Игорь Гиркин – Добрая и Светлая Сказка о Принцессе-Лани (страница 39)
Путники расположились в тени какого-то придорожного дерева на маленькой каменистой площадке прямо перед Великим Дольменом: Принцессе так вдруг захотелось вызвать к жизни свою любимую Музыку, что она не могла больше думать буквально ни о чем! Создание Магического Портала подождет! А сейчас — надо принести в этот несчастный, изуродованный злыми силами, но все же живой и жаждущий дальнейшей жизни мир хоть немного красоты и гармонии!!!
Настраивая свою Лютню, Энниолла не обратила ровным счетом никакого внимания ни на беспокойное поведение Тахрира (он ожесточенно принюхивался, поводя носом в разные стороны), ни на прямые возражения Эхоглота: «Госпожа, это место опасное! Не надо тут играть на твоей звенелке!»
И вот над разломанными магией и почти безжизненными горами, уже начавшими «оплывать» в мареве наступающей полуденной жары, полилась мелодия Волшебных Струн. Как прекрасна она была! — заслушавшемуся Сказочнику не найти слов! Тоже позабыв обо всем на свете, он весь превратился в слух, замерев неподвижной статуей на придорожном камне и не сводя восторженных глаз с Любимой. В немом обожании, он даже не замечал, как вдруг начал меняться вокруг весь мир: Солнце, только что немилосердно обжигавшее всё живое и неживое, моментально стало просто теплым и ласковым, а с неба, из ниоткуда появившихся облаков, полил освежающий Солнечный Дождик! Прямо на глазах везде вокруг — насколько может охватить глаз, из земли полезла свежая нежно-зеленая трава, меж которой тут же раскрылись мириады ярких цветов — словно Травяные Боги собрались здесь все вместе послушать Игру Принцессы и решили подарить ей этот небывалый букет! Бабочки и птицы закружились над цветами и стремительно растущими кустами и деревьями, между которыми замелькали силуэты лесных оленей. Всё настолько преобразилось за считанные минуты, что Эхоглот, раскрыв от изумления рот и мгновенно забыв про все свои страхи, мог только прошептать: «Вот это да-а-а-а!!!» А Принцесса всё играла и играла, — её пальцы бегали по струнам, рождая волшебную Музыку и само время, казалось, остановилось…
Сколько длилась та Музыка, точно сказать затруднительно — возможно час, а может быть — и два — Принцесса тоже позабыла обо всем на Свете. Перед её мысленным взором стоял Милый Дом и Милый Парк, Милые Цветы распускались вокруг (и они действительно распускались!), в её ушах раздавался заливистый детский смех (и впрямь — откуда не возьмись — на полянку — это уже была самая настоящая полянка посреди молодого лиственного леса!) выскочила дюжина чумазых ребятишек и, раскрыв рты, расселась вокруг Энниоллы, а за ними, с удивленно-счастливыми лицами, вышли и несколько взрослых — по-крестьянски одетых мужчин и женщин — и тоже замерли, заслушавшись…
Струны запели как-то особенно чарующе — в воображении Энниоллы по лесной тропе идут совсем рядом, — слегка, почти неощутимо касаясь друг друга, Белая Лань и Серый Единорог. Он смотрит на нее восторженными влюбленными глазами, и ей хочется раствориться в этом взгляде, а в душе поднимается чувство восторга — словно много лет назад, когда Отец, смеясь, подбрасывал её, маленькую златовласую девочку, в самое Небо — такое же, как сейчас — синее-синее!!!
Порыв холодного и зловонного ветра ворвался в Волшебное Счастье с резким голодным воем. Под его напором молодые березы и клены начали гнуться вниз, словно совершая непрерывные и торопливо-беспорядочные земные поклоны. Лепестки цветов мгновенно спрятались в бутоны и нырнули в столь же резко полегшую траву. Птицы с криками исчезли, а испуганные дети и их родители бросились в лес — и на поляне, под небом, которое стремительно заполняли угольно-черные грозовые тучи, остались только взволнованная Энниолла, ощетинивший шерсть Тахрир и растерянный Эхоглот. Сразу потемнело — Солнце исчезло за тучами, но вместо прохлады над поляной повисла душная и какая-то пыльная жара, так резко отличная от царивших тут минуту назад лесной свежести и благоухания луговых трав!
— «Спасайтесь! Это идет Великий Некромант!!! Это он!!!» — истошно завопил Эхоглот и попытался спрятаться за спину Принцессы, уже отложившей лютню и взявшейся за эфес Хонора.
И верно: из черной тьмы, внезапно затянувшей Великий Дольмен, словно таща за собой её нити, зацепившиеся за неряшливо оборванный и длинный (до пят) плащ, выступила очень высокая сухопарая фигура с красивым кривым мечом в левой руке и идеально прямым посохом — в правой. Из плаща, на длинной морщинистой шее, «росла» маленькая, плотно обтянутая темной и усыпанной пятнами пигментации кожей, совершенно лысая голова, по которой можно было, внимательно присмотревшись, изучать анатомию черепа — настолько четко на желтом пергамене отражались все жилы, сосуды и линии соединения костей… С маленьким, почти «детским» черепом и крохотным крючковатым носом, очень высоко поднятым над столь же «мелким» и почти безгубым ртом, резко контрастировали огромные острые уши — словно «прилепленные» к голове под прямым углом.
Выступив вперед всего на три-четыре шага, Великий Некромант остановился и, оглядевшись вокруг, расхохотался неприятным, каким-то «каркающим» смехом и, как водится, заговорил со зловещим присвистом:
— «Так-так! Энниолла! Ты и впрямь становишься Великой Волшебницей! Создать ТАКОЕ едва ли не в самом сердце наших владений! Это далеко не всякому под силу! Тем лучше, тем лучше!! Ха-ха! Значит, осушив в твоей Душе такой запас Добра и Света, можно получить и столь же огромную Пустыню Цинизма и Жестокости!!! Это хорошо, потому что очень плохо!!! Хе-хе!!! Из тебя выйдет Некромантка ужасающей силы!»
— «С чего ты взял, Чудовище, что сможешь со мной справиться?» — голос Принцессы все же немного дрогнул — уж больно жутко выглядел и вещал Колдун, но почти сразу окреп: «Ни я, ни мой Хонор — не боимся ни тебя, ни твоих слуг, ни твоего оружия!»
— «Кхе-кхе-хе! Все боятся и меня, и моего Страшного Меча! И ты, глупая, хотя и талантливая девчонка, скоро узнаешь нашу силу, если, конечно, не сдашься в плен сама!» — тут Великий Некромант снизошел до того, чтобы кинуть взгляд на шипящего Тахрира и трясущегося от страха Эхоглота: «А ты, бездарный племянничек, что здесь делаешь, а? Впрочем, все понятно… Ослиные уши тебе очень идут! А ну-ка, давай быстренько определись — с кем ты и за кого?»
— «Конечно, я за Тьму, Великий Дядя!» — Эхоглот, прижав уши, опрометью метнулся в сторону Некроманта, и начал, нисколько не стесняясь презрительного взгляда Энниоллы, целовать его грязные сапоги: «Я только хотел проникнуть в её планы!»
— «Ах, вот, значит, как ты держишь свою Клятву Верности?» — Принцесса с ледяным презрением подняла брови.
— «Клятву?» — криво усмехнулся Наместник Тьмы (но глаза все же спрятал): «Да ты ведь и не знаешь, что у нас еще во втором классе проходят предмет «Злодейское Клятвопреступление». У меня по нему твердая «четверка» была! А теперь, когда ты моей клятве, получается, поверила — мне её, небось, в аттестате на «пятерку» выправят! Да, дядя?!» — Эхоглот снова приложился губами к грязному сапогу.
— «И по «Низкому Подхалимству» тоже, пожалуй!» — Великий Некромант благосклонно отвесил племянничку сильный щелбан по ослиному уху и распорядился: «Значит так! Поскольку ты мне все же родственник и, хотя я тебя (как и всю вашу семейку), традиционно ненавижу, но Семейное Бесчестье надо поддерживать как можно более запятнанным! Поэтому сейчас ты быстренько замажешь сделанные тобою добрые поступки тем, что сразишься с этим выродком кото-троллем, пока я занимаюсь Княжной!»
«Значит, Магический Поединок?!» — голос Принцессы снова дрогнул, но уже не от неуверенности, а от нетерпеливого возбуждения (Она будет сражаться в Магическом Поединке!!! Настоящем! Сама! Против Великого Некроманта!!) и Хонор в руке также нетерпеливо задрожал, наливаясь волшебной силой — по его клинку побежало множество ветвистых сине-серебряных молний…
— «ХО-ХО-ХО!!! Магический поединок???! Это игрушки для вашего Запада, Принцесса Энниолла!!! Нет! У нас такое мало практикуется! У нас в большом почете другое!!! КОВАРНЫЙ УДАР!» — последнюю фразу Великий Некромант даже не прокричал, а просто прогремел, делая одновременный выпад Страшным Мечом и Магическим Посохом в сторону девушки…
— Две Черные шаровые молнии устремились к Принцессе со скоростью скаковой лошади, едва Некромант начал произносить первые слова жуткого заклинания и неопытная Волшебница, совершенно иначе представлявшая себе ход поединка, не успевая создать ответное волшебство, лишь расширенными от ужаса глазами следила за полетом, а потом вовсе зажмурила их, ожидая страшного удара…
— спокойный и внушительный голос Черного Рыцаря (ведь Энниолла сразу поняла, что это он!) в самый последний момент изменил картину схватки — руки девушки с сжатым в них Хонором сами совершили сложный и изящный фехтовальный прием и первый черный шар, отраженный клинком, с низким гулом, оставляя за собой тонкий серый след (действительно очень похожий на стальную нить) улетел далеко в сторону и разбился о скалу, оставив на ней грязно-коричневый потёк… Второй же, который Великий Клинок не отразил, а только зацепил краем, словно мячик отскочил в сторону и завертелся вокруг того самого несчастного дерева, под которым Принцесса играла на Волшебной Лютне — словно наматывая на него такую же серую нить — на коре один за другим возникали косые и сочащиеся прозрачным соком надрезы… А вот сам запустивший Черные Молнии Великий Некромант, тем временем, с воем вертелся волчком, пытаясь одной рукой вырвать из себя вонзившуюся ему прямо в грудь тонкую сине-серебряную молнию, а второй — с помощью Страшного Меча направить на противников новый удар: