Игорь Гарин – Закат христианства и торжество Христа (страница 83)
Великого Вождя нашего народа Иосифа Виссарионовича Сталина не стало. Упразднилась сила великая, общественная: сила, в которой народ наш ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет. Нет области, куда бы ни проникал глубокий взор великого Вождя… Ни один вопрос, с которым бы мы к нему обратились, не был им отвергнут; он удовлетворял все наши просьбы. Память о нем для нас незабвенна…
Вы думаете церковь покаялась за осанну главе бесовского режима, сатурнински сожравшего десятки миллионов граждан собственной страны? Вы думаете, что в период развенчания культа личности иерархи поддержали власть предержащую? Как бы ни так: церковь осталась верна незабвенной памяти своего духовного отца — «Великого Вождя». «Служители культа» остаются преданы «культу» своего духовного Отца-Основателя по сей день… Как я уже писал, в недрах РПЦ все еще бродит идея о канонизации Сталина… Я уже говорил о неразрывной связи РПЦ с органами безопасности. Эта связь восходит к секретной инструкции ВЧК 1922 года, в которой «органам» предписывалось вербовать православных священнослужителей, чтобы они стали «вечными рабами ЧК». Из «Доклада помощника уполномоченного секретного отдела ВЧК об агентурной и осведомительной работе среди духовенства за 1921 год»:
1. Пользоваться в своих целях самим духовенством, в особенности занимающим важное служебное в церковной жизни положение, как то архиереями, митрополитами и т. п., заставляя их под страхом суровой ответственности издавать по духовенству те или иные распоряжения, могущие быть нам полезными, например: прекращение запретной агитации по поводу декретов, закрытия монастырей и т. п.
2. Выяснить характер отдельных епископов, викариев, дабы на черте честолюбия разыгрывать разного рода варианты, поощряя их желаниям и замыслам.
3. Вербовать осведомителей по духовенству предлагается после некоторого знакомства с духовным миром и выяснением подробных черт характера по каждому служителю культа в отдельности. Материалы могут быть добыты разными путями, а главным образом, через изъятие переписки при обысках и через личное знакомство с духовной средой.
Материальная заинтересованность того или иного осведомителя среди духовенства необходима, при том же субсидии денежные и натурой без сомнения их будут связывать более с нами и в другом отношении, а именно в том, что он будет вечный раб ЧК, боящийся расконспирировать свою деятельность.
Правда, способ довольно ненадежный и могущий быть полезным только в том случае, когда объект для вербовки слабохарактерный и безвольный.
Масштабы слияния церковных и чекистских должностей и задач, стоящих перед РПЦ и КГБ СССР, можно оценить по рассекреченной части документов, хранящихся в Центральном архиве КГБ СССР. Это — обязательное включение в церковные организации и делегации «агентов органов КГБ из числа религиозных авторитетов, священнослужителей и технического персонала», которым предписывалось влиять на решения Всемирного Совета Церквей и Христианской Мирной Конференции, а при необходимости, компрометировать некоторых их деятелей. Это — обязательное написание и рецензирование Посланий Патриарха. Это еще составление и передача в КГБ отчетов церковных иерархов, еще — поручения политико-стратегического характера: «В рамках совместного плана со Службой „А“ ПГУ КГБ СССР по оказанию выгодного Советскому Союзу влияния на клерикальные круги Запада через ведущую агентуру органов КГБ по религиозным каналам осуществлялся комплекс акций по воздействию на общественно-политический кризис западноевропейских стран» (1981 г.). и т. д., и т. п.
Слившаяся с КГБ сергианская иерархия была в принципе неспособна заботиться об интересах верующих. В 1961 году руками патриарха Алексия I и будущего патриарха Пимена всё духовенство было полностью отстранено от влияния на хозяйственно-административную жизнь церкви, так что приходские священники стали наемными работниками у сформированных советскими исполкомами «двадцаток» учредителей приходов, каковыми на самом деле являлись не верующие, а зачастую ветераны КПСС и КГБ. В результате по требованию властей так называемая «двадцатка» могла в любой момент закрыть храм или расторгнуть договор с политически нелояльным священником и сделать его по сути безработным. В 60-е годы лишались места пастырского служения даже за то, что выдавали характеристики молодым верующим для поступления в разрешенную Духовную семинарию. А архиепископ Пимен (Извеков), бывший одним из главных проводников внедрения в церкви этого безбожного порядка в 1961 году, получил в награду от социалистической Родины звание митрополита, орден Трудового Красного Знамени и вторую по значимости кафедру — Ленинградскую, а позднее был продвинут в патриархи.
На страницах «Аргументов и фактов» № 8 за 1992 год один из гэбистов рассказал, что почти все сановные церковники «работали либо на Московское УКГБ, либо на союзный КГБ».
Священников, не желавших сотрудничать с тайной полицией, но и не занимавшихся политикой вообще, репрессировали только за то, что они хотели добросовестно исполнять свои пастырские обязанности. Наиболее показателен здесь пример отца Александра Меня, много лет притесняемого своим церковным начальством. И подобных примеров немало. Когда священников и мирян наказывали за «чрезмерную» религиозную активность, Московская патриархия не только не ходатайствовала за них перед родной ей властью, но и отмежевывалась от них, письменно опровергала факты преследований за веру, чем еще больше развязывала руки карательным органам для подавления религии.
Весьма знаменательна характеристика архиереев РПЦ, данная Советом по делам религий при Совмине СССР в качестве отчета перед ЦК КПСС в 1978 году: наиболее положительными для коммунистов являются те «архиереи, которые и на словах и на деле подтверждают не только лояльность, но и патриотичность к социалистическому обществу, реально сознают, что наше государство не заинтересовано в возвышении роли религии и церкви в обществе и, понимая это, не проявляют особой активности в расширении влияния православия среди населения. К ним можно отнести: патриарха Пимена, митрополита Таллинского Алексия (бывшего патриарха „всея Руси“), митрополита Тульского Ювеналия (ныне митрополита Крутицкого и Коломенского), архиепископа Харьковского Никодима…» Неудивительно, что незаконный арест, лишение гражданства и высылку из страны великого русского писателя А. И. Солженицына в 1974 году митрополит Алексий (Ридигер) назвал даже очень «гуманной» акцией советского правительства! Неудивительно, что именно Алексий сменил Пимена на посту патриарха «всея Руси».
Совет по делам религий при Совмине СССР в 1975 г. искренне «радуется» тому, что благодаря проделанной патриархом Алексием работе появилась «возможность воздействовать на будущих служителей культа в необходимом для нас направлении, расширить его теоретические и практические познания в материалистическом духе. А это будет подрывать религиозно-мистические идеалы будущего пастыря: может привести… к пониманию собственной бесполезности как служителя культа». За такие труды одного ордена Трудового Красного Знамени явно недостаточно! Тут и до Знака Почетного Чекиста или почетной грамоты КГБ недалеко (полученной в 1988 году выдающимся иерархом по агентурной кличке Дроздов за особо активную оперативно-розыскную деятельность).
После опубликования комиссией Верховного Совета России части архивных материалов КГБ об агентурном служении высшего духовенства РПЦ под напором гласности Патриархия в 1992 году была вынуждена создать свою комиссию, возглавляемую епископом Костромским Александром, по расследованию фактов сотрудничества представителей церкви со спецслужбами. Но за прошедшие годы эта комиссия не представила никаких следов своей деятельности; обошел молчанием результаты расследований и Архиерейский собор 1994 года. Несомненно, существование патриархийной комиссии имеет (в настоящем времени, так как формально она не упразднена) подлинной целью не раскрытие перед лицом церкви правды о позорных заслугах руководства РПЦ перед «социалистической Родиной», а, напротив, ее сокрытие.
Лидеры Московской патриархии не признают и не отрицают своей многолетней работы на КГБ, полагая, что их некому заставить говорить. Тем самым патриарх и синод снова и снова обнаруживают преступное пренебрежение и равнодушие к пастве, оторванность от народа. Из иерархов церкви лишь Литовский архиепископ Хризостом нашел мужество открыто подтвердить свое агентурное прошлое под кличкой Реставратор.
Уже в хрущевские времена РПЦ поддержала новый «великий почин» большевиков: теперь уже руками сподвижников Алексия началось новое массовое закрытие приходов, духовных семинарий и монастырей, причем наиболее преуспевшие в этом архиереи удостаивались наград и повышения по службе. С 1958-го по 1964 год количество приходов сократилось более, чем в 3 раза! Воспротивившийся этому архиепископ Калужский Гермоген (Голубев) был лишен кафедры и заточен в монастырь на тюремных условиях. Напомню, что при Хрущеве возобновились большевистские гонения на церковь: за 1959–1964 годы были закрыты пять из восьми духовных семинарий, более 50 из 89 монастырей. Только за 1961–1964 годы по религиозным мотивам было осуждено 1234 человека…