защитой,
Это замок, который на муки любые рассчитан,
Он пропитан весь кровью и болью, как Вероники
одежды…
И тогда наконец этот образ рождается, это лицо, словно
проблеск надежды,
Возникает из глуби времен, эти губы, которые не говорят,
И глаза эти, что погружают в тебя свой задумчивый
взгляд,
Человек этот странный, который становится
Господом Богом,
Иисус, еще более тайный, чем стыд, и поведавший
сердцу о многом.
Если ты попытался забыть договор, что тогда заключил,
О несчастный Верлен, как же ты не умел рассчитать
своих сил!
Где искусство – добиться почета со всеми своими
грехами?
Их как будто и нет, если скрыть их сумели мы сами.
Где искусство – по мерке житейской, как воск,
Евангелье мять?
Грубиян безобразный, ну где тебе это понять?
Ненасытный! Немного вина в твоем было стакане,
но густ был осадок на дне,
Тонкий слой алкоголя – и сахар поддельный в вине,
Было сладости мало – но желчи хватало вполне.
О, как винная лавка редка по сравненью с больничной
палатой!
И как редок печальный разгул по сравненью с твоей
нищетою проклятой!
Двадцать лет в Латинском квартале была она так
велика,
что скандалом казалась скорей.
Нет земли и отсутствует небо, – ни Бога нет, ни людей!
И так до конца, покуда тебе не позволено будет
с последним дыханьем
Погрузиться во тьму, повстречаться со смертью согласно
с твоим пожеланьем:
У проститутки в каморке, прижавшись лицом
к половице,
В наготе своей полной, подобно ребенку, когда он
родится.
Он был матросом, не взятым на борт корабля
и внушающим местным властям опасенье.
В кармане его – табака на два су, билет до Парижа,
бельгийская справка из мест заключенья.
Теперь он моряк сухопутный, бродяга, чей путь
километров лишен.
Адрес – не установлен, профессии – нет. «Поль Верлен,
литератор…»
Известно, что он
В самом деле стихи сочиняет: но Франс к ним суров,
и потом вслед
за ним повторяли:
«По-французски пишут затем, чтобы вас понимали».
И, однако, настолько забавен чудак, что однажды его
описал он в романе своем.
Для студентов же этот чудак – знаменитость, его
иногда угощают вином.
Но вот то, что он пишет, читать невозможно
без раздраженья:
Он нередко размер нарушает, слова у него не имеют
значенья,
Не для него литературные премии, не для него
благосклонной критики взгляд.
