Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 46)
В прошлой жизни, в молодости я любил выпендриваться перед однокурсницами и заявлять, что не понимаю, в чём состоит подвиг Гагарина. «Сами посудите, он ведь даже кораблём не управлял, опытов не проводил и наблюдений не делал» — говорил я. — «Кораблём управляли из ЦУПа, с Земли. Почему тогда героем стал он?»
И вот однажды нашёлся человек, который смог мне внятно ответить: «Серёга, представь себе дом в девять этажей. Его весь, под завязку, набили топливом и взрывчаткой. И вот сидишь ты на краешке крыши, смотришь вниз, как поджигают это топливо и кричат тебе, не трусь, дескать, мы всё посчитали, ты обязательно вернёшься!»
Уже позже я смог недолго покрутиться на карусели, где меня «давило» около 1.5 g, и уже на третьей минуте мне как-то нехорошо стало. А Гагарину до 10 g при спуске грозило. Да и про то, что корабликом промахнулись, и он приземлился совсем не в том месте, где ожидалось, тоже узнал.
Но окончательно я его подвиг оценил сейчас, во время плавания. Вода в бочках приобретает тухловатый привкус уже на третий-четвёртый день. Горячее можно поесть только в портах, на кораблях печек никто не держал. Нет, в спокойную погоду могли разжечь жаровню и приготовить на ней свежевыловленную рыбу, подогреть сухари или тушёнку, но этим старались не злоупотреблять, пожар в море — штука страшная! Да и просто тесно. Я как-то раньше над этим не задумывался, но экипаж теснился в основном вокруг скамеек для гребцов. Или сидели на вёслах, или спали — кто на скамье, а кто и под ней.
Почти всё свободное место занимали груз и припасы. Так что даже привилегированным пассажирам, типа меня, было особо не разгуляться.
Поэтому я в каждом порту старался сменить корабль и записывать пришедшие в голову мысли по улучшению: «Сделать барометр-анероид, чтобы точнее предсказывать непогоду», «придумать и отработать конструкцию лёгкой и экономичной корабельной печи, чтобы возможно было готовить горячую еду и кипятить воду», «установить опреснители, чтобы можно было использовать забортную воду для питья», «увеличить прочность корпуса на кораблях с косым парусом, особенно в отношении боковых нагрузок».
Последнее я подчеркнул дважды. Я как раз плыл на «Любимце Ранхи», корабле Волка, когда, как сказали моряки, «ветер слегка посвежел». Не знаю-не знаю… Как по мне, так вполне полноценная буря была. Но больше всего меня тогда пугал треск корпуса.
— Да что ты, Руса! Это нормально! — улыбаясь, заверил меня Йохан Длинный. — Слышал бы ты, какой треск стоит, когда мы круто к ветру идём!
— Кр-ры-са сухопутная! — тут же поддержал его попугай. — Мор-ря не пр-ро-бовал!
Скорость хода эскадры определяется по самому медленному кораблю. Когда мы выходили из Трапезунда, у нас было четыре корабля Волка, четыре Рыжего и три — Библиофила. Кроме того, для вящей безопасности к нам присоединилась ещё четвёрка сторонних торговцев. Итого полтора десятка. Но по мере продвижения к нам продолжали присоединяться другие корабли Еркатов, поэтому к Яффе мы подошли уже двумя десятками.
И в каждом порту кому-то что-то надо разгрузить, кому-то, наоборот — принять груз на борт, опять же — набрать свежей воды и провизии.
По мере приближения к устью Нила меня всё сильнее охватывало нетерпение. А вдруг не сработает? Что тогда делать будем? Как выкручиваться? В итоге встреча с Клеоменом прошла достаточно скомкано. Я пообещал решить проблему с наполнением канала водой, а затем уже заняться вопросом увеличения добычи золота. И с нетерпением бросился к своим химикам.
Так, аммиачная селитра по качеству устраивает, количество… Ну, через недельку будет достаточно. Проверил бочки с биодизелем. Одна дороги не перенесла, начала подтекать.
Поначалу я, вообще-то, собирался солярку из апшеронской нефти получать. А что тут сложного? Делаешь достаточно прочный перегонный шар, создаёшь разрежение и разделяешь мазутную фракцию. Вот только заниматься этим пришлось бы самому, а времени не было абсолютно.
Поэтому и пошёл обходным путём. В Трапезунд завезли животный жир, сданный донскими степняками, там покипятил со спиртом и едким калием и получил нужный продукт. Даже перегонять не пришлось, только отмыли от примесей мыла, остатков спирта и глицерина.
Ну, а дальше получение игданита[8] прошло без сложностей. И всё равно я волновался. Никогда ещё мы не готовили столь мощного единовременного подрыва. А накладки случались. То электродетонаторы не сработают, несмотря на то, что мы по три нити закладывали, то взрывчатка бахнет лишь частично, то породу раздробит, но никуда не вынесет… Но приходилось сохранять уверенный вид, несмотря ни на что.
— Филин, ты посмотри, сколько народу тут собралось, все хотят посмотреть.
— Так ведь и ты примчался для того же самого, Непоседа, философски отозвался тот. — Их можно понять. Здешняя жизнь целиком зависит от вод Великой реки. Если выяснится, что Еркаты могут легко дробить скалы и прокладывать русла каналов, на них тут даже молиться будут.
— А ты сам в это веришь? В то, что их химия способна на такое7
— Это не вопрос веры, уважаемый Бел-Шар-Уцур. Сообщения моих агентов медленно идут только до Эребуни. А дальше их шифруют и армейской голубиной почтой отправляют сюда. Так что я точно знаю, что Руса при помощи неведомой силы проложил почти две стадии нового русла.
Внук Энкиду огладил бороду, затем почесал лысину и, наконец, раздражённо бросил:
— Египетское искусство, неведомая сила… Да что ж за ерунда! Как можно действовать, если Еркаты преподносят нам сюрприз за сюрпризом?
— Так может, стоит с ними договориться? — негромко спросил шпион.
— Посмотрим. Я же говорил, сюда куча народу именно для этого и заявилась. Ты знаешь, где кто?
— Вон там — корабль Клеомена, а на тех лодках — жрецы разных храмов. А выше по течению — корабли номархов.
— Из Вавилона есть ещё кто?
— Во-он тот корабль, синий с жёлтым. Это Гуды.
— Ты уверен? Цвета же не их!
— Уверен. А насчёт цветов… Мы тоже цвета Дома Энкиду не демонстрируем! — улыбнулся Филин. — О! Видишь, сигналят. Значит, три минуты осталось.
В оставшееся время они не разговаривали. Филин оглядывал окрестности, а Бел-Шар-Уцур не отводил взгляда от берега, перебирая чётки.
Когда время ожидания истекло, земля содрогнулась, как при землетрясении, а вверх взметнулось множество фонтанов из камня, а от берега пошла высокая волна, приподнявшая все корабли и даже перевернувшая несколько лодок.
— Египетская сила! — выдохнул Внук Энкиду.
Глава 23
«Планы снова меняются»
— Осторожнее, Руса! — прикрикнул на меня Панкрат. — Если ты шею свернёшь или хотя бы ногу сломаешь, это сильно повредит Роду. Не снижай произведённое впечатление.
Это да, взрыв впечатлил всех. Клеомен и номархи явились первыми, ещё даже пыль до конца не осела. Потрясённо они разглядывали цепочку глубоких воронок, почти слившихся в огромный ров, выбитый в массиве желтовато-бурого песчаника[1], после чего Наместник пригласил меня и всех, кого я пожелаю взять с собой, на вечерний пир и величественно удалился, а за ним потянулись и номархи. Зато освобидившиеся места заняли жрецы. Тоже высматривали что-то, вынюхивали и качали головами. Потом две группы яростно заспорили между собой. Но никто из наших почти ничего не понял, кроме того, что они постоянно поминали египетских богов. Что поделать, профессиональный жаргон часто непонятен непосвящённом.
— Они спорили, сыном какого из их богов ты являешься, Руса! — пояснил Бел-Шар-Уцур, появившийся совершенно неожиданно для меня и как-то незаметно.
— А меня почему не спросили? — удивился я.
— Многие ли люди точно знают, кто их отец? — усмехнулся он. — Особенно, если в деле замешаны боги? У греков, к примеру, Зевс прикинулся Амфитрионом, чтобы зачать Геракла. И даже мать Геракла, Алкмена, была не в курсе, с кем занимается любовью, пока это не открыл Дельфийский оракул. К тому же, ты можешь и обмануть, людям это свойственно, знаешь ли…
После чего он договорился на послезавтра о встрече и тоже удалился. А я отправился разглядеть поближе дело наших рук. Получился ров почти двести метров в длину. Насчёт ширины сказать труднее. Три заряда, похоже, не сработали, и в этих местах канал сужался метров до тринадцати. Средняя ширина была около двадцати, а максимальная… Пожалуй, что двадцать три с небольшим. Определить глубину было ещё сложнее, потому что часть обломков и раздробленного в пыль и песок камня обрушилась обратно. Хм… Придётся как-то подорвать несработавшие заряды, и, скорее всего, углубить кое-где русло канала.