Игорь Гардер – Юность (страница 46)
— Моя младшая уже нацелилась на него, тяжело будет ее остановить, — произнес один из орков, что не отличался особой сообразительностью. В совете старейшин он находился из-за того, что был черным орком и в силу своего возраста.
— Это женские дела, и не нам с вами туда лезть. Но своим я скажу, чтобы они обратили внимание на молодого перспективного черного орка.
— А что, достойный сын своего рода: высок, крепок, даром не обделен. Да и в материальном плане у него все хорошо.
— Я бы даже сказал, замечательно: сто десять молодых варгов и один хорг, не считая земли.
— Вы обратили внимание, что он вархар? И до меня дошли сведения, что стал он им заслуженно, а не в силу своего происхождения.
— Надеюсь, он в деда пошел, а не в отца?
— Тут не все так просто. Хоть его отца и изгнал дед из семьи, но совет клана не изгонял его из нашего клана…
— Точнее, не успел, — перебил говорящего другой орк.
— Да, мы не успели, его и его избранницу…
— Эльфийку, — вновь перебил все тот же орк.
— Ее отец подло убил его и ее, причем его он посадил на кол и смотрел, как тот умирал…
— Сильный был орк, шесть дней бился со смертью и таки дождался, когда мы с его отцом пойдем и вырежем всех подлых убийц. Если ты считаешь, что кто-то обесчестил твой род, приди и убей его. Не можешь сам покарать — позови друзей. Но подсыпать снотворного и напасть на спящих, а затем пытать и лишь на третий день посадить на кол… Хотя чего можно ожидать от эльфа, что собственной беременной дочери вспорол живот и дитя бросил к ногам. Это верх бесчестья, — возмущенно говорил старый орк и на последних словах в гневе бросил кувшин на землю. — Я жалею лишь о том, что мы его и всех, кто был с ним, убили сразу, надо было живьем на кусочки резать, а затем похоронить и могилы осквернить.
— Все, успокойся! — произнес рядом сидевший орк и похлопал старика по плечу.
— Главное, мы их род вырезали на глазах у нашего собрата, что умирал на колу. Знаете, я никогда ни до, ни после этого не убивал женщин и детей. Но не жалею, раз они все смотрели и ничего не сделали, даже не ушли. Значит, виновны и заслуженно понесли кару.
— А…
— А дальнейшую судьбу младенца решал его дед…
Старики еще долго сидели и вспоминали те роковые события, из-за которых их клан распустили и лишили земли, скота и самого клана. Но никто из них не раскаивался в содеянном, и сейчас они пасли свой скот на землях, что принадлежали тому, кто убил собственную дочь и ее мужа.
Глава 15.
Мне не дали долго скучать, зачастили представительницы прекрасной части орочьего народа, и все строго по делу. Коврик поменять один на точно такой же, воду в кувшине двенадцать раз за час. Хотя стоит отметить, что больше пяти орчих в шатре одновременно не находилось, а если появлялась шестая, то она с какой-нибудь из дам, что находились внутри, исчезала, а возвращалась одна из них, зачастую в новой одежде. Эти дамы спешили выполнить любое мое пожелание, плюс демонстрировали свою красоту. Все было прилично, но мы с вами взрослые люди и знаем, как дамы, соблюдая все рамки приличия, могут сотворить такое, что шарики за ролики закатятся и не вернутся. Этим чертовкам хватает лишь глазками стрельнуть, плечиком повести и пройти так, как могут лишь они, когда им что-то надо от нас.
Надо ли говорить, что чувствовал я в теле молодого орка, у которого спермотоксикоз, в окружении и под обстрелом из всех женских орудий. Скажу лишь, что еще немного — и я завыл бы, залаял и кого-нибудь съел. Сдерживало меня лишь то, что в голове я далеко не подросток, а довольно состоявшийся муж и даже отец двух карапузов, поэтому в курсе, к чему может привести такой порыв, особенно когда ты не знаешь ни нравов, ни обычаев.
Я делал попытки узнать обычаи и традиции орков, когда учился, ибо понимал, что мне с ними жить и, значит, по-орочьи выть. Но мои желания и планы разбились о реальность: если и есть где книги с этим самым описанием, то не там, где в меня вбивали военную науку. Местная библиотека насчитывала охренительное количество книг, но все о войне, тактике или содержали скрупулезные описания того или иного сражения, воспоминания полководцев всех мастей и расцветок кожи. А выискивать информацию о традициях по крохам из описания сражений — это не наш путь. Да и откуда у меня столько свободного времени могло нарисоваться для перелопачивание большого объема текстов.
Вот и приходилось держаться из последних сил и потихонечку местное пиво глушить, периодически задирая глаза вверх, ибо только там орчих не было. Небо услышало мои безмолвные молитвы и прислало мне на выручку орков. После обеда, когда я готов был лезть на стены шатра, ко мне вдруг началось паломничество авторитетных орков, и многие из не только хотели со мной здороваться, кое-кто предлагал нанять как их, так и их отряды. Хорошо, что мне хватило ума отложить разговор о найме на завтра, а лучше на послезавтра, но так, чтобы никого не обидеть. Делал я это из-за того, что мысли не могли собраться в кучу, а в таких делах нужен относительно здравый смысл и желательно трезвый расчет. А с учетом того, что творилось кругом, и тем, что я за жидкость принимал, у меня в данный отрезок времени не было ни того, ни другого в наличии.
Как показало время, желающих было явно в разы больше чем мест в моем отряде. Капиталисты говорят: «Больше народа на одно место автоматически снижает тарифную ставку», то есть можно платить меньше за те же услуги, но, к сожалению, не в моем случае. Тарифная ставка не позволит никому платить меньше, больше можно, а меньше нельзя. Я не безжалостный эксплуататор орочьего народа, но и не добрый самаритянин, так что будем балансировать, чтобы и орки были сыты, и кошелек звенел. Да и, как говорится, нанимаю я чужих, а плачу родными монетками.
Медленно, но верно алкоголь и жара делали свое дело по лишению меня остатков здравого смысла, которым, будем говорить честно, я не всегда блистал. Да и с каждым, кто приходил, требовалось выпивать за здравие богов. К вечерней зорьке мое состояние можно описать случаем из жизни моего земного деда. Когда его начальство заподозрило в непотребном состоянии и попросило пройтись по одной из доске, он ответил: «Для вас — по всем». Так и я — уже балансировал на грани во всех смыслах этого слова и мог пройти лишь по всем доскам сразу. Дальнейшие события воспринимал сквозь дымку алкогольных паров, что начисто лишали здравого смысла и пробуждали зачастую довольно-таки стадное чувство юмора, порой непонятное даже тому, кто находился под парами и сам творил, не зная что. Так и я: помню, ято от меня требовали сделать какой-то выбор из различных украшений, в центре которых стояли фигурки быков и волков, но вот не помню, зачем и почему. Помню, что я лишь сгреб все в одну кучу и громко посылал всех в пешее эротическое, мне в тот момент показалось это веселым и страшно умным поступком.
— Что будем делать? — спросил один из старых шаманов, входивший в совет хранителей, делая затяжку из костной трубки. — Мы обычно не вмешиваемся в жизнь орды, но тут случай особый. Один из орков оскорбил наши устои и традиции, но тут не все так просто. Если мы его покараем, все наши усилия по возвращению части родов пойдут прахом. Я сейчас не только про изгнанных, которые обитают на границе, но и про других орков, многие из них потомки изгоев. — Сделав затяжку, он передал трубку сидевшему рядом.
— Карать! Где это видано, чтобы какой-то молокосос так вел себя. Пусть другим будет наука. Но карать можно по-разному. Пусть покажет себя в круге. Так мы и покараем наглеца, и он останется жив, а значит, наши усилия не пропадут даром. — Орк передал трубку дальше.
— Я не могу принимать решения. Во мне сейчас говорит не голос разума, а кипит гнев, — произнес внешне спокойный шаман. — Всем вам известно, что одна из женщин моего рода положила свое ожерелье к его ногам, как, впрочем, и другие девушки орды. Но он не выбрал одну из них, он взял все пять ожерелий, тем самым поправ наши традиции. Каждый знает, что ожерелье может быть поднято орком лишь однажды, и это было сделано. А это значит, что никто из претенденток не сможет больше никому предложить его, — сказал он и передал трубку, так и не сделав ни одной затяжки.
— Я уже не молод, далеко не молод, — взял слово абсолютно седой шаман, чью спину согнула старость. — Раз он сделал выбор, то это его выбор и последствия тоже. Девки сильные, красивые, и приданое у них хорошее, а значит, найдутся те, кому не понравится их выбор, да и он сам. Вот пусть и постарается удержать в руках все пять ожерелий, а затем постоит в круге до тех пор, пока не упадет. Будет ему наука, а другим урок.
— Все мы знаем, что смерть забыла о вашем существовании, учитель, но к счастью, старость, согнув вашу спину, не затронула ясность ума, — произнес шаман принимая трубку и почтительно кланяясь. — В общем, я согласен, пусть покажет себя во всей красе, и тогда награда будет ждать своего героя.
Глава
Я сколько живу, всегда говорил, что утро добрым не бывает. Так и сейчас: я встал со страшной головной болью. Мысленно поздравив себя с первым похмельем в этом мире, стал тщательно обыскивать доступное для меня пространство в поисках жидкости, которой можно утолить жажду, заодно пообещав в очередной раз бросить пить, курить и начать спортом заниматься.