Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 23)
— Неудивительно! — бросил Клит Чёрный. — В пехоте у Спитамена в основном ополченцы, куда им тягаться с нами.
— Но твоих военачальников они разбили! — не сдержавшись, выпалил Птолемей.
— Что⁈ — взревел Клит. — Ты моего зятя Андроника неумехой обозвал⁈ Да он жизнь отдал за нашего царя[12]! А за тебя двое армянских мальчишек всю битву выиграли! Один эти стрелялки придумал, а другой — вовремя починил. Чем ты-то перед нами хвалишься? В чём твоя заслуга?
— Как и у каждого полководца! — отрезал Лагид. — Я это всё организовал! А ты со своим зятем, не сумели!
— Что-о⁈ — взревел наместник. — А где ты был в битве при Гранике? Это я, а не ты отсёк руку Спифридата[13], который уже занёс кинжал, собираясь ударить Александра в спину! И не тебе попрекать меня!
В гневе он выхватил меч из ножен и двинулся в сторону Птолемея.
— Остановитесь! — громом загремела на весь пиршественный команда Александра. — Что вы оба творите⁈ Знайте же, мой гнев на вас!
Все застыли, а он уже тише продолжил:
— Заслугами они меряться вздумали! Да ещё мечи друг на друга в присутствии царя обнажили. Вы что, не понимаете, что ваша распря может привести к крушению создаваемой мною Державы?
Он подошёл поближе, взглянул в лица ссорившихся, и подвёл черту:
— Приказываю! Вы оба немедленно удалитесь в свои покои и не выйдете оттуда, пока не протрезвеете. А завтра вы при мне пожмёте друг другу руки и помиритесь!
Никому из свидетелей этой ссоры не могло и в голову прийти, что в иной версии реальности, на которую не повлиял Руса Еркат, Клит Чёрный поссорился не с Птолемеем, а с самим Александром Македонским. И был убит им в ходе пьяной ссоры.
Примечания и сноски к главе 11:
[1] Евангелие от Матфея, глава 12, стих 25.
[2] Пафос — портовый город в юго-западной части острова Кипр. Предположительно основан греками в XII веке до н.э. Позднее он был захвачен ассирийцами. К описываемому моменту являлся захудалой греческой колонией, очередной расцвет которой в реальной истории начался примерно с 310 г. до н.э.
[3] Газа — один из древнейших городов мира, основан около 3000 г. до н.э. Один из городов Филистимского Пятиградья, упоминается в Библии 22 раза. В 333 г. до н.э. оказал значительное сопротивление войскам Александра Македонского, множество жителей было убито или попало в рабство.
[4] Автор помнит, что эта фраза — из Евангелия, а потому ещё не написана. Но почему бы Исааку не породить её несколько раньше? Она ведь справедлива в любые времена.
[5] Судя по всем признакам и по диаграмме состояния, способ должен работать. Однако автору не удалось найти упоминаний о его применении. Похоже, сейчас он просто никому не нужен, а раньше — не хватало знаний.
[6] Оксос или Окс — так древние греки называли Амударью, вторую по длине (после Сырдарьи) и самую полноводную реку Средней Азии.
[7] Спитамен (370 до н.э.—327 до н.э.) — согдийский военачальник, стоявший во главе восстания в Согдиане и Бактрии против Александра Македонского в 329—327 годах до н.э. Современные историки считают его одним из самых ярых противников Александра.
[8] Яксарт — так древние греки называли реку Сырдарья, самую длинную реку Средней Азии. По ней то время проходила граница между державой Ахеменидов и землями кочевников.
[9] Маракандой в античной литературе называют Самарканд. один из древнейших существующих городов мира, основанный в VIII в. до н.э.
[10] Кир II Великий (древнеперс. Куруш или Кураш) — персидский царь из династии Ахеменидов, правивший в 559—530 годах до н.э., основатель Ахеменидской державы.
[11] Филота — командирконницы гетайров македонского войска во время Восточного похода Александра Великого. Родился в семье Пармениона — македонского аристократа и одного из самых влиятельных военачальников при дворе Филиппа II.
[12] По предположению Э. Карни, во время сражения со Спитаменом погиб зять Клита.
[13] Спифридат — потомок одного из семи знатных персов, организовавших заговор против Бардии. После начала восточного похода Александра Великого Спифридат вместе со своим братом Росаком присоединился к коалиции малоазийских сатрапов, организовавших сопротивление македонянам.
Глава 12
«Зачем просто, когда можно сложно?»
— Левша, это что такое? — с лёгкой оторопью спросил я, взирая на творение его рук.
— Не узнаёшь? — ехидно спросил он. — От своего детища отрекаешься, «папаша»? Правильно, я бы тоже постыдился.
— А вот не надо грязи! Ты сюда не меньше моего внёс. Так что если я — отец, то ты, получается, ему — мать!
Оружейник не обиделся, а лишь весело заржал. Наши «скорострелки», что морские, что сухопутные, все выходили из его мастерской. К настоящему моменту он уже только руководил и производил тонкую настройку, но в начале пути он каждой операцией занимался лично, так что в устройстве электродвигателей и электромагнитов разбирался прилично.
Вот что вы себе представляете при словах «часовой механизм»? Думаю, что, как и я, что-то мелкое, но собранное с невероятной тщательностью. К сожалению, из устройства часов я помнил только термин «спусковой механизм»[1], но не его устройство.
— Я тебе что написал? Задача — сделать механизм, поворачивающий колесо строго на шесть градусов при каждом срабатывании маленького электромагнита. А ты что сотворил⁈
— Это самое и сделал! — гордо постучал он себя в грудь. — Смотри сам, твой магнит замыкает контакт…
Ну да, формально он от моего технического задания ни на букву не отошёл. Но результат впечатлял, не меньше, чем запивка водки чистым спиртом. Были во времена моей молодости такие карикатуры — «Зачем просто, когда можно сложно?»
Позднее я такие же конструкции в мультиках про Тома и Джерри видел. Вот и тут… Начиналось всё с того, что магнит, прикреплённый к маятнику, проходя центральное положение, возбуждал в катушке короткий импульс тока. От него срабатывал крошечный электромагнитик и замыкал контакт.
От этого запускался движок, похожий на тот, от которого на моей свадьбе работал[2] винный фонтанчик. Присоединённый к нему кривошипно-шатунный механизм делал всего один оборот, проворачивая колёсико на один «шажок», а затем стопорящий его и отключающий контакт. И так до нового цикла.
— Тебя что-то не устраивает, парень? Результат достигнут!
— Я думал, ты как-то изящнее это сделаешь… — промямлил я, а потом вспомнил изготовленный им «угломер», и мысленно махнул рукой. В тот раз мастер тоже не особо заморачивался. Плита с уровнями, несколько винтов, позволяющих добиться горизонтальности и здоровенный транспортир. Нет, скорее даже — транспортирище, проградуированный по одной пятой градуса. Для более точных измерений применялся принцип шкалы нониуса[3], который я, к счастью, помнил достаточно, чтобыобъяснить Левше. Только мастер слегка изменил принцип, добившись того, что делилась не плоская шкала, а дуга, и не на десятый доли, а на двенадцатый.
Подумал, вздохнул и протянул ему руку.
— Извини, Оружейник, что-то я раскапризничался. Ты прав, если задача выполнена, то всё отлично.
Вот только для точных измерений его угломер и часы лишь на суше использовать. Причём ходики ещё придется переводить из транспортного положения в рабочее, убирая стопоры, подключая электрические контакты и добиваясь в течении нескольких суток точной настройки. А как вы хотели? Период колебания маятника зависит от широты, высоты над уровнем моря и даже от горных пород, залегающих неподалёку. Всё это придётся каждый раз компенсировать.
Мастер, будто подслушал мои мысли.
— Слушай, Руса, а зачем тебе точность до угловой минуты? — спросил он. — Я проверял, солнце почти половину градуса занимает, у Луны примерно так же. И центр на них не отмечен, да!
Он был прав, а сам задумался об этом только после «попадания». Раньше-то в книжках всё просто было: «капитан достал секстан и провёл измерения, а потом долго рассчитывал координаты по таблицам». Что за таблицы? Как устроен секстан? Что именно он так долго вычислял? Не знаю, как вы, а я в прежней жизни над этим совершенно не задумывался.
— Всё просто. Измеряем высоту нижнего и верхнего края, а потом — усредняем! — ответил я.
Вот так вот, приходилось постоянно «изобретать велосипеды». Хотя… Ладно бы велосипеды! Я вот свои скорострелки на повозках задумывал как аналоги тачанок. Чтобы могли лихо мчаться и отстреливаться от преследующей конницы. Как говаривали в таких случаях мои ученики, «ага, щаз!»
Лихо мчаться тут могли только относительно небольшие колесницы, перевозившие одного, максимум — двух человек. А в тяжёлые повозки приходилось запрягать только медленно передвигающихся волов. Ярмо[4] хорошо «работало» с ними, позволяя тянуть повозки с большой силой, а вот лошади почему-то задыхались.
Вроде бы и понятно, что нужно усилие с шеи на грудь переместить, но…
И ведь, казалось бы, что может быть элементарнее, чем упряжь? Но вспомнить, как она устроена, не получалось, хоть ты тресни! Поэтому я уже почти перестал комплексовать от того, что не знал устройства более сложных вещей. Не помню? Значит, изобрету заново. Точно такую же штуку или другое, главное — чтобы работало!
Так что, потихоньку я и с упряжью экспериментировал. Глядишь, и вспомню. Или придумаю заново!