнодорожные пути стали расти вширь. Теперь это были не две колеи с курсирующими в разные стороны составами, а разветвленная система где десятки путей то соединялись, то расходились в стороны. Царство шпал и рельс, резко констатирующее с почти деревенскими пейзажами, еще недавно видневшимися сквозь толстое стекло. Их место заняли многочисленные разномастные вагоны, начиная от грязных товарных, заканчивая свежевыкрашенными пассажирскими.

– К станции подъезжаем, – объяснил Петрович. – Надо пройтись будет, ноги размять. И погода хорошая. Пойдешь?

Игорь обнаружил, что остановились они напротив массивной постройки с явной претензией на величественность, отчего он разумно заключил, что ничем иным как помещением вокзала, эта постройка быть не могла. Ее фасад украшал портик с толстыми колоннами, выкрашенными в белый цвет (само здание имело бордовый оттенок) и огромные продолговатые окна. То тут, то там присутствовали элементы советской символики: звезды, серпы и пшеничные колосья. Отдельного внимания удостоились двери. Игорь решил подождать, пока кто-нибудь не подойдет к ним, чтобы понять их истинный размер. Декорированные огромными звездами они оказались велики – пожалуй, в три человеческих роста.

– Да, – Петрович заметил заинтересованность Игоря. – Умели раньше строить.

Между тем «ожили» и остальные пассажиры, также решившие немного прогуляться и пополнить свои запасы у близлежащих торговцев, которые на каждой остановке плотным кольцом окружали вагоны, наперебой предлагая еду и напитки, сборники кроссвордов и дешевые журналы с кричащими заголовками.

У выхода из вагона, который еще не спешили открывать проводницы, образовалась небольшая очередь.

«Эти тоже со мной работают. Правда, в другой бригаде. Но скажу тебе честно, до моего уровня им еще далеко», – Петрович показал пальцем на двух спящих напротив друг друга мужчин. Выглядели они удручающе. Определенно, их вчерашний вечер оказался богатым на угощения и напитки. Особенно на напитки.

«До такого уровня мне никогда не дорасти», – уверил себя Игорь и прошел мимо. Его сердце и разум питали смутную надежду на то, что с такими личностями не придется иметь дело по приезду.

Очередь мало-помалу подходила к концу, и совсем скоро Игорь в сопровождении Петровича вышел из поезда.

Солнце ярко освещало перрон, заполненный людьми. В этой пестрой толпе смешались вокзальные торговцы и пассажиры, провожающие и только что прибывшие. Такое большое количество народа легко объяснялось тем, что сейчас, во второй половине лета, многие, дождавшись положенного отпуска, решили оставить насиженные города и устремились в путешествия по родным землям – по крайней мере, именно такое объяснение выдвинул Петрович.

«Наверняка, – размышлял Игорь, пока они пробивались сквозь толкучку. – Они предпочли бы родным палестинам более экзотический отдых. Например, побережье Красного моря, где туры выбираются не из-за достопримечательностей и культурного наследия, а по критерию «все включено». Что поделать – бесплатный алкоголь в неограниченных количествах привлекал много более, нежели чем наследие древних цивилизаций и культур».

«А может, – оправдывался он сам перед собой, – и не нужно никаких морских курортов? И здесь хорошо. Природа красивая, страна большая и выбор огромный. К чему жара и бескрайнее море с соленой водой, когда душе ближе прохладный ветерок, родное голубое небо с мерно плывущими белоснежными кручами и полноводные речки».

– Петрович, – спросил Игорь своего спутника, который в данный момент озирался по сторонам, выискивая торговую точку, и время от времени отмахиваясь от подлетавших к нему продавцов. – А ты был где-нибудь?

– Где? – этот вопрос почему-то очень удивил его.

– За границей. В Египте или Турции, может в Таиланде?

– Нужно мне больно, – видимо вопрос Петрович сначала понял неверно, и явно ожидал чего-то большего. – Я с женой лучше в деревню съезжу. А в Таиланды твои, у нас вон Степаныч в вояжи ездил.

– А в деревне, чем занимался? Грядки копал? – не без улыбки поддел его Игорь.