Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 3)
А в песке изрядно извалялись оба бойца, правила панкратиона позволяют не только бить лежачего, но и отбиваться, нанося удары и проводя захваты из положения лёжа.
Тут македонянин скользнул за спину сопернику и попытался бросить его, обхватив за корпус. Одно слаженное движение Панкрата — и Птолемей валяется, уткнувшись лицом в песок. Он попытался было вырваться, но Левон только усилил залом кисти и наш гость сдался, похлопав свободной рукой по площадке. Вообще-то, положено было крикнуть или хлопать по телу соперника, но судья, расхаживавший вокруг бойцов с толстой палкой, чтобы при нужде разнять их, всё понял правильно.
— Схватка окончена! Победил Левон из Хураздана! — громко объявил он.
— Классно бьёшься, Левон! — уважительно произнёс проигравший. — А что это за залом кисти, которым ты меня дважды одолел? Я ведь не новичок, да и твои бои раньше видел, ещё в войске божественного Александра, но такой ухватки не помню.
— А это мне Руса показал! — хохотнул тот. — У него в голове знаний разных — на большую библиотеку хватит. Вот и показал мне эту ухватку. Признаться, он и меня удивил.
Ещё бы не удивить! Залом кисти — единственное, что я запомнил из айкидо. Был в моей прежней жизни период, когда я поддался веяниям моды и решил освоить «самый мирный вид боевых искусств».
А дальше всё было как обычно — записалось в секцию сорок новичков, за полгода три десятка из них отсеялись, не вынеся рутины тренировок, и я был среди первых. Впрочем, один из моих учеников, который продолжил занятия, сказал, что через год из записавшихся осталось всего пятеро.
Новое тело у меня было куда более быстрым и тренированным, но против Панкрата этот приём едва удалось провести. Причем — только в первый раз, за счёт неожиданности. Он тогда хмыкнул, потом несколько дней ходил, призадумавшись, а дальше — начал отрабатывать эту технику под себя.
«Понимаешь, Руса, этот приём хорош только в исполнении мастера!» — объяснял он мне. — «Это как драгоценный камень, пока наши ювелиры его не огранили и не отполировали, он не особо смотрится. Но и после шлифовки приём этот хорошо будет выглядеть в дружеской борьбе, где бойцы стараются не изувечить друг друга, а на соревнованиях по панкратиону такое встретишь нечасто. В реальном же бою — это и вовсе роскошь!»
Но, тем не менее, он этот приём отрабатывал. И вот — пригодилось.
— Ты прав, ваш Руса умеет удивлять! — согласился герой моей любимой книги. — Я до сих пор поражаюсь тому, как он опытного копейщика с махайрой убил. А теперь выясняется, что он и в борьбе способен преподнести сюрпризы…
— И не только! — мурлыкнула подошедшая Розочка. — Сколько он мне идей по моде подсказал! Одни только эти
Ну, до джинсов моего времени этим штанам было как до Луны, ткань другая, да и качество швов сильно уступало. Сшиты из крепкой парусины, окрашены в голубой цвет и соединения на заклепках для вящей прочности. С другой стороны, первые экземпляры джинсов в реальной истории такими и были. Правда, я сразу решил обойтись без подтяжек, сделав крепкие петли и мощный кожаный ремень. И, разумеется, никаких молний, обычные пуговицы, но зато масса прочных карманов.
Мелочь, вроде бы, но одежда, удовлетворявшая золотоискателей XIХ века, вполне сгодилась и сейчас, чтобы бегать по стройкам и производственным площадкам. И при этом выглядела достаточно нарядно, чтобы у меня тут же появилась масса подражателей.
Да, наш городок Хураздан активно отстраивался по обоим берегам реки. Мост уже заканчивали и, как я и предполагал, тут же затеяли строительство второго. А город проходил классический путь массовой застройки этой поры: от шалашей и землянок для строителей к сараям и мазанкам в качестве временного жилья. Параллельно возвели вал вокруг будущего города и высокий частокол на нём. И приступили к строительству стены.
Зимой, когда полевые работы замерли, строительные работы просто кипели. По нашим оценкам сейчас тут вкалывало около пятнадцати тысяч строителей, еще примерно столько же ломало камень и занималось подвозом продовольствия и стройматериалов.
— Одежда необычная! — уклончиво похвалил Птолемей, считавший штаны признаком варварства. — Но для этого климата, пожалуй, подходящая. Успеете и мне сшить такие же?
Плюс пять в карму! Розочка аж порозовела от удовольствия, да и Софочка одобрительно заулыбалась.
Македонянин меня тоже поражал. Любимец царя царей, его ближник, весьма вероятно, что в скором времени — один из крупных военачальников, но он вёл себя без малейших следов чванства. Объехал окружающие поселения, особенно напирая на ветеранские. Побывал на новой границе с колхами и изучил, как её охраняют. Боролся с Панкратом, показал, что умеет пользоваться хуразданской махайрой, подробно расспросил меня о том бое с копейщиком и убедил продемонстрировать на практике, как оно было…
За короткий срок он успел стать всеобщим любимцем, в отличие от внука Энкиду, который общался только с вождями. Даже меня на их беседы позвали всего дважды. Впрочем, София присутствовала там регулярно, так что я был в курсе тем большинства их разговоров. Если коротко, то деньги, обязательства по поставкам и снова деньги. Меня пригласили лишь для обсуждения перспектив резкого увеличения поставок резины и расширения добычи золота в Колхиде. Оба раза пришлось ответить, что «я работаю над этими вопросами», чем Бел-шар-Уцур остался заметно недоволен.
— Меня, Руса, больше твой
Если честно, классический бетон в моем понимании, с добавками цемента, мы употребляли только на фундаменты и бордюры дорог. А сами дороги делали по упрощенной технологии: укладывали смесь щебня, глины, песка и известки и давали схватиться. Такую технологию я прочёл в одной из книг про «попаданцев», уж не помню, в какой именно[3].
— Согласен, дорого и трудоёмко! Но у нас слишком часто идут дожди. Или камнем мостить, или так, иначе город в грязи утонет. Камнем — ещё дороже! — улыбнулся я. — Ну что, прогуляемся?
Совместные прогулки у нас успели стать ритуалом. Вопросов его неожиданные предложения вызвали немало, вот и обсуждали, прогуливаясь.
— Мы с тобой как перипатетики! — пошутил я. — Обсуждаем всякие мудрые вопросы, прогуливаясь.
— Не примазывайся! — хохотнул Птолемей. — Даже я не совсем под это название подхожу, ведь Школу перипатетиков Учитель основал лет семь назад, а мы прекратили обучаться у него на пять лет раньше.
Мир в очередной раз качнулся. Я всё никак не могу до конца осознать, что Аристотель, Македонский, Птолемей и Таис — теперь мои современники. И что Герострат здесь и сейчас — не полумифический персонаж. Александр Македонский и Птолемей родились как раз в тот год[4], когда он сжег храм Артемиды в городе Эфес. А у того же Бел-Шар-Уцура первым проектом было кредитование восстановления этого храма.
— О чём ты задумался, Руса?
— О Герострате, — честно признался я. — Точнее о сожжённом им храме. Не могу понять, зачем внуки Энкиду оплатили его восстановление?
— Это как раз просто. Сам посуди, даже Святилище предков в вашей долине теперь ежегодно посещают тысячи людей. Их пожертвования, покупки в лавках и плата за постой сливаются в целый ручеёк серебра, который преступление Герострата почти осушило.
Ага, понятно. Получается, туризм процветал и в этом времени, просто имел религиозную окраску. А восстановление храма — инвестиция в процветающий бизнес-проект. Инте-ре-ес-не-ень-ко!
— Ладно, вернёмся к твоим вопросам. Старшие считают, что у нас не хватает людей. На самом же деле, родичей у нас много. Но большая их часть занята на полях. Их можно освободить, заменив лошадьми, быками и прочим скотом. А где нужны мозги — там вполне можно рабов прикупить. Или нанять батраков. Деньги-то у нас имеются.
— Тогда в чём проблема?
— Это непривычно. У нас не принято доверять свою землю чужакам. Поэтому мои родичи и сопротивляются, может быть, они даже сами не осознают этого, но упираться будут до последнего.
— Они не испугаются даже гнева Александра?
— Хе! — озадаченно покрутил я головой, не зная, как объяснить ему свою мысль. — Напомни, пожалуйста, с чем ты ко мне приехал?
— Вообще-то, ехал я не к тебе! — ухмыльнулся он. — Решать всё равно будут старшие. Но послушать тебя полезно. Ты мыслишь иначе, как философ, а не как правитель.
— И всё же? Ты ещё помнишь, в чём заключались проблемы? В недовольстве воинов, то есть — одних из самых доверенных людей Александра Великого. Армия устала от долгого похода.
— Не только в этом дело. Просто… Начались проблемы в тылу. Мы же ещё в прошлом году вышли к реке Яксарт. И тут в тылу Спитамен подбил на бунт население Согдианы, и даже захватил Мараканду[5]. Вот воины и зароптали.
— Но ты сам говорил, что мятежникам не понравилось резкое изменение обычаев. И что советники убеждают Александра согласиться на компромисс. Так? Так! Вот и получается, что слишком резко менять обычаи чревато даже для него.
— И что ты предлагаешь делать?