Игорь Гаркавенко – Восьмой Глазион (страница 8)
Стыковка прошла так мягко, что никто из пассажиров не заметил её. Лишь когда давление в переходном узле было стабилизировано, пассажиры отстегнулись от кресел и уже хотели поплавать в невесомости, но не тут-то было: на корабле заработала система искусственной гравитации. В скором времени все переселенцы ступили на борт «Валерия Чкалова», а в это же время к нему пристыковывались челноки других Блоков.
Космонавты были вне себя от удивления, когда увидели обстановку лайнера: в совокупности с гигантскими просторами «Валерий Чкалов» выглядел невероятно современно, повсюду включалась динамическая подсветка, контролировалась температура.
Через час Фёдор Тимурович и Марк без скафандров сидели в своей двухместной каюте и рассматривали отделку межгалактического жилища. Их комната была компактной и весьма уютной, помимо коек в ней располагался выдвижной стол, отдельная ванная комната, шкаф и много других удобств.
– Здорово ведь! Мы здесь будем целых два года жить, даже как-то не верится, – Марк был весел и сиял какой-то детской радостью, блистая белыми зубами, но увидев, как его сосед грустным взглядом уставился в район иллюминатора, заметно призадумался. – Товарищ генерал-майор, чего же вы опять молчите?
И вдруг генерал ухмыльнулся и, повернув голову, сказал рядовому:
– Да какой я тебе генерал-майор? Вот прилетим на Восьмой Глазион, встанешь под моё командование – тогда и будешь меня вот так величать, а сейчас я просто Фёдор Тимурович…
Марк ничего не успел ответить, как по голосовой связи к пассажирам обратился капитан судна:
– Дорогие друзья, говорит очередной капитан очередного корабля! Добро пожаловать на борт сверхтяжелого межгалактического лайнера «Валерий Чкалов», который станет вашим домом на целых два года. Хочу вас уверить, что это путешествие пройдет незаметно, став самым незабываемым в вашей жизни. Чувствуйте себя как дома, ведь совсем скоро вы попадете на Восьмой Глазион. А теперь возьмитесь за что-либо, – и спустя пару секунд он добавил. – Межгалактический лайнер уходит бороздить космическое пространство!
И тут же позади корабля раздался приглушенный гул, пространство впереди сжалось, отправляя лайнер куда-то далеко за пределы Солнечной системы. Вскоре с орбиты Земли «Валерий Чкалов» виднелся лишь белой точкой, которая через мгновенье и растворилась в космосе…
Глава II. На борту «Валерия Чкалова»
…Прошло полгода межпланетной жизни космических переселенцев. От обычного существования она отличалась не сильно благодаря системе искусственной гравитации на борту. Фёдор Тимурович быстро приспособился к обстановке космического корабля. В некоторые промежутки времени он настолько отвлекался от мыслей, что даже забывал о путешествии, которое неосознанно совершал с ужасающей быстротой, превышающей даже скорость света. Лишь проходя мимо иллюминаторов, в которых ежесекундно мелькали искажённые звёзды от сжатия космического пространства варп-двигателями, он снова вспоминал о далёкой планете, оставленной позади. В такие моменты генерал-майору снова становилось тоскливо, даже немного одиноко – космос казался ему безжизненным и тусклым, холодным и неприветливым. Лишь после очередной прогулки по лайнеру или разговора с соседом ему снова становилось легче.
Сверхтяжёлый межгалактический лайнер «Валерий Чкалов» состоял из трёх блоков-этажей, каждый из которых представлял ту или иную инфраструктуру корабля. В самом нижнем блоке, в кормовой части, плотным кластером располагались каюты пассажиров, после них шли разделённые между собой отсеки потребностей переселенцев: столовая, библиотека, прачечная, парикмахерская, столы для бильярда и настольного тенниса, компьютерный и тренажёрный залы, комнаты для переговоров и проведения досуга, санитарные помещения и так далее. Затем отсек перекрывался небольшим узлом санитарной обработки – на космических кораблях старались как можно чаще разделять большие помещения на более компактные ради защиты от разгерметизации, ведь лучше повредить только часть отсека, чем полное отделение. После него располагались некоторые технические помещения в виде бортовой мастерской, охранного блока и изотермического хранилища, а затем – небольшой сад с неглубоким водоёмом, скамейками и с самыми настоящими деревьями, который был создан вовсе не ради синтеза кислорода для дыхания, а лишь для отдыха пассажиров, чтобы они совсем не отвыкли от настоящей природы за время долгого перелёта. За садом находилась лестница для перехода на следующий этаж, который был разделен вдоль на две части: левая была заполнена гигантским садом для выращивания пищи, а правая – грузовым отсеком, медицинским залом и баром. Третий же этаж был почти полностью занят реактором и его оболочкой, ядро и контуры которого распространялись на две трети всего блока. Лишь в носовой части располагалась кабина и помещения экипажа.
Работать пассажиров экипаж корабля не заставлял, но многие от скуки всё равно брались за что-то, например, некоторым пришлось по плечу следить за растениями в биологическом отсеке, другие находили себя в противоположных сферах. Фёдор Тимурович тоже имел место, где любил проводить свободное время – это был гигантский прозрачный купол для наблюдения на третьем этаже, недалеко от кабины экипажа, снизу которого располагались скамейки. Генерал-майор часто приходил туда по вечерам, когда все пассажиры начинали постепенно расходиться по каютам, высоко поднимал голову и смотрел на вселенскую пустоту, на далекие планеты и редкие огоньки, которые улыбались ему в ответ…
Ещё ему нравилось заходить в один длинный коридор, из которого виднелся внешний контур реактора, и наблюдать за тем, как гигантская машина безмолвно пыхтела, как опускались и аккуратно поднимались стержни замедления. Часто на третьем блоке появлялись члены экипажа межгалактического лайнера, все они были до боли разными: мужчины и женщины, молодые и стареющие, весёлые и задумчивые. Проходя мимо генерал-майора, они невольно признавали в нём будто бы чужого человека, кто-то мерил Переменова тяжёлым взглядом, а кто-то даже не обращал на него внимания. От этого Фёдор Тимурович чувствовал какую-то тихую грусть у себя под грудью, бесконечно размышляя о своей судьбе…
* * *
– …Это мой отец на службе, – Переменов перелистнул страницу альбома и показал новую с большой фотографией, на которой солдат позировал на фоне небольшого ангара. – На заднем плане челноки космические, ещё старого образца.
– Ого, Фёдор Тимурович, вот вы динозавр! – Марк смотрел на альбом таким взглядом, будто видел что-то подобное первый раз в жизни. – Вы до сих пор альбомы собираете?!
– Да, а что тут такого? Мне как-то бумага ближе, – генерал-майор смочил палец и показал очередную фотографию, на которой его отец сидел в кресле корабля и смотрел в иллюминатор. – В электронном формате нет души.
– Ну, ваш отец реальным мужиком был! Его, наверное, все уважали.
– Конечно, ты попробуй, послужи как он! – Фёдор Тимурович перевернул лист, показывая две фотографии с коротко подстриженным подростком в военной форме в стенах какого-то здания. – А это я в училище, ещё совсем маленький.
– По вам даже тут видно, что вы генерал будущий!
Переменов рассмеялся.
– Тебе так кажется, потому что ты в нашем училище не болтался, – Фёдор Тимурович ироничным взглядом посмотрел на рядового. – Там каждый лоботряс на генерала был похож.
Но стоило ему открыть новую страничку альбома, как вдруг с лица генерал-майора пропала улыбка, а сам он невольно осёкся.
– А это… – на открытой фотографии улыбалась девушка весьма невысокого роста, к тому же довольно худая, что делало её фигуру очень миниатюрной. Она была одета в длинную чёрную юбку, которая доставала подолом до щиколоток, верхнюю часть тела укутывал роскошный фиолетовый пиджак, а завершали эту картину тёмные туфли на высоких каблуках, в передней части которых находились элегантные союзки, украшенные объёмными бутонами роз. Короткая причёска, представлявшая собой аккуратный и элегантный, но ассиметричный каскад, кожа, имеющая бледноватый цвет, и ребяческое с блеском в глазах лицо лишь подчеркивали какую-то неведомую женскую природу.
– Это ваша жена, Фёдор Тимурович! – воскликнул Марк, заканчивая предложение за генерал-майора.
– Как догадался?
– Ну, для матери слишком молодая, – сказал рядовой. – А вот для жены в самый раз, тем более не знаю почему, но на вас она сильно походит. Как её зовут?
– Лизавета её звали.
– Звали…
– Она умерла от рака лёгких, когда я был полковником, – прошептал генерал-майор, не отрывая глаз от фотографии. – Всего через год появилось эффективное лекарство…
– Ох, соболезную вам, Фёдор Тимурович. Вы уж меня простите, не хочу показаться бессердечным, но мне кажется…
– Я знаю, что не смог бы его купить, – неожиданно вздохнул Переменов, будто бы через силу перелистывая страницу альбома. – Однако это подарило бы хоть какую-то надежду, маломальский шанс…
– Понимаю, – Марк больше не смог выдавить из себя слов. – О, а это тоже вы?
– Тоже я, только усы появились, бороду стал отращивать, – генерал-майор указал рукой на высокого и небритого человека, что стоял возле берёзы, облокотившись на неё. – И в звании уже повыше. Одним словом, уже думал, что король жизни.