Игорь Герман – Отец (страница 1)
Игорь Герман
Отец
Повесть
– Опаздываете, уважаемый Алексей Иванович, – с улыбочкой заметила Алла Викторовна, заведующая пульмонологическим отделением. – Опять опаздываете.
Алексей Иванович Колосов, врач-пульмонолог, только что пришедший на работу, изобразил на лице виноватую улыбку.
– Да, пять минут девятого, – сказал он.
– Уже пять минут, – надавив на первое слово, поправила завотделением, всё также язвительно улыбаясь. – Заметьте, уважаемый Алексей Иванович, уже.
– Какие-то несчастные пять минут, Алла Викторовна, – попытался обратить ситуацию в шутку Колосов.
– Не согласна. За пять минут можно вола разделать… в зависимости от того, как работать, конечно.
Она склонилась над своими бумагами, немного помолчала, потом добавила:
– Постарайтесь больше не опаздывать.
– Хорошо. Я прошу прощения.
– Ведь это уже не в первый раз.
– Да, да. Я понял. Больше не повторится. Просто вчера… – и он сделал неопределённый жест рукой.
– Оправдания меня не интересуют, – не отрываясь от бумаг, и уже сухо произнесла Алла Викторовна.
– Конечно, конечно, – поспешно согласился Колосов, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой.
Это задело его. Во-первых, он ей никакой не мальчишка, а, во-вторых, она сама себе позволяет иногда… Себе и своей подружке Плесиной, второму пульмонологу отделения: покрывает опоздания, оправдывает, случается, что и подменяет её.
– А Марина Николаевна ещё не приходила?.. – спросил Колосов.
Завотделением подняла голову и посмотрела на него в упор.
– Алексей Иванович, – начала она своим обычным, отчитывающим тоном. – Вы, пожалуйста, за Марину Николаевну не беспокойтесь. Она очень добросовестный и пунктуальный работник. Вчера ей пришлось задержаться в отделении, и я сегодня разрешила ей подойти попозже.
– Я спросил просто так.
– К вашему сведению, у вас трое новых больных. Поступили вчера вечером. Так что времени на разговоры мало. А работы много.
Колосов не любил конфликтовать, и, несмотря на то, что его сейчас подзуживало ответить ей какой-нибудь вежливой гадостью, всё же сдержался.
– Я пойду покурю, – помявшись, сказал он то ли себе, то ли заведующей отделением. – Перед началом трудового дня…
Мимика начальника проигнорировала полупросьбу подчинённого. Тот, немного постояв в нерешительности, тихонько исчез за дверью. Алла Викторовна сурово блеснула ему вслед стёклами очков.
Колосов спустился в крытый переход между корпусами и вышел на площадку для курения. Там никого не было. Он сел на холодную скамеечку, зажал губами сигарету и щёлкнул зажигалкой.
– Выдра! – сказал он вслух и выпустил энергичную струю табачного дыма.
День как-то не задался. Вчера вечером он опять повздорил с Алёной. Она устроила ему на ночь глядя целый спектакль по выяснению отношений, и помириться сумели они только далеко за полночь. Он получил прощение, и после закрепления мира традиционным между мужчиной и женщиной способом, уже становящимся для Колосова более в тягость, чем в радость, они, наконец, уснули.
Понятное дело, что после тяжёлой ночи Колосова едва разбудил пронзительный писк проклятого будильника. Он решил полежать с закрытыми глазами ещё немного, но опять заснул и проспал ровно сорок минут. Обычно контролировал себя, но сегодня внутренние часы дали сбой. Спешно одеваясь, он бросил взгляд на сладко дремавшую полуприкрытую Алёну. Её обнажённое красивое тело почему-то совсем не показалось ему соблазнительным. Мало того, красота этого тела даже вызвала в нём сейчас какое-то странное раздражение. Он удивился, поймав себя на этой мысли. Застёгивая рубашку, замер на секунду и внимательно изучил взглядом точёное скульптурное произведение, называемое женским телом. Сколько же глупостей было и ещё будет совершено мужчинами ради него!.. Глупость?.. Эта мысль за время их совместной жизни с Алёной впервые пришла ему в голову.
Едва умывшись, Колосов убежал на работу.
Опоздал всего на пять минут, что, собственно, укладывалось в норму. И заведующая отделением придралась к нему совершенно не из-за копеечного опоздания. Просто после того, как он сошёлся с Алёной, медсестрой из соседнего этажом кардиологического отделения, отношение к нему со стороны Аллы Викторовны резко переменилось. И это неудивительно, так как она являлась тётей его жены, настоящей жены – Натальи. С Алёной Колосов пока не расписывался: так, жили в грехе.
Когда Наталья узнала об отношениях мужа с медсестрой, а решающую помощь в этом оказала ей именно Алла Викторовна, она собрала вещи и вместе с сыновьями ушла к матери. Не скандалила, не устраивала сцен, просто молча ушла и всё. Колосов был обескуражен, так как разбивать семейную лодку не входило в его планы. Просто отношения с Натальей давно утратили романтическую привлекательность, и ему вдруг захотелось чего-то нового. Он много лет оставался примерным мужем, не изменял жене и вот как-то тут, на сорок третьем году жизни, попробовал внести в своё размеренное, скучное существование лёгкий, пикантный штрих. Но так как в результате этого эксперимента семейная жизнь развалилась, то ему не оставалось ничего другого, как начать заново складывать отношения уже с другим человеком.
Тут выяснилось, что этот другой человек имеет другой характер, к которому нужно заново привыкать и с особенностями которого нужно мириться. Улыбающаяся, доброжелательная и очень симпатичная Алёна при более близком знакомстве оказалась представителем совершенно иного женского типа, не похожего на тот, к которому принадлежала его жена Наталья. Духовное несовпадение в их отношениях он почувствовал сразу, но пока имел возможность компенсировать этот минус физическим влечением к молодой, красивой женщине. Однако такой ресурс рано или поздно должен был истощиться, что Колосов прекрасно понимал, и вот сегодня утром прозвенел первый звоночек этой неприятной неизбежности.
– А правильно ли я поступил? – этот вопрос неотвязно преследовал Алексея Колосова всё утро. – Правильно ли я поступил?..
Собственно говоря, поступил не он, а Наталья, сделав решительный шаг, а он просто как всякий нормальный мужчина, решивший пошалить, надеялся, что об этой его шалости никто никогда не узнает. И привёл же чёрт иметь родственницей жены своего непосредственного начальника!.. А так постепенно бы всё возвратилось на круги своя, они с Алёной рано или поздно надоели бы друг другу, и семейная жизнь Колосовых вошла бы в прежнее русло.
Алексей Иванович стряхнул столбик пепла с сигареты на пол, долго смотрел на него, потом наступил и тщательно растёр.
– Выдра, – повторил он ещё раз и снова затянулся сигаретой.
Кроме того, после расставания с женой и детьми в его жизни потерялось самое главное, и ему теперь становилось всё неуютнее и труднее жить. Решение Натальи стало, конечно, решением в большей степени эмоциональным, несмотря на её внешнее спокойствие и уверенность в собственной правоте. Это, возможно, она уже понимала и сама, но поступок совершён, и в любом случае необходимо время для разрешения ситуации в ту или иную сторону.
Спустя почти полгода после разрыва с семьёй, Колосов на пятом своём десятке вынужден был признать, что половой удовлетворённостью не исчерпываются все радости жизни. Мало того, ему пришлось смириться с фактом, что любовь и занятие любовью – совершенно разные вещи, очень часто не совпадающие, а иногда и просто не имеющие друг к другу никакого отношения. Он убедился в том, что после удовлетворения физической потребности, наступает необходимость в удовлетворении потребности духовной, желание чувствовать возле себя человека родного, близкого, нужного. Ему было плохо без Натальи и без детей; червь сомнения, ворочавшийся последние полгода, теперь начинал его грызть.
Кто-то ещё вошёл в курительную, сел и затянулся, но Колосов, погружённый в свои мысли, даже не заметил этого.
Хуже нет, когда тебя точит сомнение. Вернее, даже не сомнение, а интуитивное ощущение начала конца того, что ты раньше придумал себе как твёрдое и основательное. И ты понимаешь, что этот процесс будет развиваться дальше, пока не придёт к логическому завершению, и что самое страшное – ты никак не можешь ни помешать ему, ни повлиять на него. Да… они расстанутся с Алёной – Колосов сейчас понял это очень ясно, сидя в холодной курительной комнате пульмонологического отделения второй городской больницы. Но это произойдёт не сейчас, не сегодня и не завтра – процесс разрушения отношений и умирания влюблённости будет развиваться медленно, у них на глазах, и им останется лишь бессильно наблюдать это его развитие. Грустно, но это неизбежный финал всякой влюблённости, не имеющей эволюционной силы перейти в уравновешенную и разумную привязанность.
Колосов не хотел, чтобы его дети продолжали расти без отца. У него два сына подростка, и оставлять их в этом возрасте на попечении одной матери крайне неосмотрительно. Даже хорошие дети, ненадолго оставшиеся без родительского глаза, под влиянием липких соблазнов окружающего мира, очень скоро могут стать плохими. Покалечить жизнь своим детям – это тот крест, который не унести ни одному отцу. Ни одному здравомыслящему человеку.
Алексей Колосов сам вырос без отца. Его родители расстались, когда ему было одиннадцать лет, столько же, сколько сейчас его младшему. Отец ушёл к другой женщине, и мать Алёши ненавидела его всю оставшуюся жизнь. Даже в свой смертный час она не простила ему предательства. Отца Колосов почти не помнил. Последний раз он видел его в свой день рождения, когда ему исполнилось двенадцать лет. Тогда произошла очень неприятная сцена, отец ушёл и больше никогда не появлялся. Все его фотографии мать уничтожила, и Алексей Иванович сейчас не смог бы даже вспомнить его лица. Собственно, он и не делал этого долгие годы и, только когда сам стал отцом подрастающих детей, начал задумываться о неизвестной судьбе когда-то близкого ему человека. Он не хотел, чтобы в его отношениях с сыновьями случилось то же самое. Он не хотел повторить судьбу своего отца.