Игорь Гарин – Закат христианства и торжество Христа (страница 36)
Что до многочисленных вмешательств церкви в Слово Божие, могу напомнить одно место, взятое из «Откровения святого Иоанна Богослова», заключающего христианский канон. Внимательно вчитайтесь:
И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей;
И если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни, и в святом граде, и в том, что написано в книге сей.
По мнению многих исследователей, ни синоптические, новозаветные, ни апокрифические евангелия нельзя выстроить в единую хронологическую цепочку, поскольку они создавались в разных христианских общинах на основе сложившейся в этих группах традиций и претерпевали изменения по мере необходимости.
Даже датировка канонических евангелий весьма относительна[147]. «Евангелие от Марка» принято считать самым ранним из канонических текстов, хотя церковная традиция ставит его на второе место. Евангелист Марк не состоял в числе двенадцати апостолов и не был непосредственным слушателем Иисуса. Предполагается, что Марк с точностью воспроизвел то, что запомнил со слов апостола Петра, чьим переводчиком он был. По другой версии, этот текст составлен в кругах последователей апостола Павла. Кстати, у Марка ничего не говорится о непорочном зачатии и чудесном рождении Иисуса, а в рассказах Марка и Матфея Иисус не совершал чудес.
«Евангелие от Марка», вероятно, позже легло в основу евангелий от Матфея и от Луки. На «Евангелии от Луки» явно сказалось также влияние апостола Павла, спутником и сотрудником которого был Лука. Схожесть отраженной в трех первых евангелиях традиции и образа Иисуса привела к тому, что ученые назвали их «синоптическими» (сводящимися воедино).
Время создания многих евангелий — конец I — начало II вв. Они появились в разной этнической среде: автор «Евангелия от Луки», по-видимому, образованный грек (Евсевий Кесарийский называет его врачом из Антиохии). Евангелист Матфей был в числе двенадцати апостолов. Он ставил своей главной целью доказать, что Иисус Христос есть именно тот Мессия, о котором предсказывали ветхозаветные пророки. «Евангелие от Матфея» выявляет более тесные связи с иудейскими традициями. Христианские писатели II–IV вв. считали, что Матфей написал свое евангелие по-арамейски, хотя, по другим версиям, оно изначально было написано на греческом.
Первый переводчик Ветхого Завета на латинский язык, Иероним, утверждал, что он перевел с арамейского на греческий евангелие, которое многими считается подлинным «Евангелием от Матфея». Однако канонический текст, по мнению исследователей-текстологов, не может быть переводом с арамейского, хотя в него и вставлены фразы на арамейском языке, в том числе последние слова Иисуса на кресте.
«Евангелие от Иоанна» существенно отличается по содержанию от синоптических писаний и, судя по всему, создано последним из четырех канонических. Хотя его автор знал первые три евангелия (или традицию, лежащую в их основе), но использовал их незначительно: в нем нет описаний рождения, крещения, искушения Иисуса, нет его молений в Гефсиманском саду. Это евангелие ценно тем, что в нем Иисус произносит богословские поучения, большая часть которых отсутствует в других канонических текстах. Вероятнее всего, «Евангелие от Иоанна» было написано в среде образованных христиан (среди мест его написания называют Эфес, Сирию, остров Патмос) как первый образец будущей христологии. Более-менее общепринятая его датировка ок. 125–130 гг. В отличие от трех предыдущих, «Евангелие от Иоанна» признавалось далеко не всеми христианскими общинами.
Христианская церковь тщательно маскировала проблему авторства евангелий — в частности то, что четвертое евангелие, приписываемое Иоанну из Зебедии, скорее всего ему не принадлежало: даже в свидетельстве на сей счет всезнающего Иринея Лионского Иоанн из Зебедии спутан с пресвитером из Малой Азии, которого также звали Иоанн. Большинство современных ученых-библеистов утверждают, что Иоанн из Зебедии по ряду веских причин не мог быть автором четвертого евангелия.
В первые века существования христианства разные группы отдавали предпочтение разным текстам, и множество вариантов «Благой Вести» вызывало постоянные споры между проповедниками. Распространение христианства в разной этнической и социальной среде, а также влияние нехристианских верований и философских систем неизбежно вело к существенным расхождениям между отдельными группами христиан и их писаниями. Это главная причина, по которой более позднее принятие христианского канона потребовало согласования и редактуры существующих текстов, а также отказа от всех иных версий, не подчиняющихся канонизированной христологии.
Послания, приписываемые апостолам, созданы в разных христианских общинах поколением, пришедшим на смену ученикам Иисуса: они явно отражают ситуацию более позднюю, чем писания апостола Павла. Как я уже говорил, апостольские имена потребовались анонимным авторам для того, чтобы священным авторитетом закрепить новую систему правил, регулирующих внутреннюю жизнь христианских общин.
Как мы увидим далее, процесс отбора канонических текстов составителями Завета был сложным, потому что отдельные общины почитали разные писания и, кроме того, даже близкие версии отличались разной передачей отдельных эпизодов жизни Иисуса и интерпретацией отдельных его речений.
Перечень неканонических книг очень велик: более 15 евангелий, в том числе — от евионитов, ессеев, евреев, египтян, Евы, Марии, Никодима, Петра, Филиппа, Иуды, псевдо-Матфея, протоевангелие Иакова, тайное евангелие от Марка, арабское евангелие детства Иисуса, евангелие детства от Фомы, евангелие Маркиона, явно производное от евангелия от Луки, а также папирус Эджертона (неканонический отрывок из евангелия от Иоанна)… К этому списку можно добавить около 15 разных «Деяний», Апокалипсис от Петра, Откровение пресвятой Богородицы и другие тексты.
Кроме евангелий, во II в., когда канон еще не был определен, широкой популярностью пользовались сочинения «апостольских отцов», считавшихся учениками первых апостолов. К ним относятся послания, главным образом посвященные идее, согласно которой Иисус был не просто Христом (Мессией), но именно Богом.
Большой интерес представляет также «Дидахе», или «Учение двенадцати апостолов» — устав ранних христианских общин и наставления в богослужебной и бытовой практике. На протяжении двух веков эти сочинения принимались христианской церковью в качестве равноценных новозаветному канону. В большом ходу были также апологетические сочинения, имевшие целью убедить Рим в пользе христианства.
Я не убежден в том, что канонические евангелия превосходят по достоверности все остальные исторические документы I–IV вв., потому что написаны при жизни непосредственных участников и очевидцев описываемых событий. Во-первых, я не вижу оснований для такого утверждения, потому что оригиналы других документов появились одновременно с ними. Во-вторых, огромное количество альтернативных текстов, например гностических евангелий, многие из которых написаны отнюдь не анонимами и во многом совпадающие между собой, не умаляют, а дополняют и обогащают наши представления об Иисусе.
После принятия канона некоторые первохристианские тексты были причислены к апокрифам[148] — текстам, которым либо вообще нельзя доверять, либо можно принимать их только частично. Аналогичным образом гностики доверяли далеко не всем каноническим книгам. К примеру, «Послания Павла» в гнозисе не являются авторитетными, несмотря на то, что Павел имел посвящение в гнозис.
Как канонические евангелия, так и гностические тексты изначально предназначались для тех христианских общин, в которых они были созданы и отражали уровень понимания соответствующей «школы» — так сказать, «местные особенности», общинный контекст. Естественно, выход этих текстов на общецерковный уровень стал для канонических текстов возможным лишь после их соответствующего «причесывания». Этим канонические евангелия отличаются от гностических, дошедших до нас в первозданном виде.
Недостаток любого канона состоит в том, что он не выдерживает напора времени — создателям новых канонов давно пора усвоить этот факт, а не трепетать при виде того, как рассыпаются их детища, задуманные впрок и навеки. Мне легко понять чувства братии, видящей свое предназначение в вечном сохранении воздушных замков, но неизбежность падения всех «неприступных крепостей», когда-либо созданных человечеством, является более непреложным фактом, чем историческое и временное, объявленное вечным. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить сонм греческих богов или потрепанные мумии египетских фараонов.
Библиотека Наг-Хаммади
Надо отдавать себе отчет в том, что официальная доктрина христианства, принятая на I Никейском и последующих соборах, основана на мнениях нескольких десятков человек клира с определенным складом сознания, которое я бы назвал тоталитарным. Именно по этой причине, всё, что не укладывалось в эту доктрину, автоматически исключалось из христианского учения. О тоталитарном подходе и суровости запрета на «еретические тексты» свидетельствует тот факт, что все копии этих апокрифов были безжалостно уничтожены еще в начале Новой эры. Лишь по счастливой случайности до нас дошел единственный экземпляр собрания этих текстов, спрятанных от уничтожения еще в древние времена. Я имею в виду бесценные папирусы, найденные в Наг-Хаммади. Большая часть первых книг христианства была безжалостно уничтожена — точно так, как в период колонизации Америки варварски сожжены почти все индейские тексты, а говоря точнее — уничтожена духовная культура инков, ацтеков и многих других американских племен.