Игорь Кадочников – Секта против Шерифа. Удобное зло (страница 2)
Шериф Игорь Николаевич знал этот запах наизусть, как знают запах собственного дома.
Он вошёл в коридор и машинально отметил: сегодня он кажется тяжелее. Воздух будто сопротивлялся шагам.
Он не спал всю ночь.
После подвала на Комсомольской в голове остался неприятный гул – как после громкого выстрела в закрытом помещении.
Знак на груди убитого не выходил из памяти, но ещё сильнее давила надпись на стене.
Её писали не для запугивания.
Её писали для контакта.
Они знают, кто я.
Значит, знали и до этого.
Значит, наблюдают давно.
Это была первая мысль, с которой он открыл кабинет.
Он включил свет – лампы мигнули, как будто сомневались, стоит ли.
Сел за стол, положил папку с делом перед собой и некоторое время просто смотрел на неё, не открывая.
Так он всегда делал перед сложными делами: давал себе минуту честности, чтобы признаться – будет тяжело.
Он открыл папку.
Фотографии, протоколы, первые опросы, скудная, но тревожная информация.
Денис Левин. Программист. Тихий. Без врагов. Без конфликтов.
За полгода до смерти – резкая смена поведения. Отстранённость. Новые знакомства.
Мать говорила о «людях со светлыми глазами» – странная фраза, но она повторяла её несколько раз.
Шериф подчеркнул это место карандашом.
Секта никогда не начинается с ножа.
Она начинается с разговора.
Он поднял трубку.
– Мельников. Ко мне. И Соколову захвати.
Через пять минут в кабинете стало тесно.
Мельников, массивный, уверенный, как танк.
И Соколова – молодая, внимательная, слишком умная для своего звания, но потому и опасная: она задавала вопросы, которые другим не нравились.
– Садитесь, – сказал Шериф. – Будем думать.
Они сели, и он вдруг почувствовал странную вещь: это не просто оперативка.
Это – начало осады.
– Рассказывайте всё, что есть, – сказал он.
Соколова открыла ноутбук.
– Левин ходил на встречи два раза в неделю. Места разные: арендованные залы, подвалы, частные квартиры. Всегда меняли локацию. Организаторы – неизвестны. Деньги платил наличными. Соседи видели, как он выходил оттуда… другим.
– Каким? – спросил Шериф.
– Спокойным. Слишком спокойным. Будто его выключали и включали по расписанию.
Мельников хмыкнул:
– Классика. Промывание.
– Нет, – Шериф поднял руку. – Классика – это когда они берут слабых. А тут программист, деньги, ум, логика. Его не сломали. Его переписали.
Соколова подняла глаза.
– Думаете, это не просто секта?
Шериф посмотрел на знак, распечатанный крупно на листе.
– Думаю, это организация. С идеологией. И с целью.
И мы им уже мешаем.
Тишина в кабинете была тяжёлой.
– Игорь Николаевич… – осторожно сказала Соколова. – А если они и правда наблюдают?
Он усмехнулся, но без веселья.
– Тогда мы будем делать вид, что не боимся.
Вечером того же дня
Он вышел из здания, когда город уже зажигал фонари.
Мокрый асфальт отражал свет, как зеркало, и в этих отражениях всё казалось перевёрнутым.
Шериф пошёл пешком.
Ему нужно было пройтись.
Подумать.
Побыть не начальником, а человеком.
Кофейня на углу была почти пустой.
Он зашёл, заказал чёрный кофе и сел у окна.
И тогда он увидел её.
Она сидела за столиком напротив, читала, но не листала страниц.
Смотрела в одну точку.
Лицо усталое, но живое.
Глаза – внимательные, слишком внимательные.
Она подняла взгляд и посмотрела прямо на него.
Не случайно.
Шериф понял это сразу.
Она закрыла книгу медленно, словно делала это не в первый раз и знала, что именно сейчас наступает нужный момент.