Игорь Караулов – Война не будет длиться вечно (страница 39)
не так подбираешь, не там.
Зевают кареты, возки.
Спит остров под мёрзлой водой.
В мелодии поздней тоски
куражится гном с бородой.
Мы едем, как будто на слом
куранты везут упыри.
А прошлое кажется слон:
на ощупь поди разбери.
Что было, чего ни фига
не помню, что мимо прошло.
Где хобот его, где нога,
а здесь почему-то крыло.
Королева ужей
«Мало времени», думает, «времени нет,
остаются тоска и привычка».
Но из горла карабкается на свет
безголосая дева-певичка.
А прислушаться – в голосе все-таки есть
что-то тонкое, колкое: перья
вместо ватмана бегло царапают жесть
и судьба ошибается дверью.
Это раненый голос кукушкина льна
озарил шелковистые склоны
и сквозь ветви на убыль несётся луна,
за себя оставляя дракона.
Что же делать? Бежать на вокзал, брать билет,
или так, без билета, прокатит?
Только мы уж решили, что времени нет
и на новые главы не хватит.
Этот голос – дорога: темна, далека,
и нет веры тому кривотолку,
как под утро четыре вальта-жениха
подступили к лесному поселку.
Пусть их дождик с околицы гонит взашей,
распекая морзянкою доски
и гуляет одна королева ужей
и из подданных вяжет авоськи.
Про кота
Кот неопрятен, бомжеват,
но хитрый глаз его горит,
как свежесобранный мускат
у молдаванских карменсит,
как вольный огонёк такси,
но ты не скажешь ведь коту:
«туда-сюда меня вези».
Коты увозят в пустоту,
в подвалы, в топь, за гаражи
и там бросают седока,
хоть ты кис-кис ему скажи,
хоть капни на нос молока.
А если уж впряжётся кот
в повозку с розой на боку,
то лишь как возчик Аштарот
к возлюбленному пастушку.
И тут уж сам он кликнет «брысь,
раздайся, бестолковый люд,
бессмысленная мышекрысь».
И глаз горит как изумруд.
Речфлот
Поговори чуть-чуть со мной,
мне холодно весной.
Возьми меня в свой флот речной,
в свой дивный флот речной.
Хотя бы юнгой в экипаж, 
