Игорь Герасимов – Чаша отравы (страница 98)

— Но пока властвуют те, кто нацелен именно на неорабовладельческий путь... — сказал Денис.

— Пока да. То, что мы сейчас наблюдаем, объективно ведет к этому предельному состоянию. Сейчас мейнстрим таков — государство консолидированного капитала делает всё, чтобы массы обнищали, а потом демонстративно раздает социальные подачки, вместо того, чтобы просто-напросто дать людям единый экономический комплекс, с которого они могли бы без бедности и унижений жить, как хозяева. Как это уже было у нас в стране, причем в экстремальных условиях, на более низком по сравнению с нынешним технологическом уровне. СССР уже нет, некому защитить людей от беспредела. Так что — получите и распишитесь. Ликвидируют средний класс. Средний класс отныне — это в основном начальствующие силовики и чиновники, а остальные — рабы. Изымают личное имущество низов для сдувания долговых пузырей и финансирования перехода в новый технологический уклад. Обращают всех, кроме элиты, в зависимое сословие новых крепостных с тотальным цифровым и биологическим контролем. Готовят войну с Китаем — иначе он станет локомотивом перехода в новый уклад, но уже по своему сценарию.

— То есть туда могут перейти и силы, альтернативные фашизму? — уточнил Денис.

— Могут. И должны. Если этого не будет, то, как я уже сказал, фашизм победит. Это должен сделать или Китай с КНДР и Белоруссией хотя бы, или... вот что скажу, хотя это уже неактуально... до того, как началась фашизация политических режимов под прикрытием пандемии, сохранялась теоретическая возможность того, что и в нынешних капиталистических странах в недрах существующего строя вызрел бы новый уклад. Зачатки этого уже были в лице того же движения «Опен-Сорс», за открытый и бесплатный программный код. Еще можно упомянуть свободное аппаратное обеспечение. Коллективные вложения усилий и финансов в общие проекты, свободные распределенные системы разработки. То есть краудфандинг и краудсорсинг. Стратегическая задача — выйти на уровень, который даст каждому человеку нормальный стандарт жизни без необходимости отчужденного труда. Но это — если сохранялись бы элементарные гражданские свободы, правовое государство, если у значительного числа людей были бы свободные средства. А такого, как мы видим, уже нет, грядет тоталитарная диктатура с экспроприацией масс. Так что даже если такое и попытается возникнуть, то нынешняя консолидированная буржуазия примется это — ну, в смысле эту независимую кластеризацию представителей низов — яростно пресекать даже не экономическими, а чисто политическими средствами. Если бы не произошло нынешнего наступления буржуазии на трудящихся, то нечто подобное могло бы стать второй возможной волной коммунистической революции в наступившем десятилетии. Первая волна уже началась в 1917 году, с восстания пролетариев в России и на протяжении семидесяти лет олицетворяла социализм, то есть заготовку коммунизма, развивающуюся параллельно капиталистической формации и альтернативно ей, как эгалитарный вариант. Вторая же волна должна была бы развиваться по мере развития средств производства нового поколения. Но, повторяю, в капстранах такого уже не допустят, разработку новых средств производства будут вести исключительно консолидированные буржуазные корпорации. Альтернативно такое развитие возможно на базе только уже имеющихся государств с властью компартий. Либо похожих по сути — например, Белоруссии.

— Ограбление масс и лишение их политических прав нужно консолидированной буржуазии в том числе для того, чтобы на этот период полностью заблокировать массам доступ к собственной повестке межформационного перехода? — предположил Денис.

— Абсолютно верно! Если на пути перехода в новый уклад гегемония будет у консолидированного капитала, у глобального фашизма, то это неизбежно означает деградацию планеты, окукливание, отказ от экспансии. Пресловутая не раз помянутая тормансианская крышка. Разумеется, элите нужно, чтобы ее власть распространилась на всю планету, поэтому война мирового фашизма против Китая неизбежна.

— И это всё на наше поколение упало... — с горечью произнес Гена.

— А Россия... — сказал Дашкевич. — Какая, по-твоему, участь ее ждет?

— На наших глазах идут процессы экономической и политической фашизации. Малый бизнес тут менее развит по сравнению с крупным, и поэтому так сильно его убивать задача не ставится. На Западе же за это взялись мертвой хваткой. А вот контроль над гражданами вполне пригодился бы. Уничтожение среднего класса тут идет через неуклонное падение доходов девяноста процентов населения, да хотя бы и через принудительное выселение по реновации. Кстати, владельцы мира в перспективе хотели бы вообще ликвидировать эту страну. Кроме того, от россиян требуют регулярной выплаты огромной дани глобальному центру. Полным ходом идет деиндустриализация, ликвидация научного и технологического потенциала, декоммунизация, лишение субъектности во всех ключевых аспектах. Но при этом сохраняется военный потенциал, необходимый для давления на Китай и атаки на него, когда дело дойдет — дойдет неизбежно — до войны. Под это и готовится переход власти к Увалову. Сама власть и готовит, делая вид, что борется с ним... Ну, про это мы уже говорили... И, думаю, еще не раз поговорим позже, по мере развития событий.

— И чего они так прицепились к Китаю... — сказал Гена.

— Я упоминал об этом только что. Альтернатива. Мировая альтернатива. Пока остаются неподконтрольные глобальному консолидированному капиталу государства, пусть до поры до времени имеющие с ним договорные отношения, но пользующиеся автономией, — этот фашизм подвержен фатальным рискам. Он полностью отказался от любых практик, на которые был вынужден пойти под давлением «тени СССР». Речь идет о кардинальном повышении доли оплаты труда в стоимости конечного продукта и стимулировании научно-технического развития. Оба этих фактора взаимообусловлены. Но раз доля оплаты труда резко упала, раз уже не нужно соревноваться с мировым социалистическим лагерем в научно-технической сфере, то пошла системная деградация — прежде всего образовательная, инфраструктурная, интеллектуальная. Падение расходов капитала на рабочую силу в условиях, когда для дальнейшего развития хозяйства объективно требуется рост квалификации, предсказуемо ведет к стагнации и замедлению прогресса. Начали нарастать неразрешимые при сохранении нынешних фундаментальных принципов кризисные явления. Капитал, как я говорил, стремится консолидироваться, ограбив всех, кого только можно, и уронив уровень оплаты труда до минимума. Что еще сильнее затягивает систему в эту трясину.

— Понятно, — произнес Игнатенко.

— Когда капитал развивает средства производства, он вынужден прибегать к более квалифицированному и высокооплачиваемому труду, что означает рост себестоимости этого производства. Внедрение машинного труда провоцирует увеличение безработицы и падение платежеспособного спроса, а значит, ведет к кризису перепроизводства. Степень эксплуатации труда повышается, несмотря на рост его производительности. В принципе, капитал неохотно допускает развитие средств производства, которые в любом случае принадлежат частному собственнику, прибавочную стоимость дает лишь недоплаченный труд. Поэтому такие перекосы в развитии. Если же есть социалистическое начало, то это всё принадлежит трудящимся, и они получают со временем всегда больше, трудясь меньше, и перекосов нет. Возьмем Китай. Он уверенно ведет свою линию, он не грабит своих трудящихся, а, напротив, постоянно повышает жизненный уровень, провозгласил победу над нищетой. Целенаправленно стимулирует научно-технический прогресс. Является уже фактически нацией ученых и инженеров. Кстати, ожидаемая продолжительность жизни в Китае выше, чем во многих других странах. Даже выше, чем во всех странах бывшего СССР.

— Потому что не отказался от социалистической стратегии? — предположил Денис.

— Да, конечно. Пусть и взяв пока на вооружение в массе своей капиталистические механизмы. В перспективе при спокойном развитии все антисоциалистические государства при таких раскладах, как я уже сказал, обречены на угасание, на поражение в соперничестве с теми, кто использует социалистические начала как преимущества. Те, кто стимулирует падение доли труда и повышение доли владельца в расходах на продукт, идут против объективных основ развития хозяйства и потому обречены на деградацию производительных сил и инфраструктуры. Налицо невозможность роста производительности труда, невозможность получения отдачи от вложений в высокотехнологический сектор.

— И как хозяева мира могут решить эту проблему? — поинтересовался Игнатенко.

— Двояко. Военным захватом ядра протосоциалистической новой цивилизации в лице Китая. Ведь глобальной олигархии нужно, чтобы на планете не оставалось островков свободы для тех, кому уготована участь скота. А также путем ограниченного взращивания интегрированного самообучающегося сектора высокотехнологических средств производства, призванного в конечном итоге заменить массовый человеческий труд. И одновременно обеспечить тотальный контроль над низами. Хозяева планеты рассчитывают, что это у них получится. По крайней мере, именно такой выход они видят. Любой прогресс производительных сил, особенно на нынешней стадии, органично встраивается в социализм, однако буржуазия использует технологии для насильственного и противоестественного удержания нынешнего социального устройства. Уже даже не манипуляцией, как недавно, а открытой и грубой силой. Идеалом для нее был бы тот самый Торманс с его олигархическим государственным капитализмом, но это всё же слишком противоестественно. Хотя вероятность ненулевая, ибо законам природы не противоречит. Вообще, затягивать ошейник — это в любом случае тупик, трясина, самопожирание. Это олицетворяет инферно классового общества в целом, вне зависимости от его стадии. В нем большинство людей, способных к творчеству, совершенствованию, всегда вынуждены прозябать только потому, что у них нет стартовых условий только лишь по причине «неправильного» происхождения. И насильственное, искусственное удержание уже перезрелого в плане развития производительных сил общества в классовых тисках, что мы сейчас и наблюдаем, порождает именно инферно — вплоть до геноцида.