Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 7)

— Погоди! Ты говоришь, что Гайка можно вылечить обычной баней и массажем?

— Ещё нужны настойки специальных трав. Для питья и для растирания. И не только ему, твоему деду тоже не помешало бы…

— Ну, так и пришли к нам такого врача! Пусть сначала он научит наших… А там, если он будет человеком вдумчивым, и мы ему кое-что покажем. Персидские врачи тоже кое-что должны знать, что эллинам неведомо. Наладим обмен знаниями и будем смотреть, кто готов не только учить, но и сам учиться. И вот таких и будем привлекать.

— Ангел вам нужен! — звонко сказал воин, закончив массаж и укрывая меня простынёй. — Это наш полковой лекарь, он и меня массажу обучал.

— Ангел? — удивился я. Имя было необычным, хотя и чисто греческим. Слово это означало «гонец» или «вестник».

— Именно так! Кстати, он вместе с нами приехал, так что твоим старикам ждать не придётся! И к тому же он учиться любит, в любом краю старался местным уловкам обучиться — и в Сирии, и в Египте, и в Вавилоне. У тебя тоже поучиться не откажется!

— Это просто чудо, что вы успели раньше кочевников! — Дикий и не пытался сдержать эмоций. — В Хураздане, как получили вашего голубя, тут же и нам весточку направили. А я разведку на лодках послал.

— И что? Ты не части, как баба, ты дело говори! — грубо перебил его Волк.

— Я и говорю! — обиделось доверенное лицо Еркатов. — Перешеек между морями тут узкий и каменистый, по нему не то, что верхом не проехать, даже пешему быстро не пройти. Но идут.

— И много их?

Дикий усмехнулся. «Как баба», говоришь, Савлак Мгели? Ну, что же, посмотрим, как ты сейчас запоёшь.

— Не очень. Сотен девять примерно. Припасы на ослах тащат.

Где-то слева глухо охнул Боцман, а справа, вторя ему, выругался Йохан Длинный. Лишь Волк сохранял спокойствие. Он обозрел небольшую башню в два этажа, в которой хранили самые ценные товары, пяток жилых мазанок да столько же больших сараев.

— В сараях мы по раздельности храним мирабилит, готовую продукцию, уголь, дрова и продукты! — пояснил Дикий.

— Отстоять можно только башню, — сделал вывод Волк. — Считанные дни. Да и то, если наседает обычное племя, выставившее несколько дюжин воинов.

— Вот и я так же думаю! — согласился Дикий. — У меня не воины. И не крепость. Еркаты распорядились отправить сюда корабли, но те даже из Александрополиса выйдут только завтра.

— Понятно… — скривился Волк. — Командуй своим людям погрузку. Только лишнего пусть не берут. «Любимец Ранхи» невелик, и так тесно будет. Но вывезу всех.

— Да погоди ты! У меня мысль получше имеется.

Волк одарил парня своей знаменитой усмешкой.

— Получше говоришь? Ладно, излагай.

— Мы добычу с двух плотов ведём, они на якорях стоят, один в шести стадиях отсюда, другой — в восьми. Плоты большие, всех примут. Людей туда уже начали вывозить. Вместе с имуществом и самым ценным оборудованием.

— Тьфу ты! — не сдержал чувств Полуперс. — Что ж ты сразу не сказал?

— Так вы не давали! Ваш миопарон мне нужен не только для того, чтобы быстрее всё на плоты перевезти.

— А для чего ещё? — недобро щурясь, уточнил Мгели. — В погрузке помочь?

— Нет! — серьёзно, глядя волку прямо в глаза, ответил Дикий. — Вам никак уставать нельзя. Кочевники не дураки и не слепые, плоты наши быстро обнаружат. И захотят захватить, так что вы нам нужны для защиты.

— На чём захватывать будут, сухопутная твоя душа? — рассмеялся Йохан. — По берегам лодок не осталось.

— Зато у них полно деревянных повозок и кожаных мешков. Видал, как кочевники через крупные реки переправляются? Обычно вплавь, обнимая надутый мешок. А для перевозки тяжелых вещей они плоты собирают. Как раз из деревянных частей повозок и таких вот «пузырей».

Волк снова усмехнулся, на этот раз в адрес противника.

— Ну-ну, пусть попробуют. Мы ж их даже жечь не станем, просто корпусом передавим, как мышей.

— Вот потому я и радовался, что вы успели. И что это — именно вы. Лучше Волка и его «стаи» с такой работой никто не справится.

— Софочка, любимая, меня можно поздравить! На сегодняшних испытаниях сердечники в магнитах почти не грелись.

Оказалось, что достаточно вместо единого кованого штыря поставить спрессованный набор стальных пластин. Я их ещё слегка окислял, чтобы получить тонкий слой изоляции на поверхности. Теперь надо только усилить бригаду по изготовлению изолированных проводов и поставить им соответствующие задачи.

— Мы в тебя верили! — устало улыбнулась она и поцеловала меня. — Ты наш герой! Наш Сайрат Еркат.

— А почему у тебя такой усталый вид?

— Наше солнышко капризничает. Жар у неё.

— Температуру измеряли?

— Да, тридцать девять и три десятых.

Ого! Нет, при других обстоятельствах я бы порадовался, что мои попытки внедрить десятеричную систему оказались успешны хотя бы в родных местах. Но сейчас всё вытеснило беспокойство за дочку.

— Так надо было аспирин дать!

— Так мы и дали. А у неё по коже красные пятна пошли, и жар только усилился.

Чёрт, ну надо же! Я слышал, что аллергия на аспирин изредка встречается, но никак не ожидал столкнуться с этим в собственной семье.

— Ладно, не грусти, родная. Я в лабораторию. Есть другое лекарство, давно собирался его получить, да всё руки не доходили.

На моё счастье, в моей лаборатории имелся запас пара-аминофенола. Вообще-то это промежуточный продукт при получении красной краски[3], но я нашел ему другое применение, для качественных реакций. С солями никеля это соединение образует устойчивую краску оливкового оттенка, а с солями хрома — зелёную. Вот я и проверял с его помощью зеленые порошки, которые нам привозили со всего мира, на наличие хрома, очень уж этот металл нам пригодился бы.

Увы, но пока что нам не везло. Ни окиси хрома, ни ещё более тщательно разыскиваемой нами «персидской селитры» никто не привозил. А жаль, даже очень жаль…

Персидская, она же индийская, она же европейская селитра — это нитрат калия. Это и удобрение отличное и сырьё для производства взрывчатки, лаков и красок. Если б её найти, мы бы — ух, как развернулись. Пока же приходилось мочу собирать да перерабатывать. А это десятки тонн в год, максимум — сотня-другая. Для текущих планов этого более чем достаточно, но по факту — тупик. А-а-а, ладно, к чему мне сейчас сердце бесплодными сожалениями надрывать? Важно другое. Реакция с уксусной кислотой и последующий нагрев позволяют получить парацетамол.

Вы спросите, почему, если всё так просто, я не синтезировал это нужное лекарство раньше? Ха! Да уж не от глупости и лени, разумеется. Хотя греть надо около пяти часов, но я бы нашёл время, поверьте. Проблема в другом. Вещество это открыли ещё в 1877 году, достаточно быстро начали применять его для обезболивания и снижения температуры, а 16 лет спустя запретили, как вредное. И более полувека им никто не пользовался.

Лишь в середине ХХ века доказали, что вреден не сам препарат. Судя по всему, вредные последствия были из-за примесей. Вот тут-то собака и порылась. Очищать его в моих условиях я мог только перекристаллизацией. Он хорошо растворяется в спирте — и почти нерастворим в воде. А примеси в этом смысле отличаются — одни хорошо растворяются в воде, другие — нерастворимы и в спирте.

На словах звучит просто. А по сути — это огромные потери самого вещества и времени. Вот я и не занимался этим раньше.

В дверь осторожно постучали.

— Руса, тут к тебе человек от Птолемея пришел! — раздался голос Панкрата. — Говорит, что его Ангелом зовут.

— Впускай, конечно!

М-да, не таким я представлял известного врача. Отчего-то ожидал увидеть интеллигента, напоминающего Чехова, тот ведь не только книги писал, но и людей лечил. А ко мне вошёл громила, которому место на рынке, мясные туши разделывать.

Поймите меня правильно, среди спутников Птолемея чахлых не было, да и сам он тоже впечатлял мускулатурой. Но у них было телосложение атлетов, а этот… Рост у него был где-то под метр девяносто, а вес — около центнера. И морда самая, что ни на есть разбойничья.

— Хайре[4]! — произнёс он, удивив меня снова. При такой внешности поневоле ожидаешь голоса гулкого и грубого, но наш Вестник говорил мягко, а его глаза осматривали мою лабораторию с живым любопытством. — Я искал тебя дома, но там мне сказали, что ты готовишь лекарство для больной девочки.

— И тебе стало любопытно?

— Очень. Я никогда не упускаю возможности узнать что-то новое. Однако и воняет тут у тебя! — бесцеремонно заявил он, принюхавшись. — Хм… Чувствую запах уксуса и вина, ими издавна растирают больных, чтобы сбить жар.

— Ты прав! — невольно улыбнулся я. — Я применял и то, и другое. Но основное вещество другое. Оно пока никому не известно.

— И ты рискнёшь дать его младенцу⁈ — поразился он. — Да ещё собственной дочери?

— Для начала я попробую на себе, — спокойно ответил я. — А нашей Арпине, нашему Солнышку… Я бы и рад не рисковать, но очень уж у неё сильный жар.

— Я бы всё равно не советовал. Растирайте пока смесью воды, вина и уксуса. А это лекарство лучше испытать на взрослых. Ещё лучше — на тех, кто тебе не особо дорог.

— Цинично рассуждаешь, Ангел.

— Я вижу, идеи школы киников[5] дошли и до тебя? Но хороший целитель и должен быть циником. Тем более, что от другого твоего лекарства, называемого аспирином, ей стало только хуже. А знаешь, какой главный принцип у целителей?

— «Не навреди»? — криво усмехнулся я. — Ладно, ты меня убедил. Хоть и паршиво ждать результата, не имея возможности на него повлиять… Знаешь что? Ты иди и лечи! А я, раз уж начал лекарство готовить, то уже и доведу дело до конца.