Игорь Каганцев – Книга в дорогу (страница 2)
Но эти ребята не обладали ни таким обаянием, ни артистизмом, как их коллега на варшавской дороге. Один хлопец сразу потащил ко мне на капот куртки с криком «Valentino!» и радостно добавил: «Перестройка – Горбачев». Какая перестройка, какой Горбачев, это уже девяностые, парень, ты дебил?
– Не, Чипполино, – сказал я по-русски, – дорогу покажу. А ваш Валентин мне еще в прошлый раз не понравился!
МЭР ТОЛКИТНЫ
– Здравствуйте, а можно губернатора увидеть?
– А что ему здесь делать? У нас маленький город.
– Да? И кто у вас здесь главный?
– Вам, наверное, мэр нужен?
– О, точно! А мэра можно увидеть?
– Нет его.
– Как нет? Сегодня же понедельник. Или мы слишком рано?
– Почему рано? Просто нет его сейчас. Может, дела у него какие. А может, просто погулять вышел.
– Погулять?! Понимаете, мы из России…
– И, что, вам было назначено?!
– Нет. А нужно записаться?
– Нет, записываться не нужно. Хотите – ждите. Но без гарантий.
– Ну а если дождусь? Можно там с ним сфотографироваться, например. Или потрогать?
– А трогать его зачем?! У вас в России так принято? Вы своего мэра (или кто там у вас?) трогаете?
– А зачем мне нашего трогать? У нас с ним разные политические взгляды, мне с ним не о чем говорить.
– Вам не кажется это странным? С вашим мэром у вас политические разногласия, а трогать хотите нашего, который вообще вне политики?!
– Знаете, я его, наверное, не дождусь. Могу я ему оставить что-нибудь?
– Ну, купите вот этих консервов. Он их любит.
– Тогда передайте это ему от миролюбивых россиян. Скажите, что мы за мир и дружбу. И все такое.
– Знаете, ему все равно. Он ведь кот!
На обратном пути мы сделали большой крюк, чтобы все-таки навестить мэра Толкитны. Но нам опять не повезло, на месте его не оказалось. А пару лет назад прочитал заметку, что умер он. Так и не свиделись. Не судьба!
МАСАИ
В Танзании народ одевается так же, как в Европе или Америке. Поэтому масаев видно сразу: они ходят только в своей национальной одежде, которую называют «шука». Она чем-то напоминает римскую тогу. У каждого с собой всегда большой широкий нож, небольшая дубинка за поясом и тонкая палка. У нас в отеле они работали охранниками. Но пообщаться с ними получилось не сразу: по-английски они не говорят.
Впрочем, я познакомился с одним весьма колоритным пареньком лет пятнадцати с длинными дредами, он по-английски говорил достаточно бойко. Вот только работал он в другом отеле, так что обменялись телефонами, договорились встретиться. Звали его Пeтро.
В назначенное время Петро позвонил мне со входа на территорию и попросил засвидетельствовать, что он мой друг. А в чем проблема?
Как я говорил, он с другого отеля, и у нас оказался на представлении для туристов, где развлекали своими танцами: все хлопают в ладоши, один выходит в центр и прыгает на прямых ногах. Потом его сменяет другой. Вот для массовки его к нам и позвали. Ладно, не проблема: я тут же подтвердил, что мы с Петро друзья и пришел он по моему приглашению.
Но и это не помогло. У наших масаев был старший и его возмутил этот нахал не пойми откуда. Ну, типа, «это наша корова и мы ее будем доить!», все по классике.
Петро позвонил и пригласил меня на пляж: он обошел пост охраны по морю.
Когда я вышел, там действительно стоял Петро с двумя другими масаями абсолютно бандитского вида. Эти ребята на внешность особо не заморачивались и под шукой у них виднелись обычные шорты. Волосы коротко подстрижены. Соответственно, их статус выше: Петро воин, а они уже младшие вожди.
– Привет, ребята, – поздоровался я с ними.
Но младшие вожди глупо заржали и что-то весело стали друг другу рассказывать.
– Они не говорят по-английски, – пояснил Петро.
– Ну и зачем ты их сюда привел? – удивился я.
– Так они с другого клана, – пожал он плечами, – мало ли чего у них интересного. Ты спрашивай, я переведу.
Нет, мне такая идея не понравилась. Я попросил Петро отпустить своих друзей и пошел с ним к старшему.
Тот согласился на нашу встречу, но с одним обязательным условием: он будет присутствовать!
Собрались в ресторане отеля, старший сел за отдельный стол и оттуда пристально за нами наблюдал.
Яна принесла чаю и вывалила перед Петро кучу конфет. Их мы привезли из России: летели ведь в бедную африканскую страну, Яна накупила сладостей специально для голодающих детишек. Петро голодным не выглядел, но для угощения конфеты очень пригодились.
Но он не стал пить чай и ни одну конфету не взял в руки даже из вежливости. На все уговоры Яны он только отрицательно мотал головой. А старший масаев смотрел с такой лютостью, что Яна побоялась ему хоть что-то предложить.
Ну, стали разговаривать.
Он пока учится в школе, оттуда и английский. Учительница поначалу потребовала от него прийти в нормальной одежде, но он сказал, что его одежда и есть нормальная. Потом пришел директор и велел училке оставить его в покое.
Здесь ему не нравится, в их деревне лучше.
А чем лучше-то? Чем вы там занимаетесь?
Ну, мы там танцуем, поем…
Слушай, но вы и здесь тоже танцуете, и поете. Но при этом еще и деньги вам платят.
Петро покачал головой: нет, в деревне лучше!
Говорили долго, но ничего особого интересного я пока для себя не узнал. Попросил Яну принести нам чаю (ну, может, Петро тоже надумает!).
Но стоило Яне встать с дивана, как он тут же бросился к конфетам и через пару минут на столе осталась только груда фантиков!
– Ты что, так резко проголодался?!!
Петро отрицательно покачал головой, не отводя глаз от приближающейся Яны. Говорить он не мог из-за набитого рта и прожевал только тогда, когда она села на место.
– Понимаешь, я дома даже с мамой поесть не могу. Нельзя есть, когда женщина рядом!
Тут вот какая особенность: масаи христиане и имена у них только библейские. Самая большая постройка у них в деревне всегда церковь. Но многие их обычаи больше похожи на исламские: они не носят крестов, могут иметь несколько жен и за невесту нужно платить выкуп. Есть у них и обрезание, причем как у мужчин, так и у женщин.
Когда-то масаи были весьма влиятельным народом. Но они так и не смогли угнаться за меняющимся миром и остались в том же состоянии, в котором были сотни лет назад. Они уже сами по себе достопримечательность и приманка для туристов. Но гидов среди них нет, единственное место, которое они могут занять в современном мире – работать охранниками. После инициации масай не может ни врать, ни воровать – ценные качества для охранника. Алкоголь тоже разрешен только для старших вождей, а те уже не работают!
Но намного больше я узнал о масаях, когда мы заехали к ним в деревню.
Это уже было, когда мы ехали в национальный парк. По пути вдоль дороги я видел много масаев, которые шли по своим делам.
Наш гид Питер пояснил, что появились они тут недавно, масаи ведь постоянно меняют стойбища. Причем, документов у них нет. На границе Танзании и Кении их пропускают без паспортного контроля и досмотра. Да и что у них досматривать, главная ценность масаев коровы. Это их универсальная валюта и между собой они рассчитываются именно ими.
Но если я хочу посмотреть их деревню, для меня сделают исключение и возьмут деньгами. Цена вопроса пятьдесят долларов.
В деревне нас встретили достаточно дружелюбно, но без особого удивления.
Вождя клана не было, но ко мне подошел невысокий масай около сорока лет. Под шукой у него виднелся красный жилет со множеством карманов. Держался он спокойно и уверенно, чувствовалось, что в отсутствие вождя он и руководит кланом.
Никакой демократии у масаев нет: вождь сам выбирает себе помощника ни с кем не советуясь. И точно так же может его поменять, если тот не справляется. А в случае смерти вождя заместитель автоматически занимает его место. Все просто.
Звали зама Исайя. Он подвел меня к границе их деревни и показал руками воображаемую линию: вот здесь граница, дальше национальный парк, нам там строиться нельзя.
– Кто так сказал? – удивился я.