Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 18)

Глава 10

«Божий суд»

— Командир, собирайся, нас на пир зовут! — громко объявил Кесеф, вваливаясь в палатку к Волку. Разумеется, пираты могли остаться на кораблях, но там тесно и душно. Вот половина команды и перебрались на берег: командный состав по шестеро в палатке, рядовые — по дюжине.

— Кого именно — «нас»?

— Тебя, меня и ещё четверых по твоему выбору. Пир мужики из местного руководства затеяли, а у них двенадцать — священное число. Вот по полдюжины с каждой стороны.

— Погоди, ты же говорил, что в городе женщины правят?

— Так и есть! Всеми городскими делами бабы верховодят, а главная у них — Верховная жрица. Но у мужиков своё начальство имеется, управляет делами за городской стеной. Так они за стеной и собираются. Даже пир на пирсе будет. Короче, некогда рассусоливать, решай, кого берём! Нам одеться понаряднее надо да выпивку приличную захватить.

— Алкея-навигатора возьму, Боцмана, Рустама-Полуперса и Гоплита. А «выпивка поприличнее» для них это что?

— Пиво покрепче, настойки на травах и рябине… Короче, сладкое они мужским не считают, слабое — тоже.

— Наши люди! — одобрил Савлак. — Тогда прихватим бочонок с пивом, кувшин рябиновки и бутылочку настойки на травах.

— Стеклянную? — уточнил Кесеф.

— Ты с ума сошёл? Стеклянные — на продажу брали, керамикой обойдёмся!

— Не скажи, командир, не всё так однозначно! Главным гостем на пиру мой Пират будет, они его за воплощение бога считают.

— Какого именно?

— Это они и сами ещё не решили! — признался Йохан. — Но в его божественности и уме местные не сомневаются.

— В его уме и я не сомневаюсь! — проворчал Мгели. — Порой мне кажется, что этот паршивец умнее нас с тобой! Погоди-ка! Если они его считают божеством, то ты тогда кто? Жрец?

— Бери выше! — поднял палец к потолку Кесеф. — Раз я единственный его жрец, то получается, Верховный!

И рассмеялся. Присутствующие моряки присоединились.

— Только вы, мужики, перед местными на эту тему не шутите! — предупредил Йохан. — Они к этому очень серьёзно относятся. И нам это поможет, получается, мы серьёзные люди, с которыми торговать не зазорно!

— Предлагаю выпить за процветание вашего города! — поднял кружку с пивом Волк. — Богатое место, всё у вас есть. Земля для полей и огородов, леса, в которых полно дичи и ценных деревьев, поля, чтобы выпасать скот. И Великая река Ранха, дающая такую великолепную рыбу, достойную украшать столы царей.

— Да! — согласился Конан, главный среди местных вождей. — Осетры предназначены для стола великих вождей. Мой прадед, Конан-киммериец[1], был великим вождём, его знали все на многие десятки дней пути отсюда. И каждую луну он устраивал пир, на котором угощал всех этой рыбой!

Моряки молча согласились, балык из осетра прекрасно подходил и к пиву, и рябиновке, и к настойке на травах. Впрочем, настойку местные посоветовали закусывать икрой всё того же осетра. Команда поначалу остерегалась, больно уж вид у этого деликатеса был странный. Первым решился попробовать Рустам Полуперс, подбодривший себя заявлением:

— У гречневой каши «по-Русски» вид тоже был странный, а оказалась вкуснятина!

Закусил разок, потом второй. А с третьего раза присоединились остальные моряки и быстренько опустошили небольшую миску.

— Вы эту рыбу в Ранхе ловите? — поинтересовался Боцман.

— На икру — да, она сюда на нерест заходит, если знать где, можно брать голыми руками. Но её трудно долго хранить, требуется соль и ледник. Поэтому сейчас её мало! — поделился другой вождь по прозвищу Лепёшка. И не надо ржать! Он от такого моментально свирепеет и разбивает обидчику нос. В лепёшку. За этот любимый удар он и получил своё прозвище. — А сразу после нереста ей все объедаются, даже собак кормим!

— Нет, мужики это неправильно! — тут же посерьёзнел Длинный. — Соли мы вам привезём, сколько скажете. И лёд заготовить — не проблема. А эту икру надо целыми бочонками заготавливать, мы у вас её за серебро покупать будем.

— Сер-ребр-ро! — тут же оживился Пират. — Др-рахмы!

— Вот видите. И божественная птица говорит, что серебро лишним не бывает! — подхватил Кесеф. — А он в этом понимает, недаром же меня выбрал! Какая связь, спрашиваешь? Зовут меня Йохан Кесеф, а на языке моего народа Кесеф — это как раз и есть серебро! Понятно?

— А что нам толку с того серебра? — рассудительно спросил Конан. — Его не съешь, и не засолишь. А икру можно кушать. И даже обожраться ей. Это настоящий праздник для всего города, а ты предлагаешь от него отказаться?

— Еду мы вам другую привезём. Больше. А ещё инструменты и оружие из доброго железа. И яркую одежду. И крепкие сети.

Народ явно заинтересовался.

— А для праздника будут сладости и выпивка! Много! — добил их Длинный веским аргументом. — А царскую рыбу мы на свинину поменяем. Много свинины. И горох привезём, он хорошо хранится, долго. И сытный!

— Не пойдёт! — покрутил головой Лепёшка. — За осетром нам до моря спускаться приходится, его мало.

Длинный понимающе переглянулся с Волком и Полуперсом. Оказывается, у них дефицитный товар под самым носом имеется.

— Можем сома предложить. И щуки у нас тоже гигантские! — деловито предложил Конан.

— Возьмём! — согласился Йохан. — Но цена поменьше будет. Эта рыба уже не для царей и аристократии, а для купцов. И вообще, мужики, мы у вас рыбу охотно возьмём, даже самую простенькую, но за неё цена совсем небольшая будет. Мы её только для своих городов возьмём, а народа у нас немного.

— Задёшево продавать — смысла нет! — проворчал Лепёшка.

— Так и мы своё железо да соль вам вдвое дешевле отдадим! — парировал Полуперс.

— Думать надо… — уклончиво промычал потомок Киммерийца. — И сравнить. Нам тут купцы с этого года обещали дешёвое железо по Танаису[2] привозить.

— Замучаетесь от того Танаиса везти! — парировал Волк. — Он ведь не в Восточное море впадает, а в Меотское озеро.

— С чего это «замучаемся»? — возмутился Конан. — Два дня пути конному. Повозкам — три.

— Ско-о-олько⁈ — поразился Йохан. — Так, стоп! План только что изменился. Значит так, вылов осетров мы сами наладим, база на севере Восточного моря у нас имеется, людей тоже найдём. Будем коптить, и везти сюда. А с вас — доставка до Танаиса. Специальные повозки вам тоже поставим, они много и быстро возить умеют. А на Танаисе вас наши партнёры встретят, и спустят царскую рыбу вниз по реке.

— А тебе это зачем?

— Из Меотского озера можно в Понт Евксинский попасть, а потом и дальше. В места, где царей великое множество.

— Погоди-ка! — заскрёб в затылке Конан. — Тогда, пожалуй, мы тоже к лову осетров присоединимся. Вы нашу рыбу будете царям продавать, а выручку — пополам поделим.

— С чего это вдруг пополам? — тут же заспорил Полуперс. — Пятая часть, не больше!

— Люби-и-имый! — позвала Розочка врываясь в «физическую» часть моей лаборатории. — Я соскучилась!

— Я тоже! — уныло признался я. — Соскучился, устал и проголодался. Но дел выше крыши. До отъезда из столицы всего неделя осталась, а три десятка зеркал за первые полгода для Храма Луны — вынь да положь!

Я вздохнул. Слишком много скопилось дел, которые я никому не мог передать. Зеркала, аспирин, алюминий, порох, ракеты, красная краска и парацетамол, получение никеля и серебра из меди и свинца, синтез каучука, последний этап синтеза ацетилцеллюлозы…

Даже генераторы с электромоторами без меня никак не обходились. Хотя медную проволоку тянули мецаморские мастера, а изолировали и наматывали катушки воспитанницы Софочки, но вот контроль качества и окончательная сборка… Тут надо понимать физику процесса.

Из моей груди вырвался ещё один вздох. Птолемей ждал ещё пару ножных генераторов, без них наши скорострельные арбалеты и баллисты становились бесполезной игрушкой.

Я невольно усмехнулся, вспомнив наш первый образец, отправленный в войска. Четверть киловатта всего, в ХХI веке его аналог весил бы треть килограмма, не больше. Всё просто — высокое напряжение позволяло делать провода тонкими, а большие обороты и мощные постоянные магниты увеличивали мощность, выдаваемую с одного витка генератора.

Я помнил, в «большой» энергетике генераторы вообще 50 Гц выдавали, то есть, делали три тысячи оборотов в минуту[3]. А я мог обеспечить только сто-сто двадцать. И напряжение — не выше 120 вольт. В общем, вместе с рамой, педалями и зубчатой передачей изделие наше весило около четверти центнера. Талант, если в местных единицах измерять.

— Ты иди, родная, мне всего два зеркала осталось. И порядок потом навести. Так что, буду примерно через час.

— Ну, уж нет! — решительно подсела она. — Я останусь и буду тебя новостями развлекать…

Развлечение оказалось так себе. Повеселила только история с обожествлением попугая. А вот то, что Волк со своими людьми договорились не только на торговлю по Волге, но и по Дону, означало лишь то, что у меня прибавится работы. Хотя…

— Погоди, милая. Как ты говоришь, они эти города назвали?

— Тот, что в устье реки Танаис[4], так и назвали — Танаис. А город на Ранхе — Ранхополис. Только наши его уже про себя Еркате-кахак прозвали, город Еркатов.

Я заржал. Безудержно, неостановимо. И, как оказалось, очень заразительно. Розочка пару раз хихикнула неуверенно, а потом тоже рассмеялась. Вот только объяснить ей юмор судьбы и истории я не смог бы. Нет, это же надо! Если Ранхополис перевести на русский, получится Волгоград. И находится он в том месте, где расстояние от Волги до Дона наименьшее. Получается, примерно на месте реального Волгограда. Но и это ещё не всё! Завершающим штрихом стало негласное прозвище. Еркат-кахак — это, конечно, город Еркатов, кто спорит. Вот только Еркат переводится, как железо, сталь или кузнец. Получается, Железноград, Кузнецк или… Сталинград.