Игорь Игорев – Знак беды в плавнях (страница 5)

– Ваша честь – как паутина, господин сотник, – голос ее звенел, как разбитый хрусталь в ледяном ветре. – Блестит на солнце, но годится лишь для того, чтобы душить мух.

Лютый побагровел. Он шагнул вперед, отодвигая своих людей. – Я тебе язык твой вырву, столичная стерва! – Не торопитесь, – вмешался Андрей, и его тихий голос заставил Лютого замереть. – Вы пришли за тетрадью. Вы ее получите. Но прежде ответьте. Знак на груди землемера. Это ваша работа?

Лютый криво усмехнулся, обнажая неровные желтые зубы. – Много будешь знать, скоро состаришься, Сагайдачный. Я пришел взять свое. А с вами потом поговорят другие люди.

Другие люди. Хаджи-Мурат. Андрей понял. Лютый был всего лишь цепным псом, спущенным с поводка. – Тетрадь – шифр, – продолжал Андрей, растягивая слова, выигрывая секунду за секундой. – Без ключа это просто макулатура. Ключ у нее, – он кивнул на Анну, – в голове. Убьете ее – не получите ничего.

Это была наглая ложь, но достаточно правдоподобная, чтобы заставить Лютого задуматься. Его примитивный ум, привыкший к прямым действиям, споткнулся о препятствие.

– Тогда она поедет со мной, – решил он. – И ты тоже, умник. Развяжете ей язык. А потом я выпотрошу вас обоих, как свиней.

Взгляд Андрея метнулся по комнате. Окно. Тяжелое дубовое бюро у стены. И керосиновая лампа на столе, чей огонек отбрасывал на стены пляшущие, уродливые тени. План родился мгновенно. Дерзкий. Самоубийственный. Единственный.

Он едва заметно кивнул Анне. Она поняла. Ее глаза на мгновение расширились, но она ответила таким же неуловимым движением. Они были заодно. До конца.

В своем гвардейском полку под началом князя Волконского, ее крестного отца, она видела, как принимаются решения в бою. Старый князь учил: «Когда враг ждет удара справа, бей слева. Когда ждет удара – говори. Когда ждет слов – бей». И именно этот урок заставил ее действовать сейчас.

– Вы совершаете огромную ошибку, сотник, – начал Андрей, делая шаг в сторону, отвлекая внимание на себя. – Человек, который за всем этим стоит… Хаджи-Мурат… он не любит свидетелей. Он уберет вас так же, как и Игнатенко, как только вы отдадите ему тетрадь.

Имя турка, произнесенное вслух, подействовало. Лицо Лютого на мгновение дрогнуло. Он не ожидал, что они знают так много. Эта секундная заминка была всем, на что они могли рассчитывать.

– Хва… – начал было он. В этот момент Анна схватила лампу. Стекло треснуло, горящий керосин плеснул на бумаги. Стол вспыхнул, как порох. Яркое, ревущее пламя взметнулось до потолка, ослепляя. Один из бандитов вскрикнул, отшатнувшись.

Одновременно с этим Андрей рванул на себя тяжеленное, антикварное бюро. Оно было сделано из цельного дуба, с множеством ящичков, инкрустированных перламутром – нелепая роскошь в этой убогой комнате. С оглушительным скрежетом и грохотом бюро повалилось на бок, полностью перегородив проход, отрезая Лютого от двери и прижимая второго бандита к стене.

Комнату наполнил едкий черный дым и крики. – К окну! – крикнул Андрей.

Он схватил тяжелый стул, одним ударом вышиб раму. Осколки стекла дождем посыпались во двор. Ночной воздух ворвался в задымленное помещение. Он подхватил Анну за талию, перекинул через подоконник. – Прыгай!

Она не колебалась. Ее темная фигура мелькнула и исчезла внизу. Послышался глухой удар и сдавленное ругательство. Андрей прыгнул следом. Приземление вышибло дух. Он вскочил, схватил Анну за руку, и они побежали.

Сзади раздался выстрел. Пуля взвизгнула, выбив щепку из забора в шаге от них. – Сюда!

Они нырнули в узкий проулок между хатами. Темнота поглотила их. Лай собак, крики, топот сапог преследовали их по пятам. Они бежали, не разбирая дороги, перепрыгивая через плетни, утопая в грязи. Воздух врывался в легкие раскаленным железом. Липкая кровь стекала по руке Андрея – он все-таки зацепился за стекло. Но боли он не чувствовал. Только стук сердца в ушах и горячую ладонь Анны в своей руке.

Им нужен был приют. Место, где их не станут искать в первую очередь. И такое место было только одно.

Изба Ефима Коваля встретила их запахом шалфея и пороха. Старый пластун открыл дверь еще до того, как они постучали, словно ждал. В руках он держал заряженный штуцер. – Входите, полуночники. Вижу, ночь у вас выдалась веселая.

Он без лишних слов запер дверь на тяжелый засов. Огонь в печи бросал на бревенчатые стены уютные, мирные отсветы, которые разительно контрастировали с хаосом, бушевавшим снаружи.

– Ранен? – спросил Ефим, кивнув на руку Андрея. – Царапина. – Царапины в нашем деле не бывает. Бывает дырка, в которую утекает жизнь. Давай сюда.

Он усадил Андрея на скамью, промыл рану какой-то жгучей настойкой, от которой потемнело в глазах, и крепко перевязал чистой тряпицей. Анна стояла рядом, тяжело дыша. Ее строгое платье было порвано и испачкано, волосы растрепались. Но в ее глазах горел тот же стальной огонь.

– Рассказывайте.

Андрей коротко, сжато пересказал все. О шифре. О Пятнове и турецкой сети. О нападении Лютого. Ефим слушал молча, поглаживая бороду. Его лицо было нечитаемым, как древний камень. Когда Андрей закончил, он встал и подошел к столу, на который Анна положила единственное, что успела спасти из огня – маленькую черную тетрадь. Она была обожжена по краям, но уцелела.

– Значит, все нити ведут в Славянскую, к судье. И в плавни, к этому турку, – заключил Ефим. – Вы влезли в осиное гнездо. И теперь они не успокоятся, пока вас не уничтожат. Лютый обшарит всю станицу. Утром они перекроют все дороги.

– Мы должны были передать донесение, – сказала Анна. Ее голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Курьер в поезде под Воронежем… он был нашей единственной связью. Теперь в Петербурге никто не знает, что здесь происходит. Мы одни. – Не совсем, – Ефим взял в руки маленький серебряный портсигар, который Андрей выхватил со стола вместе с тетрадью в последний момент. Он принадлежал Игнатенко. На крышке была выгравирована изящная вязь. – Землемер был человеком аккуратным. Он не стал бы полагаться на один канал. Он оставил бы запасной путь.

Ефим щелкнул крышкой. Внутри, кроме нескольких папирос, лежал маленький, туго свернутый листок папиросной бумаги. Развернув его, они увидели не текст. А лишь точное, каллиграфическое изображение того самого знака, что был начертан на груди убитого. Круг, две параллельные линии, три точки.

– Зачем ему это? – прошептала Анна. – Носить с собой рисунок, который и так оставили на его теле? Это не имеет смысла. – Имеет, – сказал Ефим. – Если это не просто знак.

Он долго смотрел на рисунок. В избе воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в печи. Андрей вспомнил десятки историй старого пластуна о турецкой границе, о тайных тропах и шпионских играх, которые казались ему в детстве просто байками. Теперь эти байки обретали плоть и кровь.

– На Кавказе у каждого племени, у каждого рода была своя тамга, – заговорил наконец Ефим. – Родовой знак. Им метили скот, оружие, ставили на межевых камнях. Некоторые тайные братства у турок, потомки янычар, до сих пор используют такие знаки. Но это… это не просто тамга. Это искаженная карта. – Если знак нарисовали после смерти – это послание убийц. Если до… значит, он знал, что его убьют. И хотел оставить след. Но вот кто – это вопрос.

Он взял уголек из печи и на доске начертил карту местности к востоку от станицы. Излучины реки, цепь небольших озер. – Смотрите. Круг – это Чертов лиман. Мертвое место, гиблое. Линии – две протоки, Сухой и Мокрый Ангелик, что впадают в него. А точки… – он на мгновение замер. – Это три древних кургана на левом берегу. Старики их называют «Три сестры».

Картинка сложилась. Головоломка обрела форму. Знак был не просто символом убийства. Это был указатель. Географическая точка. Место встречи. Или… логово. – Там, в плавнях, – сказал Андрей. – Там прячется Хаджи-Мурат. – Скорее всего, – кивнул Ефим. – Там у них перевалочная база. Оружие, золото, люди. Игнатенко узнал об этом. Он понял, где их гнездо. И этот знак был его последним сообщением. Он знал, что, если его убьют, на нем найдут эту метку. И тот, кто должен был ее понять, поймет.

– Но кто? – спросила Анна. – Курьер мертв. Кто еще мог знать ключ к этому ребусу? Ефим посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. – Тот, кто десятилетиями воевал с этими «братствами». Тот, кто знает их повадки и их знаки. Пластунская служба. Или то, что от нее осталось. У отца твоего, девочка, должны были быть свои люди. Незаметные. Здесь, на земле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.