Игорь Гаркавенко – Восьмой Глазион (страница 5)
– Я даже забыл, что у вас протез, – удивился Переменов, не в силах осмыслить, что пожал фальшивую конечность. – Но как? Он вообще не отличается от настоящей руки!
– Ага, а знаешь, почему? Температура его кожаной обшивки поддерживается на уровне тридцати шести и шести по Цельсию, поэтому ты ничего и не заподозрил. Каждую неделю я даже стригу на нём искусственные ногти! – Данил Олегович поежился. – Очень рад, что обзавёлся таким. Ну, нам пора!
На этих словах Фёдор Тимурович и Даниил Олегович вышли из кабинета и отправились по узкому коридору.
– Слушай, уж прости старика за отсутствие манер. Ты ведь летишь на Глазион, а я и слова не сказал! Уму непостижимо! – вдруг начал Остатов, положил механическую руку на плечо генерал-майора. – Да не просто как какой-то плесневелый учёнишка, а как главнокомандующий Восточного Округа! Отец бы гордился тобой, Федя!
– Да что уж там, Даниил Олегович? – Еле заметно улыбнулся Переменов. – Здорово это всё, вот только ответственность огромная…
– Конечно, а почему, думаешь, тебе лететь предложили, а не кому-нибудь другому? Как никто иной подходишь!
Через пару минут коридор вывел их в отдельный корпус, в котором находилась испытательная центрифуга.
– В открытый космос выходить, надеюсь, причин не будет, в сурдокамере болтаться нет времени, а вот научиться выдерживать перегрузки – обязательное условие.
– Долго мне крутиться? – Спросил Фёдор Тимурович.
– Всего пару минут. – Даниил Олегович снял очки и протёр их линзы. – Слушай, кажется, я всё никак не исправлюсь. Прими мои соболезнования по поводу отца. Мы с ним были братьями, хоть и жизнь разбросала по разным углам. Таких людей – один на миллион…
– Спасибо, Даниил Олегович.
В скором времени они дошли до округлого зала монструозных размеров, посередине которого стояла металлическим гигантом огромная центрифуга, её плечо достигало в длину несколько десятков метров.
– Вот это да! – Фёдор Тимурович ахнул от удивления после входа в помещение. – Я и не думал, что она такая здоровая!
– Все так говорят, Федя! Ну, давай начнем.
Они поднялись по небольшой лестнице прямо на сетчатую площадку, на которой стояла небольшая капсула с креслом внутри. Фёдор Тимурович догадался, что капсула после фиксирования въезжала в саму центрифугу.
– Залезай сюда, – старичок похлопал по маленькому креслу, однако будущий космонавт не торопился в него лезть.
– А мне обязательно так крутиться? Всё же… – но договорить генерал-майор не успел, ведь Даниил Олегович своей искусственной рукой аккуратно взял его за воротник и, подняв в воздух с невероятной легкостью, положил в кресло, словно котёнка.
– А?! Как вы?.. – Фёдор Тимурович опешил от такой силы пожилого человека.
– Полезно иметь протез как раз для такой работы! – Расхохотался Даниил Олегович и пристегнул генерал-майора ремнями, после чего отдал ему прямо в руки небольшой аппарат на проводе. – Возьми этот пульт и зажми кнопочку. Не отпускай её, пока центрифуга не перестанет крутиться. Так мы сможем понять, что ты потерял сознание.
– А я что, могу потерять сознание?!
– Конечно, а ты как думал? Это даже не американские горки. Ну, чего тянуть?
Фёдор Тимурович хотел что-то сказать, как вдруг капсула закрылась, оставив его наедине с тишиной. Он просидел так несколько секунд, плотно сжимая в руке пульт, но неожиданно снаружи послышался гул, и шар въехал в центрифугу. После этого машина стала медленно двигаться по окружности. После каждого круга капсула раскручивалась всё быстрее и быстрее, в скором времени вышла на такие обороты, что Фёдора Тимуровича стало клонить в одну сторону, благо ремни держали его крепко. Первое время он даже не чувствовал ничего, но лишь спустя несколько оборотов всё его нутро будто стало сжиматься. Картина перед глазами генерал-майора размазалась. Через минуту электродвигатель центрифуги вышел на пиковую мощность, раскручивая Фёдора Тимуровича ещё быстрее. Тут же мужчина почувствовал, что его начинает тошнить, но в ответ на это он лишь плотнее сжимал кнопку на пульте рукой, пытаясь держаться прямо, пока внутри его головы, по его мнению, всё перемешивалось и сжималось…
Скоро центрифуга замедлилась, и капсула остановилась. Даниил Олегович расконсервировал бедного генерал-майора, который был настолько бледным, будто не ел пять дней, после чего отстегнул удерживающие ремни и поднял мужчину из шара.
– Что, как ощущения?
Но Фёдор Тимурович не смог ответить, ведь он моментально сорвался с места и, добежав до ближайшей урны, склонился над нею. В следующую секунду он дернулся, его начало страшно рвать.
– Ничего, считай, боевое крещение прошёл! Завтра продолжим!.. – похлопал генерал-майора по плечу Даниил Олегович, когда тот смог выпрямиться после тошноты. – Скоро полетишь, Федя!
– Ух… Я никогда бы не подумал, что все будет так серьезно!
– По-другому никак, знаешь! И, кстати, бросай курить – на Глазионе сигарет нет!..
…Прошла неделя. Все космонавты были успешно подготовлены к полету, который назначили на одно утро мая. Фёдор Тимурович долго думал, что ему взять в дорогу, но решил выбрать лишь самое необходимое и дорогое для него: одежду, документы, старую коробку с отцовскими шахматами и несколько семейных альбомов с фотографиями, которые на то время считались уже настоящими раритетами. Его даже не удивило, что вся земная жизнь уместилась в одну потрёпанную сумку с надписью «Динамо».
В ночь перед полётом он, естественно, не мог и глаз сомкнуть. Всё нутро генерал-майора разрывалось от ожидания чего-то невозможного, ведь он до сих пор не мог поверить, что вот-вот совершит перелёт на другую планету. Лишь когда показались первые солнечные лучи, Переменов встал с кровати и в последний раз оглядел своё скромное жилище.
Ровно в десять часов утра Фёдор Тимурович шёл в парадной военной форме, начищенных туфлях и белом респираторе по тесным улицам промышленного района города-миллиардника. Он был гладко выбрит – на космических кораблях было запрещено иметь усы и бороду, так как в случае чрезвычайных ситуаций, например, разгерметизации челнока, дыхательная маска должна была плотно прилегать к лицу. Повсюду были вразнобой нагромождены многоэтажки и заводы, от отводных труб которых исходили плотные облака серого дыма. Квартиру он продал, договорившись с покупательницей передать ключи прямо перед его уходом. Хоть он получил за жилище не такие и большие деньги, Фёдор Тимурович уходил с чувством выполненного долга, ведь земные дела его больше не касались, а деньги с проданной квартиры он планировал перевести в глазитокены после прилёта.
Москва тем временем просыпалась. И пусть столица дышала ядовитым воздухом, она оставалась настоящим памятником будущего: над головой пролетали плотными вереницами каскады воздушного транспорта, которые ориентировались по специальной лазерной разметке прямо над огромными домами, а специализированные беспилотные летательные аппараты ловко кружили по широким улицам, торопясь по важным делам.
Генерал-майор прошёл несколько кварталов, пока за очередным поворотом его взору не открылась небольшая площадь, которая была заполнена огромным столпотворением людей. В этом районе часто происходили открытые дебаты, именно здесь, в скоплении домов, собирались неравнодушные люди, лидеры мнений и просто начинающие политики, после чего устраивали порой громкие обсуждения насущных проблем. Каждый приходил сюда по своей причине: кто-то хотел высказаться, а кто-то просто желал набрать больше политических очков. Фёдор Тимурович и сам по молодости смешивался с этой толпой и даже несколько раз выступал. Подобные занятия принесли ему опыт в общении с толпой, однако заниматься политикой ему не хотелось.
В то утро перед собранием, на небольшом ящике, выступал какой-то низкий человек, активно жестикулируя руками и выкрикивая громкие слова. Толпа вокруг него была внушительной, несмотря на ранний час.
– Мы, земляне, всё время своей жизни засоряли и убивали свою планету, даже не задумываясь о последствиях. Природа столько лет терпела наши выходки, пока не взбунтовалась. И что сделали мы, когда жить стало невозможно? Поняли свои ошибки? Нет! Мы нашли себе очередное пристанище – Восьмой Глазион. И сейчас мы делаем то же самое, что и на Земле – уничтожаем дом, но уже не свой, а чужой. Но попомните мои слова: все это не вечно!..
После этих слов толпа, окружившая спикера, взорвалась радостными криками. От точки зрения гражданина: ему начало казаться, будто каждый из выступающих точно догадается, что он собрался лететь на Глазион, поэтому поспешил как можно скорее обойти толпу с края улицы.
– Восьмой Глазион лишь дал нам время, иллюзию того баланса, который был нам необходим в долгие годы, – продолжал человек на ящике, заливаясь багрянцем от почти крика. – Но скажите мне, что произойдет дальше?..
Толпа взорвалась очередным криком и сильно зашевелилась, некоторые люди даже были вынуждены сделать шаг назад. В это же время одна девушка с длинными розовыми волосами, которая была одета в какой-то странный темный комбинезон до коленей и чёрные берцы, при отходе ударилась спиной прямо в плечо проходящего мимо демонстрации Фёдора Тимуровича. Она развернулась к нему лицом, и генерал-майор увидел, что вместо левого глаза у неё красовался большой имплантат-монокуляр в половину лица, позволяющий не только видеть в темноте, но и даже помечать противника на поле боя, однако в мирное время его функционал сильно урезался. Переменова вдруг охватило какое-то пугливое чувство, после чего он, поправив фуражку, поспешил пройти дальше.