Игорь Герасимов – Чаша отравы (страница 159)
— А как иначе может быть собрана в единый кулак Сила, если не так? Мы не знаем иного пути. На все вызовы один универсальный ответ — еще сильнее обезжиривать биомассу, еще свирепее ужесточать порядки в отношении низов. Да, мы прибегаем к насилию и террору — и иного пути нет, мы дальше будем только усиливать этот натиск.
— Это воронка. Воронка деградации. Она засасывает неотвратимо. Ваше представление о том, что, столкнувшись с вызовами, нужно как можно сильнее ограбить и связать по рукам и ногам население, глубоко порочно. Потому что для развития нужна свобода личности, свобода мышления. И свобода каждого человека от угнетения. Гарантия того, что он будет обеспечен всем необходимым для достойной жизни.
— А нам и не нужно развитие. Если развитие угрожает нашей Власти и нашей Неге, то его не будет. Мы его остановим нашей волей — и все покорно и безропотно склонятся.
— Развитие заложено в саму суть Вселенной. Оно неизбежно. Вы слишком многое на себя берете, утверждая такое.
— Мы укрепили нашу власть над Россией до полной абсолютности. Наша государственная система ныне в зените могущества. У низов нет и не будет ничего. Их собственные тела им не будут принадлежать. Мы намерены попирать всех. Прежде всего тех, кто хотел бы просто жить, никого не трогая и чтобы его не трогали. Но мы тронем всех, всех, всех! Мы достанем всех, всех, всех! Мы будем постоянно требовать повиновения у простейших. Мы обрели над всеми безраздельную власть! Придет время — и они поселятся в лагерях — покорные, безмолвные, дарующие нам наслаждение! И никто даже не пикнет! Явных смутьянов и крамольников больше нет! И никогда уже не будет!
— Ваше стремление столкнуть цивилизацию с пути развития настолько чудовищно и противоестественно, что сама природа будет против вас восставать. И люди тоже. Тебя, Вершитель, ничему не научило то, что произошло в эти недели?
— Мы — сама власть! Мы решаем, чему быть, а чему не быть! Мы решаем, кому жить, а кому не жить!
— То, что вы задумали с самого начала, это ваша заветная мечта встроиться в мировую элиту ценой отказа цивилизации от развития, — это песочный замок. Предательски, ударом в спину убив СССР, отняв у бесчисленного числа людей свободу, ваш преступный Орден остановил естественный ход развития человечества. Вам это не раз говорили, но вы не желаете никого слушать. Вы с каждым годом, с каждым месяцем, с каждым днем в этом убеждаетесь. Цивилизация жаждет развития. Но вам оно не нужно — и, чтобы его остановить, вы надеваете на всех удавку и затягиваете ее всё сильнее и сильнее. Это порождает новые проблемы и вызовы, однако вы не находите ничего лучшего, чем снова, еще более беспощадно и свирепо, затягивать петлю. Это самоусугубляющийся процесс, порочный круг. Да, у вас нет иного выхода. Потому что у вас нет будущего. Ваше время истекает. Вы пока еще можете грабить, пожирать, насиловать, убивать. Но рассвет близится. Ложь, ненависть, предательство закономерно привели вас к разбитому корыту, в полный тупик. Вы отреклись от первородства, от великой миссии — и потому обречены и мертвы. Даже если кажетесь живыми. Даже если у вас вся полнота власти. Даже если ради сохранения господства вы решитесь на крайние меры — развяжете геноцид, приметесь сгонять всех в концлагеря. Вы мните себя элитой, но на самом деле вы все вырожденцы. Вы стали трупным ядом для разума Вселенной. Вы хотите ее смерти, но в итоге сгинете сами. Свет нового мира неотвратимо воссияет над этой страной и над всей планетой. Несмотря на все ваши потуги. Те, кого вы с такой маниакальной злобой убиваете, олицетворяют жизнь. И они будут жить.
— Где жить?
— В дерзаниях и порывах людей. В их стремлениях к новым рубежам. В их победах. В благодарной памяти народа. В памяти потомков. Будущее переплетено с прошлым, они неразрывны и составляют единое целое. Кто вырвет свое сердце, чтобы осветить народу путь к Восхождению, тот воссияет навечно. Вечно живут Данко и Прометеи. А ты, Вершитель, темен и слеп. Более того, ты — навсегда мертв. Ты — мертв. Ты — мертв...
И Беляков проснулся.
Долго лежал на спине, глядя на часы с циферблатом, идущим в обратную сторону.
Рядом посапывала Катя-лоли.
Стояла предрассветная тишина.
Наконец, начальник КОКСа неспешно встал и облачился в мундир рейхсфюрера СС. Достал из сейфа какой-то пузырек и сунул в карман.
Взял нож и направился к кровати...
Умирающую израненную Катю генерал армии принес к статуе Высшего Отца перед своим дворцом. Отключив перед этим фонтан, в центре которого стояла скульптура.
Помазал кровью девочки острия рогов и стрелы, а также глаза и губы. Поднял на сильных руках нагое тело и подержал одну из кровоточащих ран прямо над чашей.
И вот кровь литься перестала, конвульсии прекратились.
Беляков аккуратно положил Катю, уже бездыханную, к ногам Экселенца.
Постоял некоторое время, вглядываясь в светлеющее небо.
Достал из кармана пузырек.
Влил его содержимое себе в рот.
И свалился в предсмертных судорогах к ногам статуи — рядом со своей лоли.
Вечером, после народных гуляний, все собрались в квартире полковника Дашкевича.
Радость празднования омрачало то, что произошло несколько дней назад в России, на просторах Верхневолжья.
Стояли молча, склонив головы, Григорий Валентинович, Егор Иванович, Алла Михайловна, Надежда Кирилловна, Наташа, Максим, Саня и Ира.
На экране воспроизводилось видео, которое удалось тогда записать.
Трое мужчин и женщина, подняв знамя Родины, до последнего держали оборону от карателей.
И, предпочтя смерть мукам плена, они ушли в бессмертие.
Ушли непобежденными.
Изображение было нечетким и прерывающимся, но всё, в общем, было понятно.
— Они все мертвы, — сказал Максим. — Грустно, очень грустно. Руки опускаются...
— Они не мертвы, — возразил полковник. — Они будут жить в памяти народа. Они сумели разбудить спящих. Люди задумались. Пошла волна, и она всё сильнее и сильнее. Мы должны быть готовы к любому повороту событий.
— Ты прав, — добавил профессор. — На этом драматическом пути восхождения цивилизации они — с нами. Они живы. Они возродятся и вернутся к нам в грядущем коммунистическом человечестве. Ничего не кончено. Всё только начинается. Всё впереди.
— Да, — согласилась Наташа. — Всё только начинается. Новые борцы не только учтут опыт революционеров прошлого. Теперь у них есть знание — как убили Союз. А, значит, и понимание того, что на самом деле социализм вполне жизнеспособен и сам по себе не гибнет. В их распоряжении окажутся новейшие наработки, в том числе и наши. Так что да, всё ещё впереди! Впереди — новые сражения. И победа!
ЭПИЛОГ
Это был незабываемый день.
День радости по случаю освобождения. И в то же время день памяти тех, кто отдал самое дорогое, что у них было, свою жизнь, за то, чтобы фашистский сапог никогда больше не топтал родную землю.
Одной из таких жертв была мама партизанского комиссара. Дарью Петровну арестовали, подвергли зверским пыткам. И расстреляли — за три дня до того, как над Россонами вновь взвился красный флаг.
Личное горе от мученической смерти матери, горькие переживания от того, что не удалось ее спасти, неразрывно переплелись со скорбью по погибшим товарищам.
Практически в каждом сражении есть павшие. Не стали исключением и бои на подступах к Россонам.
Вот на днях сидели бок о бок, выверяли планы атак, а сейчас в том же составе уже не соберешься.
Погиб Тихон Игнатенко — попавший в окружение в самом начале войны молодой старший лейтенант. Он был храбрым, удачливым, подающим большие надежды партизанским командиром. Родился и вырос в далекой Одессе — в семье одного из многочисленных соратников Григория Котовского.
Гибли и совсем юные, практически подростки. И уже пожилые бойцы, чьи головы убелены сединой.
Никто тут не может быть уверен, будет ли жив через минуту.
До конца войны далеко. Но на Витебщине уже народ восстал против оккупантов. Партизанам удалось собственными силами освободить эту землю на самом севере республики. Здесь, в тылу гитлеровцев, восстановлена Советская власть. Здесь, на стыке Белоруссии, России и Латвии, где живут сто тысяч человек, отныне будет свободный Братский партизанский край, раскинувшийся на тысячи квадратных километров.
А Красная Армия с боями отступила к нижнему течению Волги. Там, в районе Сталинграда, прямо сейчас разворачивается грандиозное сражение.
Как бы далеко на восток ни продвинулись захватчики, советские люди всегда будут преисполнены абсолютной уверенностью в грядущей победе над фашистской Германией. Она, эта победа, сложится из тысяч вот таких побед — как сегодня.
Над усадьбой пана Гласко, где при оккупантах размещалась комендатура и тюрьма, сейчас развевается советский флаг. Его водрузил туда юный партизан Гена Кузяков.
Комиссар внимательно всматривался в лица братьев и сестер по оружию. Вот недалеко расположились Макар Дашкевич и Нина Сидорчик. Оба выросли в деревне близ Полоцка. Вчерашние школьники — точно такие же, каким он, учитель математики и физики, сам передавал знания. Воспитывал. Рассказывал про будущее — когда каждый человек, например, получит возможность с помощью умного электроприбора читать любую книгу, смотреть любой фильм, мгновенно связываться друг с другом...