Игорь Градов – Московский парад Гитлера. Фюрер-победитель (страница 10)
– Девятого марта? Почему так долго? – перебил его Сталин.
– Немцы отчаянно сопротивляются, Иосиф Виссарионович, – пояснил Жуков. – К тому же мы ощущаем серьезную нехватку техники…
– Хорошо, мы поможем с резервами, а что на других фронтах?
– Части Волховского фронта продвигаются севернее Москвы, – поднялся генерал Павличенко, – сразу по двум направлениям – на Истру и Красногорск. Не позднее 10 марта они выйдут в Одинцовский район и соединятся с 6-й армией Резервного фронта. Таким образом, к 11 марта мы окончательно завершим окружение немцев.
– А если они подтянут резервы и, как в декабре 1941-го, начнут контрнаступление? – спросил Сталин.
– Мы предусмотрели такую возможность, – продолжил Павличенко, – вокруг Москвы создается двойное кольцо – внутренне и внешнее. Внешнее предназначено для отражения контратак немцев, а внутренне – против действия московского гарнизона. Противник наверняка предпримет усилия, чтобы вырваться из города, но мы его остановим. Ни одна мышь, Иосиф Виссарионович, не выскочит из Москвы!
– Даже Гитлер?
Генералы переглянулись.
– Он, как мы считаем, покинет город на самолете, – ответил Жуков. – Два полка Люфтваффе готовы его прикрывать…
– Заблокируйте Москву сверху! Сделайте так, чтобы из нее действительно никто не вырвался!
– Есть, – вскочил командующий 5-й воздушной армией генерал Теплицын, – бросим все силы, если понадобится, снимем с других участков…
Сталин кивнул и решил сменить тему обсуждения:
– Что слышно о ходе операции "Вихрь"?
– Разрешите доложить? – поднялся нарком внутренних дел Берия.
– Говорите, Лаврентий Павлович.
– У нас уже есть уверенность в том, что удастся захватить шлюзы и предотвратить затопление Москвы. Но сил одних подпольщиков не хватит, шлюзы тщательно охраняют, нужны для поддержки десантные группы.
– Мы сможем помочь товарищам из подполья? – спросил Сталин. – А, Павел Анатольевич?
Начальник 4-го управления НКВД генерал Судоплатов встал и четко доложил:
– Так точно, поможем, Иосиф Виссарионович. Мы готовы выполнить любое задание командования.
– Сколько человек вы сможете дать для десантирования?
– Как минимум шестьсот-семьсот, плюс диверсионные группы, это еще около двухсот бойцов.
– Сумеете удержать шлюзы до подхода частей Красной Армии?
– Двое суток я гарантирую…
– Хорошо, этого, я думаю, будет достаточно. Подробности операции обсудим позже, а теперь вернемся к снабжению частей Красной Армии техникой. Продолжайте, товарищ Тимошенко…
Начальник Генштаба поднялся и стал зачитывать лежащие перед ним бумаги.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Алексей Миронов сидел за столиком у самой эстрады. Отсюда, во-первых, хорошо просматривалась входная дверь, а во-вторых, рядом была кухня, откуда можно легко выскользнуть на улицу. Кроме того, когда на сцене играла музыка, разговоры за столиком нельзя было подслушать.
На нем вновь была форма немецкого лейтенанта, документы, правда, уже другие – на имя Зигфрида Мергеля, связиста 148-го пехотного полка. Их изготовили совсем недавно, взамен удостоверения Отто фон Берга, оставшегося в полицейском участке.
Было без двадцати шесть. Алексей сделал заказ и теперь ждал, когда принесут еду. Пока же он медленно потягивал пиво и время от времени посматривал в зал. В бывшем кинотеатре, переоборудованном под офицерский клуб, народу было немного, примерно треть столиков пустовала. Официантки, набранные из русских девушек, хорошо знающих немецкий язык, быстро обслуживали посетителей. В основном это были младшие офицеры, хотя в углу отдельно обедал генерал.
На сцене появились музыканты и начали наигрывать какую-то легкую мелодию. Алексей взглянул на часы, до встречи оставалось еще восемнадцать минут. Интересно, размышлял он, рискнет ли Остерман прийти один? Конечно, он человек азартный и наверняка захочет принять участие в предложенной игре, но согласится ли выполнить наши условия?
Миронов еще раз оглядел зал. Насколько он мог судить, наблюдение за ним не велось. Но это ничего не значило – агенты абвера (а также гестапо) могли находиться снаружи и контролировать выходы. Ну что же, в конце концов, он знал, что сильно рискует, когда соглашался на задание. Майор Шмаков прямо сказал: "Мы должны встретиться с Остерманом, на карту поставлено слишком многое. От того, как пройдет операция, зависит судьба столицы – будет ли она затоплена или удастся ее спасти. Так что я не приказываю, а прошу тебя. Кроме тебя, сам понимаешь, идти некому, а мы, со своей стороны, тебя прикроем".
Принесли еду, и Миронов быстро проглотил скромный обед. Без трех минут шесть наконец-то показался полковник. Он внимательно оглядел зал, и Алексей сделал призывный жест – сюда. Остерман заметил и подошел.
– Добрый вечер, лейтенант фон Берг. Или как вас теперь называть?
– Это не важно, герр полковник, присаживайтесь. Заказать вам пиво? Или, может быть, вы предпочитаете чего-нибудь покрепче?
– Я предпочитаю сразу перейти к делу, лейтенант. Я ждал встречи с вашим руководством, Яном Петерсеном, а пока вижу только вас…
– Всему свое время, герр полковник. Сейчас мы выйдем на улицу и совершим небольшую прогулку по Москве. Подышим свежим воздухом, а заодно убедимся, насколько точно вы выполнили наши условия.
– Я пришел один, как мы и договаривались.
– Но ваши коллеги из гестапо могли позаботится о вас. Мы должны проверить, нет ли "хвоста".
– Что же, это ваше право.
– Тогда будьте любезны, подождите меня около выхода, я сейчас буду.
Карл Остерман поднялся и вышел на улицу. Алексей расплатился, надел шинель и покинул здание через кухню. Минуту постоял на крыльце, наблюдая, не последует ли кто за ним. Но никто не вышел. Тогда он завернул за угол и подошел к полковнику, тот курил на ступеньках кинотеатра. "Нам сюда", – показал Миронов рукой. Остерман кивнул и бросил сигарету.
Несколько минут шли молча. Было довольно прохладно, мороз усилился. О недавней оттепели напоминали только сосульки на крышах да замерзшие лужи. В одном из переулков Миронов резко потянул полковника за собой и свернул в подворотню, там их уже поджидал фургон "Хлеб". Увидев его, Остерман улыбнулся и сам подошел к двери кузова. Та сразу же открылась, и он забрался внутрь, Алексей сел в кабину.
Внутри кузова сидел незнакомый мужчина. Увидев Остермана, он сказал по-немецки, но с довольно сильным прибалтийским акцентом:
– Добрый вечер, полковник. Извините за некоторое неудобство, но сами понимаете – это в интересах и нашей, и вашей безопасности.
– Вы, как я понимаю, Ян Петерсен?
– Совершенно верно.
– Могу ли я в этом убедиться? Тут слишком темно… Согласитесь, мы с вами находимся в неравных условиях. Вы точно знаете, кто я, я же не уверен, что вы именно тот, за кого себя выдаете.
– Справедливое замечание.
Ян достал электрический фонарик и посветил себе в лицо.
– Благодарю вас, теперь я уверен – Нина описала вас довольно точно. Кстати, как она, что с ней?
– Не волнуйтесь, с ней все в порядке. Пока ей ничто не угрожает, считайте, что она у нас в гостях.
– Допустим… Что вы хотели обсудить со мной?
– Сначала, если разрешите, я задам вам один вопрос. Он может показаться вам странным, но, пожалуйста, ответьте. Насколько вы дорожите карьерой?
– Вопрос действительно странный, я бы даже сказал, нелепый. Как и всякий немецкий офицер, я мечтаю об успешной карьере. Русский полководец Суворов, кстати, очень точно сказал: плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом. Сам он дослужился до генералиссимуса, кстати… Вот достойный пример для подражания! Но к чему этот вопрос?
– Сейчас постараюсь объяснить. Ваше положение в управлении не слишком прочное, скорее даже шаткое. После недавних событий немало ваших коллег мечтает отстранить вас от дел и сделать козлом отпущения – надо же кому-то отвечать за провалы! Еще одна неудача означает для вас катастрофу. Вас отправят на фронт или еще что похуже… А мы в состоянии помочь вам, если, конечно, вы окажете нам ответную услугу.
– Какую?
– Нам надо знать, какие шлюзы канала Москва-Волга готовятся к взрыву. А мы постараемся сделать так, что вся вина за срыв операции по уничтожению Москвы ляжет на ваших коллег из гестапо. Они мечтают обставить вас, Карл, и способны, как вы понимаете, на любую гадость. Неужели вам не хочется утереть им нос?
– Врать не буду, очень хочется. Но они немцы, а вы русские, зачем мне помогать противнику, выдавать строго секретную информацию?
– Надо видеть перспективу, полковник. Вы человек умный, провели в разведке не один год и прекрасно понимаете, что Москву вам не удержать. Наступление Красной Армии идет полным ходом, через несколько дней наши части будут уже в городе. И тогда вам придется спешно уносить ноги. Разумеется, мы сделаем все возможное (и невозможное тоже), чтобы ваши саперы не успели взорвать шлюзы, и когда операция по уничтожению Москвы провалится, ваше начальство примется искать виновных. А кто первый кандидат? Разумеется, вы, Карл Остерман.
– Почему?
– Посудите сами. Вы не сумели выявить и обезвредить московское подполье, проявили служебную халатность и непрофессионализм. Помогли, пусть даже косвенно, русскому диверсанту бежать из полицейского участка, не уберегли от похищения ценного агента Нину Рихтер. А когда станет известно, что вы контактировали с нами, подпольщиками, причем без санкции руководства, то все сомнения окончательно рассеются. Вас в лучшем случае разжалуют и сошлют в окопы, о худшем варианте мне даже думать не хочется – сами знаете, на что способны ваши друзья из гестапо. Так что выбора у вас особого нет…