Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 56)

— Западный берег Великой реки жители Айгиптоса называют «мёртвым», — продолжил финансист айков. — Тут хоронят покойных, здесь не растят хлеб, и до сих пор иногда случаются набеги ливийцев. Но именно этот участок можно назвать мёртвым по-настоящему. Река не достаёт сюда даже в самые высокие разливы, тут нет ни воды, ни почвы и почти ничего не растёт, здесь только козы могут найти себе пропитание.

Один из спутников наместника хмыкнул. «И ты тащил нас сюда только для того, чтобы сказать совершенно очевидные вещи?» — явственно читалось в этом звуке.

— Вы видели, что умеют делать наши взрывники! — не смутившись, напомнил племянник «дяди Изи». — Руса уехал, а без него большие взрывы мы делать не станем. Да и нужных материалов осталось немного. Но вот выбить небольшой канал отсюда во-он туда мы сумеем.

— Зачем? — с трудом разлепив губы, спросил наместник. Сами взрывы его не пугали, а вдохновляли, но сейчас он чувствовал какую-то угрозу. — Ты же сам сказал, что тут нет воды. Нечему будет течь по твоему каналу.

— Сначала ты ответь мне, Клеомен, как ты думаешь, почему Дом Гудов дал тебе кредит посевным зерном пшеницы? Ведь это против их интересов! Когда через несколько лет канал заработает, они могли бы сами торговать им с Грецией, получая немалую прибыль. Но они зачем-то своими руками выращивают конкурента, который, к тому же, находится ближе к Греции и другим покупателям, а значит, сможет запросить меньшую цену, чем они. Неужели они идиоты?

«Они знают!» — мелькнула паническая мысль у грека. «Потому и завезли меня сюда, чтобы…» Тут мысль забуксовала. Чтобы что? Убить его? Но вокруг полно охраны. И даже если вспомнить доклады о чудо-оружии, которым Еркаты вооружали свои корабли и допустить, что айки способны справиться с куда более многочисленными и умелыми наёмниками, оставался вопрос: «А дальше что?»

— Мы не успеем стать серьёзными соперниками! — ответил вместо него всё тот же говорливый помощник. — Ваш канал заработает через четыре-пять лет…

— Через три! — перебил его Азад Хорасани, главный специалист айков по строительству канала. — Мы всё же нашли способ расчищать канал от Горьких озёр, это позволило начать работы прямо сейчас, не дожидаясь строительства акведука.

— Но как? — удивился Клеомен, прекрасно помнивший пояснения о том, как важен этот водовод, и почему расчищать оставшуюся часть канала будут от моря.

— Мы решили делать канал чуть глубже, чтобы пропускал корабли нового типа. Теперь хотя бы локоть-другой глубины в нём удастся обеспечить, а это позволит снабжать строителей с помощью небольших тростниковых плотиков. Они дойдут до места, разгрузят воду и еду, а сами, после того, как просохнут, пойдут на топливо, а при нужде — и на прочие нужды. Мало ли, что потребуется — циновку сплести, подстилку для скота нарубить, строительство навесы для строителей поставить…

— Ловко! — одобрил наместник. — Но тем более! За три года мы едва успеем начать осваивать эту культуру. Но зато — разведаем рынок для жителей Междуречья, познакомим покупателей с новым товаром.

Тут он горько усмехнулся.

— Так что они смогут снимать сливки ещё десять-двенадцать лет, пока мы не расширим поля до нужных размеров. Но и отказаться от нового товара я не могу.

— И не надо! — неожиданно мягко ответил Микаэль. — Мы просто преподнесём им небольшой сюрприз. Вот там, под отвесным склоном мы поставим плавучие нории. В здешнем климате они могут работать круглый год.

— И чем сильнее будет течение, тем больше они дадут энергии! — зачем-то уточнил Хорасани. — Самой большой она будет в период разливов, а во время засухи — наименьшей.

— Это не главное! — вернул себе слово финансист. — Важно другое. Мы умеем передавать энергию от норий на водоподъемные механизмы, винты Русы Ерката.

— В нашей стране их знали задолго до него! — пылко возразил один из спутников наместника, по виду — из коренных уроженцев.

— Пусть так, не стану спорить! — отмахнулся Микаэль. — По пробитой в скале канавке вода потечёт во-он туда, упрётся в насыпанную дамбу и будет наполнять пруд. Да, в половодье её будет течь больше, а в засуху — намного меньше, но вот расходовать её мы сможем равномерно. Местные мастера куда лучше нашего умеют распределять воду для полива, зато мы знаем, как растить на полях разные культуры по очереди так, чтобы не истощать их.

— А конечная цель в чём?

— Здешний климат позволяет позволять по три урожая в год! — снова улыбнулся Микаэль. — Так что с этой системой до начала работы канала вы получите столько же урожаев, как за десять-двенадцать лет при обычном подходе. «Быки» просчитались, вы всё же сможете вырасти в серьёзного соперника.

— И что Род Еркатов хочет за это? — деловито поинтересовался Клеомен. Нет, прав он был, когда думал, что не стоило с этими айками конфликтовать, полезные ребята. И готовы делиться.

— Я думаю, мы договоримся! — Микаэль позволил себе негромко, по-доброму рассмеяться. — Но лучше делать это в твоём дворце и наедине. Как любит говорить мой дядя, «деньги любят тишину!»

Сбор урожая — особое время, для всех вокруг это — подведение итогов года, именно сейчас все понимают, придётся ли голодать, просто затянуть пояса или можно будет не только нормально прожить следующий год, но и отложить что-то про запас.

Для рода Еркатов во все времена это было не так значимо, ведь их кормили не только поля, но и мастерство, с моим появлением и улучшением сети дорог они могли и вовсе позволить себе не пахать и не сеять, но… Это теоретически. На практике же невозможно за считанные годы сломить вколоченное сотнями поколений понимание значимости наличия своей земли, которая тебя кормит. Да я и не пытался. Однако для меня этот период означал недолгое преподавание, а затем — подготовку к войне. Первые три зимы мы воевали с колхами, в прошлую зиму помогали войску Македонского справиться со Спитаменом, теперь вот ему же в войне с индийскими царями помогать придётся. И хорошо, что не лично участвовать!

Впрочем, сейчас я с родичами явился в Трапезунд, чтобы присутствовать при спуске на воду «Друга ветров». Он строился по тому же проекту, что и «Улыбка Тихеи», имел схожее парусное вооружение и силовой набор корпуса, только был немного крупнее: водоизмещение уже около восемьдесяти тонн, да к тому же — не переделка, а изначально был так задуман. Если я правильно помню, такие корабли в моём времени называли систер-шипами. Две мачты, на одной паруса косые, на другой — прямые, сохранили один ряд вёсел, чтобы не застывать на мете в штиль и маневрировать в «узких» гавани.

Местные ретрограды возмущаются, дескать, так нельзя, в штиль или даже просто при слабом ветре его любой пират догонит, а любой купец от него уйдёт, что нельзя рассчитывать только на то, что воевать придётся при свежем и попутном ветре… И нельзя сказать, что они неправы. Вот только назначение у него было другое. Это корабли для дальней торговли, и главные их характеристики — это способность долго находиться в море и нести много груза.

Поэтому палуба у них выше, чем у обычной биремы, послужившей прототипом, а трюмы — очень ёмкие по меркам этого времени. И при этом не очень большой экипаж.

А на тот случай, если понадобится от кого-то отбиваться, на него поставили мощное вооружение. По скорострелке на носу и корме, большой запас «громовых стрел» и «зажигалок». Правда, от ракет пришлось отказаться из опасения, что они подожгут своими огненными хвостами собственные паруса. И пушки поставить не получалось, даже маломощные. Одним залпом в морских сражениях дело не решить, изготовление металлических мы пока не освоили, а таскать большой запас тяжелых деревянных стволов вместо товара… Это убивало саму идею торгового корабля!

На будущее по бортам были предусмотрены места под четыре небольшие картечницы. А пока тех не существовало, их можно было заменить «суперхлопушками», способными выдать толстый сноп горящих горошин примерно метров на десять. Для любого здешнего пирата — весьма неприятный сюрприз. Кроме того, у команды имелось три десятка дробовиков, а два десятка абордажников таскали с собой по паре пистолетов.

Нет, это были не предложенные мной изделия с цельным стволом и увеличенным зарядом, там всплыл целый комплекс проблем. Сверло частенько отклонялось от прямой, что повышало процент брака до совершенно неприемлемого. Кроме того, при увеличении мощности заряда начали рваться картонные гильзы, а делать медные пока что было для нас «за гранью разумного». Было бы у меня время, поэкспериментировал бы с составом пороха и размерами гранул, но пока что у нас один и тот же состав применялся и в пушках, и в дробоваках, и в пистолетах. Как говорится, «не до жиру»! Поэтому при стрельбе из пистолетов порох не успевал сгореть и при каждом выстреле из ствола вырывался настоящий сноп пламени, ослепляя стрелков…

Эксперименты с цельными стволами мы, разумеется, продолжали, но в режиме «задача второй очереди», а нынешние пистолеты делались из тех же сваренных стволов, что и у дробовиков, просто вдвое короче.

Кстати, Библиофил продолжил ходить на «Улыбке Тихеи». Он сказал, что слишком часто менять корабли — плохая примета. Его эскадра сейчас тоже здесь, уж больно ценный груз отправляем: большая партия искусственных сапфиров и рубинов, на которые у индийских купцов оказался неожиданно высокий спрос, несколько тонн «германского золота» для них же и половину тонны двухшекелевых монет из «небесного металла», заказанных Клеоменом.