Игорь Кадочников – Паук (страница 5)

Он вытер клинок ножа о полу ее пальто, сунул его обратно в карман. Рука была липкой от крови. Он чувствовал ее запах – сладковатый, тяжелый, въедливый. Запах его первого шага в новую жизнь.

Он повернулся и быстро зашагал прочь из ниши, из переулка, оставляя за собой темную лужу и неподвижное тело с кровавым знаком. Он не оглядывался. Он уже думал о следующей. О той, что заслуживала не меньше. О мести, которая только начиналась.

А в кармане его куртки телефон девушки вдруг замигал и заиграл веселую, назойливую мелодию. «Моя муха» звонил. Мелодия звучала жутко и нелепо в ночной тишине, постепенно затихая вместе с жизнью в переулке Строителей. Первая кровь пролилась. Гнев «Паука» обрел плоть.

Глава 4. Погоня

Ледяной ноябрьский дождь сек по лицу, как тысячи иголок. Он не шел – он обрушился на Берёзовск внезапно, превратив улицы в мутные реки, а тротуары – в скользкие катки. Вода хлестала с неба, с крыш, с карнизов, сливаясь в грохочущие водопады у сточных люков. Воздух висел тяжелой, промозглой пеленой, пропитанный запахом мокрого асфальта, ржавчины и городской грязи, поднятой потоками. Видимость упала до нескольких десятков метров, превращая ночь в хаотичный калейдоскоп размытых огней фонарей, фар редких машин и глубоких, ненасытных теней.

Игорь Шериф прижался спиной к холодной, мокрой стене заброшенного цеха в промзоне «Северная». Его кожаная куртка, когда-то темно-синяя, теперь почернела от воды и налипла на свитер, не давая ни грамма тепла. Форменные брюки промокли насквозь и тяжело обвисли. Вода затекала за воротник, стекала по лицу, смешиваясь с потом усталости и адреналина. Он не спал больше суток. Его лицо под двухдневной щетиной было землистым, глаза, воспаленные и запавшие, горели лихорадочным блеском. Он чувствовал каждую мышцу, каждый сустав – тело ныло от напряжения и холода, но разум был сфокусирован до предела, как лезвие.

«Где ты, тварь?..» – билось в такт стучащим по крыше каплям. «Почуял погоню? Спрятался? Или… или он здесь? Рядом?»

Рядом с ним, съежившись под струями воды, стоял молодой патрульный, лейтенант Артем Ковригин. Его плащ-накидка из дешевой клеенки хлюпала, не справляясь с ливнем. Лицо юноши под капюшоном было бледным, глаза широко раскрытыми – смесь страха и азарта первого настоящего дела. Он держал табельный ПМ двумя руками, ствол дрожал от холода и волнения.

– Шеф… – прошептал он, едва перекрывая шум дождя. – Может, он уже смылся? Черт знает где тут… Темень, хоть глаз выколи…

Игорь не ответил. Его взгляд, острый, как у голодного волка, сканировал промзону. Они стояли у края огромной, залитой водой площадки перед цехом. Слева – бесконечная стена такого же полуразрушенного здания, утыканная темными провалами окон. Справа – горы металлолома, покрытые ржавыми тенями. Прямо – лабиринт каких-то труб, резервуаров и покосившихся железных конструкций, утопающих в потоках воды и грязи. Идеальное место для засады. Или для побега.

«Он здесь, – упрямо твердил внутренний голос Игоря. – Должен быть. След вел сюда…» Они шли по едва заметным каплям крови – алые островки на сером асфальте, быстро смываемые дождем. Капли вели от места, где нашли седьмую жертву – девушку-кассиршу с автозаправки. Кровь была свежей. «Он ранен? Или это ее кровь?»

Внезапно Ковригин вздрогнул всем телом. Его рука с пистолетом резко дернулась вправо, в сторону огромной кучи старых автомобильных покрышек, сваленных под навесом у соседнего цеха.

– Шеф! – голос его сорвался на визгливый шепот. – Там! Движение! «Паук»! Я видел! Промелькнуло!

Игорь мгновенно рванул голову в указанном направлении. В темной щели между горой покрышек и стеной цеха действительно мелькнуло что-то. Неясное, быстрое. «Паук»? Или игра света и воды? Но Ковригин уже не сдерживался:

– ОН ЗДЕСЬ! – заорал он во всю мощь легких, его крик прорезал вой ветра и грохот дождя. – СТОЙ! ПОЛИЦИЯ!

Адреналин, острый и обжигающий, ударил Игорю в кровь. Вся усталость, весь холод – испарились. Остался только инстинкт охотника.

– ВПЕРЕД! КОВРИГИН, ЗА МНОЙ! – рявкнул Игорь, уже выскакивая из-за укрытия и мчась по залитой водой площадке. Сапоги с хлюпаньем вязли в грязи, брызги летели во все стороны. Он не бежал – он летел, рассекая потоки воды, пистолет (его верный Макарыч) уже в руке, ствол направлен в темноту у покрышек. «Попался, гад! Попался!»

Ковригин бросился следом, спотыкаясь, но не отставая. Его крики слились в нечленораздельное: «Стоять! Стоять! Стрелять буду!»

Игорь достиг горы покрышек. Запах старой резины и машинного масла ударил в нос. Он резко замер, прижался к холодной, мокрой резине, прислушиваясь, вглядываясь в щель. Сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди. Капли дождя стекали по лицу, мешая видеть. Тишина? Нет. Только шум дождя и тяжелое дыхание Ковригина сзади.

– Где он? – задыхаясь, спросил лейтенант, подбежав и прижимаясь спиной к покрышкам рядом с Игорем. – Я… я точно видел! Он тут был!

Игорь молча махнул рукой – молчи. Его глаза сканировали темноту. Щель вела в узкий проход между цехами, заваленный мусором и обломками кирпича. Идеальная ловушка. Или путь к отступлению? Он сделал рывок вперед, в проход.

– Прикрывай! – бросил он через плечо Ковригину.

Он двигался быстро, но осторожно, пригнувшись, пистолет наготове. Каждый шаг по мокрому мусору казался оглушительно громким. Его взгляд метался по стенам, по кучам хлама, ища движение, силуэт. «Где ты? Покажись!»

Проход сделал поворот. Игорь замер на секунду, потом резко выскочил из-за угла, готовый к выстрелу.

Ничего

Только длинный, пустой коридор между цехами, залитый водой и погруженный во мрак. На другом конце – выход на другую улицу, освещенную тусклым фонарем. И ни души. Ни звука, кроме все того же ненавистного шума дождя.

«Исчез…» – мысль ударила, как обухом. «Как призрак. Испарился.» Ярость, горькая и беспомощная, подкатила к горлу. Он с силой пнул мокрый картонный ящик, валявшийся под ногами. Ящик разлетелся, обнажив гниющее нутро.

– Шеф? – осторожно позвал Ковригин, подбежав сзади. Он выглядел растерянным и виноватым. – Я… я мог ошибиться? В темноте… дождь…

Игорь не стал его ругать. Крик был опрометчив, но «Паука» Ковригин видел. Преступник был здесь. И ушел. Слишком быстро. Слишком ловко. «Знает местность. Как свой дом. Или… или ему помогла эта проклятая погода.»

– Осматривайся! – приказал Игорь, уже включая профессиональный режим. Ярость нужно было направить в русло. – Ищи следы. Кровь. Все, что угодно!

Они медленно пошли обратно по проходу, внимательно всматриваясь в грязь под ногами. Фонарики выхватывали мокрые обломки, лужи, слизь. Ничего. Дождь делал свое дело – смывал все следы.

Вышли к месту, откуда начали погоню – к горе покрышек. Игорь направил луч фонарика на землю прямо перед кучей. И тут его сердце екнуло.

На сером, мокром асфальте, прямо посреди лужи, лежала одинокая, почти незаметная капля. Не вода. Не масло. Она была темнее, гуще. И пока луч фонаря выхватывал ее из мрака, новая капля дождя упала рядом, разбив ее алую поверхность, растекшись розовым пятнышком, которое тут же начало бледнеть, растворяясь в воде.

Кровь

Игорь медленно опустился на корточки, игнорируя холодную воду, тут же промочившую брюки. Он смотрел на эту крошечную каплю, на ее медленное исчезновение. Его лицо в свете фонаря было каменным, но внутри бушевал ураган.

«Он здесь был… – мысль была острой, как бритва. – Ранен? Или это ее кровь? Его кровь?» Он представил преступника – того самого «„Паук“», прижавшегося где-то здесь, в темноте, затаившего дыхание, сжимающего нож или… или пистолет? Слушающего их шаги, их голоса. Видевшего их метания. «Он видел нас! Слышал крик Ковригина! Он знает, что мы близко!»

– Шеф? – Ковригин тоже присел рядом, его глаза загорелись. – Это же… это же кровь! Значит, он ранен! Мы его достали!

Игорь медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по мрачным стенам цехов, по черным провалам окон, по горам мусора, сливающимся с тенями. Каждая тень казалась теперь живой. Каждый угол – возможным укрытием. Преступник мог быть в метре от них, за той же кучей покрышек, за углом, на крыше… Он чувствовал его присутствие. Ощущал его взгляд на своей спине. Холодный, ненавидящий, насмешливый.

«Не ранен ты, тварь… – подумал Игорь с ледяной яростью. – Это знак. Насмешка. Как и те перевернутые кресты. Ты оставил нам сувенир. Каплю крови. Как каплю яда. Ты играешь с нами.»

Он встал, резко, с таким напряжением, что кости хрустнули.

– Вызовем группу, – сказал он глухо, вытирая мокрое лицо рукавом куртки. – Пусть прочешут всю промзону. Собаки, тепловизоры. И… – он снова посмотрел на почти исчезнувшее розовое пятнышко на асфальте, – образец. На экспертизу. Срочно.

– Но, шеф, он же рядом! – горячо возразил Ковригин. – Может, он недалеко ушел? Раненый!

– Если он ранен и рядом, – Игорь повернулся к нему, и в его глазах горел такой холодный огонь, что лейтенант невольно отступил на шаг, – то он уже приготовил нам ловушку. Он не просто убийца, Ковригин. Он хищник. Умный и жестокий. И мы только что спугнули его, как зайца. Теперь он будет осторожнее. Злее. Охота только начинается.

Игорь достал рацию. Его голос, отдающий приказы, звучал спокойно, но каждый мускул на его лице был напряжен до предела. Он снова посмотрел в темноту промзоны, в ту сторону, куда вел проход. Туда, где мелькнул «Паук». Туда, где исчез «„Паук“».