Игорь Герасимов – Чаша отравы (страница 148)

— А, знаю... Там недавно построили огромный мусоросжигательный завод.

— Да, правильно, рядом с этим заводом и находится ваш пункт размещения. В нем эвакуированные снимают всю одежду, включая нательное белье, сдают все свои вещи, включая средства связи, украшения, кресты и цепочки, обручальные кольца. Им выдается униформа по сезону. За вами — организация первичного медицинского осмотра и заполнение карт регистрации по приложенной форме. Лица, вакцинированные от новой коронавирусной инфекции, отделяются от невакцинированных. Выявляются лица с повышенной температурой, симптомами острых респираторных заболеваний и препровождаются в обсерваторы. При осмотре полости рта изымаются золотые зубы и коронки. Все вещи и ценности отдаются государству по акту, который подписываете в том числе и вы. Мужчины и женщины разделяются, контакты и общение между блоками не допускается. Каждому эвакуированному на униформу прикрепляется метка с регистрационным номером. Информация с этим же номером, с добавлением фамилии, имени и отчества, даты рождения, пола и иных служебных данных, дублируется куар-кодом. Этот куар-код наносится на руку каждому в виде временной татуировки. Дальнейшие инструкции и распоряжения надлежит выполнять в рабочем порядке, по мере поступления, на место выбывших лиц будут поступать новые... Вам ясно?

— Да.

— Вопросы есть?

— Известно, когда это будет?

— Точно неизвестно, но, очевидно, скоро. В отпуск в ближайшие восемнадцать месяцев не выезжайте. Только в пределах столичного региона, чтобы можно было за несколько часов вернуться в Москву.

— Понятно.

— Какой у вас номер мобильного телефона? И электронная почта? Напишите здесь, на этом бланке.

Женщина исполнила распоряжение.

— Номер телефона внесут в базу. Когда начнется эвакуация, то у всех граждан, кроме тех, кто в специальном списке, кто принадлежит к задействованным ведомствам, телефоны будут отключены. У вас этот номер работать будет, берегите его и не меняйте, не проинформировав нас. А на почту сразу после ограниченного оповещения придет мобилизационное предписание, заверенное электронной подписью и проверочным куар-кодом. Вы его должны сразу же распечатать и носить при себе. В том же письме будет информация, с кем связываться в случае чего и от кого получать распоряжения... Сколько у вас близких родственников?

— Пять.

— Назовите. Будьте внимательны, никого не упустите.

Она перечислила. Офицер внес озвученные данные в журнал.

— Хорошо. Вот вам пять охранных жетонов. Они гарантируют личную безопасность и свободу владельцам — насколько, конечно, это возможно в условиях военного времени. Пока храните их у себя. В те сутки, которые пройдут с момента ограниченного оповещения и до начала эвакуации, постарайтесь развезти и раздать их. Если проверки, закрытые дороги — просто покажете свой, служебный, вот он, и вас пропустят. До этого ничего никому не говорите, но предупредите своих на всякий случай, что лучше пока из Москвы далеко не выбираться... Это очень важно. То, о чем вас здесь уведомили, является государственной тайной. Об уголовной ответственности за ее разглашение вы предупреждены. Распишитесь здесь... И здесь. Также распишитесь за инструктаж и за шесть жетонов... Благодарю вас, можете пока быть свободны.

Самолет генерала армии был на подлете к Шереметьево. Уже стемнело. Начальник КОКСа был во власти горя. Причем горя внезапного, нежданного.

Неделю назад они, радостные и счастливые, отсюда улетали вместе с Владом в Лондон — на свадьбу. А в итоге — похороны и поминки.

Чудовищная гримаса судьбы!

Еле живая, постоянно рыдающая графиня Сильвия, облаченная в траур... Похоже, она искренне любила своего «Дракулу».

До глубины души потрясены внезапным трагическим исходом родители Сильвии — почтенная чета Саммерфилдов.

Влада решили похоронить на британской земле, на его второй родине, которую молодой лорд успел полюбить. В семейном склепе древнего и знатного графского рода.

Это было утром. Днем — поминальная трапеза. Там же, где обмороком Старлинга прервалось веселое свадебное торжество.

Причем в том же составе гостей, что были приглашены на бракосочетание.

Произносили скорбные тосты. Зачитывали соболезнования от представителей королевского дома, от руководителей кабинета министров, от высших лиц Палаты лордов и Палаты общин...

Графиня Сильвия приняла решение прибегнуть к экстракорпоральному оплодотворению — от семенных клеток безвременно усопшего любимого супруга. Мозг же его, надлежащим образом законсервированный, вызвался отвезти в Штаты, в элитное криохранилище, лично Уильям Бутчер с сыном.

И вот, наконец, все гости свадьбы-похорон разъехались, разлетелись на своих джетах по разным континентам, впечатленные неожиданным поворотом...

В Шереметьево к трапу подали лимузин с мигалкой. Беляков приказал ехать сразу в КОКС. По дороге встретивший его второй заместитель — генерал-лейтенант Захар Лосев докладывал ситуацию.

Когда уже подъезжали к центру Москвы, у Лосева зазвонил смартфон. Он принял вызов и выслушал краткий рапорт. Видно было, как у него взметнулись вверх брови.

— Ясно. Сейчас будем. Продолжайте работать!

— Звонили эксперты. В вашем кабинете нашли «жучок». Встроенный во фломастер. Лежал на столе между письменным прибором и настольными часами.

— ... ! Это как? — изумленно произнес генерал армии.

Как только начальник КОКСа вышел из клиники, он на всякий случай приказал провести тотальный обыск во всех кабинетах, включая собственный, на наличие любых подозрительных вещей. Просвечивали каждый предмет. И вот — первый результат.

Второй разговор с Макензи и ознакомление с медицинской документацией укрепили генерала армии в подозрениях. Никакими, даже самые дорогими методами, ни в каких тканях трупа Владислава не удалось найти ничего похожего на вирус SARS-CoV-2.

Значит — не ковид? Значит — отравление?

Впрочем, токсикологическая экспертиза — с привлечением специалистов из военной лаборатории в Портон-Дауне — тоже ничего не дала. Но отрицательный результат сам по себе ни о чем и не говорил — современные по-настоящему эффективные, а не «пиаровские», не «террористические» яды «научились» вообще не оставлять следов. Лишь «естественный» биохимический фон организма — нарушаемый, понятное дело, тем патологическим процессом, который и запустила отрава. Но первоисточник при этом обнаружить нельзя никакими средствами — его уже фактически и нет как такового...

Вот и служебное помещение... Стоящие по стойке «смирно» офицеры со скорбными лицами. Заместители подходят и участливо выражают соболезнования. В холле уже размещен траурный портрет с некрологом и четырьмя гвоздиками под ним...

Впрочем, уже не время предаваться скорби. Настала пора жестокой мести...

— ...В номенклатуре спецсредств это значится продукцией научно-технического центра в Шэньчжэне, подведомственного Министерству государственной безопасности КНР. Работает на изотопном элементе, — докладывал эксперт. — Накапливает информацию и выдает на приемное устройство в пакетно-импульсном режиме, в зашифрованном формате, сигнал маскируется под шум, рабочая частота передачи постоянно меняется. Элементы, по которым можно засечь устройство, надежно экранированы. Всё это сильно затрудняет его выявление при рутинном контроле. По сути, чтобы такое обнаружить, надо вручную перебирать все предметы в помещении. Но тут как раз легко — в обычном фломастере металлических элементов, как правило, нет, один пластик. Такие «жучки», замаскированные под канцтовары, удобны для лиц, имеющих доступ в нужное помещение на правах посетителя, приглашенного, коллеги.

— В Шэньчжэне, кстати, неоднократно бывал подполковник Савельев, — сказал полковник Тарас Костюк.

Тут вошел еще один эксперт и показал глюкометр.

— Найден в столе Савельева. Конкретно этот прибор — самый обычный, без дополнительных функций, продается в аптеке. Но точно такой же, модифицированный и замаскированный, может работать в паре с «жучком»-фломастером. Сменным флеш-носителем выступает одноразовая тест-полоска, которая вставляется в разъем... Есть, конечно, и другие варианты исполнения приемника, но этот также предусмотрен...

— Та-а-ак... — негромко сказал начальник КОКСа. — Съемки с камер общей комнаты номер три! За 23 апреля!

— ...Вот! — Беляков нажал на паузу.

На видео был запечатлен момент, когда Савельев подходит к Скворцову, со стопкой в левой руке, достает из правого кармана пиджака маленькую статуэтку из слоновой кости — «нэцкэ». Отдает ее генерал-лейтенанту. И жмет руку.

— Стандартная технология... Так? — спросил Беляков Турчина.

— Допустим... Но, с другой стороны, он достал статуэтку оттуда же.

— Савельев часто стал перед рукопожатиями пользоваться санитайзером, — сказал Костюк. — Это все заметили.

— Он болел? — спросил генерал армии.

— Нет.

— Привился?

— Нет. По его просьбе выдан сертификат без фактической вакцинации. Впрочем, антитела у него в норме, — пояснил Турчин.

— Та-ак... Когда Лыба умер? — спросил начальник КОКСа.

— Семнадцатого января... Через двое суток после дня рождения, — сказал Лосев.

— Тут же и отмечали?

— Да, — ответил Костюк. — Пятнадцатого.

— Записи! За 15 января! Там же! — приказал Беляков...

— ...Та-ак... То же самое. Рукопожатие сразу после опускания руки в карман... Когда умер Могильный?