Игорь Градов – Московский парад Гитлера. Фюрер-победитель (страница 12)
А кто в этом случае Ян? Наверное, тоже ладья, но, в отличие от полковника, он все норовит вырваться вперед и нанести удар. Нина почувствовала неожиданную гордость за мужа. Ян – настоящий мужчина, сам вырастил и воспитал дочь, а теперь руководит подпольной сетью. Она не ошиблась, давая согласие выйти за него замуж. Но вот теперь судьба развела их по разные стороны баррикад…
…Нина вздохнула, еще раз осмотрела Тверской бульвар и постаралась отогнать от себя ненужные мысли. Необходимо было сосредоточиться на сегодняшней встрече. Она посмотрела на часы – пора бы подпольщикам уже появиться. В этот момент с внешней стороны бульвара затормозил черный "хорьх". Из него вышел молодой офицер в форме лейтенанта и окликнул Нину по-немецки. Она перелезла через сугробы и подошла к машине, лейтенант вежливо открыл заднюю дверь.
– Меня прислал ваш муж, – сказал он.
– Понятно. Куда мы сейчас едем?
– Как и договорились, на встречу с вашей дочерью.
– Не боитесь везти меня вот так, открыто? А вдруг за мной "хвост"?
– Это мы сейчас проверим.
Лейтенант дал газу, и автомобиль стремительно понесся по заснеженным улицам. Мелькнули Никитский бульвар, Арбатская площадь, Остоженка… Внезапно "хорьх" свернул в проулок между домами, запетлял среди проходных дворов и выскочил на набережную Москва-реки. Через минуту показался Крымский мост.
На подступах к нему был немецкий пост, но, как заметила Нина, документы лейтенанта не вызвали у патрульных никаких подозрений. За мостом машина свернула направо и покатилась по набережной. Нина поняла, что они направляются в Нескучный сад.
– Вы встретитесь в Нескучном саду, – как бы угадав ее мысли, сказал лейтенант. – За нами вроде бы никого нет, полковник, похоже, держит слово…
– Я смогу поговорить с дочерью наедине? – спросила Нина.
– Это решит ваш муж.
Через пять минут машина еще раз повернула налево, въехала в парк и начала пробираться через снежные заносы вглубь. Вокруг не было ни души. Нина оценила предусмотрительность подпольщиков – за голыми деревьями негде было укрыться, любого человека видно издалека. Тихое, уединенное место, как раз для подобных встреч.
Автомобиль вырулил на небольшую полянку, около беседки с высокими белыми колоннами их уже ждал знакомый Нине хлебный фургон. Около него прогуливался Михаил Семенов, из кабины наблюдал за происходящим сам Ян Петерсен. Когда "хорьх" остановился, он подошел к машине и заботливо открыл заднюю дверь. Нина выбралась наружу. "Пойдем, – сказал ей муж и повел к беседке. – Жди нас здесь, Настя скоро будет, и помни – у тебя есть только полчаса".
С этими словами он исчез за деревьями, и Нина осталась одна.
Наконец она сможет поговорить с дочерью. Что ей сказать, как объяснить свое долгое отсутствие? И узнает ли ее Настя? Нина смахнула снег с лавочки и присела, было холодно и очень хотелось курить. За спиной послышались легкие шаги – в беседку входили Ян и Настя.
– Вот, Настенька, это твоя мама. Не спрашивай меня, что и как, пусть она сама все объясняет…
Девочка недоверчиво смотрел на маму. Нина почувствовала, как на ее глазах выступают слезы. Она бросилась к дочери, судорожно обняла ее, приговаривая: "Настя, девочка моя…"
– Мамочка? – то ли спросила, то ли всхлипнула Настя и прижалась к Нине.
Ян отошел от беседки, вынул из кармана папиросы и закурил.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Сталин еще раз перечитал последний абзац и остался доволен. Он отложил красный карандаш, которым правил текст, взял трубку и стал неспешно ее набивать. Кажется, получилось неплохо. С этой речью он выступит в Кремле на специальном заседании, посвященном разгрому немецких войск под Москвой. Главное, чтобы фашисты не успели при отступлении затопить город. Иначе придется забыть о триумфальном возвращении в столицу…
Вождь закурил трубку и откинулся на спинку стула, затем взял телефонную трубку и вызвал к себе Павла Судоплатова. Ждать пришлось недолго – 4-ое управление НКВД находилось в соседнем здании. Когда Судоплатов вошел в кабинет, Сталин посмотрел на него желтыми, кошачьими глазами и спросил:
– Павел Анатольевич, как вы считаете, не пора ли приступить к завершающей фазе операции "Вихрь" – высадке нашего десанта?
– Мы ждем сигнала от подпольщиков, Иосиф Виссарионович, они должны указать, какой именно шлюз необходимо захватить. Тогда и сбросим парашютистов…
– А что слышно от наших товарищей, оставшихся в городе?
– Подпольщикам удалось выйти на контакт с начальником третьего отдела комендатуры Москвы Карлом Остерманом, от него ждут поступление информации.
– Вы уверены, что сможете предотвратить разрушение канала?
– Так точно, товарищ Сталин!
– Где планируется выброска десанта?
– Предположительно, в районе Москворецкого склона, около деревни Щукино. Там канал сливается с Москвой-рекой, и, скорее всего, немцы заминируют именно это место.
Сталин удовлетворенно кивнул головой и отпустил генерала. Все складывалось как нельзя лучше. Через несколько дней немцы будут окончательно окружены под Москвой, недели две уйдет на зачистку города, и тогда можно возвращаться. Интересно, как встретит его столица? Говорят, в городе нет ни воды, ни тепла, ни света. Придется в первую очередь восстанавливать снабжение Кремля, а потом и других районов…
Сталин не любил Кремль – слишком мрачные воспоминания были связаны у него с этим каменным треугольников в центре Москвы. Смерть любимой жены, тягостные дни июля 1941 года… То ли дело – Ближняя дача! Уединенное место, где так хорошо думается и работается. Высокие сосны окружают уютный, теплый дом, дым из печей стелется по их вершинам… Зимой на мохнатых лапах лежит тяжелый снег, а весной земля под соснами усыпана желтыми иголками. Летом же воздух в парке напоен тишиной и запахом смолы, а осенью слышны прощальные крики птиц, улетающих на юг…
Вождь вздохнул и выбил пепел из погасшей трубки. Ничего, он еще вернется в Москву, и вернется победителем, а Гитлер дорого заплатит за то унижение, которое он испытал во время позорного бегства из Москвы. Фюрер за все заплатит…
Вильгельм Краух еще раз все обдумал и пришел к выводу, что полковник Остерман ведет двойную игру. Конечно, можно написать на него донос, и его, возможно, даже арестуют… Но что это даст? Карл заявит, что пошел на контакт с большевиками, чтобы разузнать их планы, то есть выполнял напрямую свой профессиональный долг. А дуболомы из гестапо опять сорвали слжную операцию абвера. Неприятностей потом не оберешься…