Игорь Гардер – Юность (страница 41)

В опекунате мне мозг выносили добрых четыре часа. Они меня ждали и приготовили подробный отчет за все это время. Два десятка бухгалтерских книг, по каждому году отдельно. Не книжечек, а книжищ, мать их так. Каждая из них была полметра на полметра и высоту столько же, исписанные аккуратным мелким почерком, но так, что была понятна каждая циферка и каждая буковка. Как заверили меня, это лишь бухгалтерские выкладки, где лишь сухие цифры, но есть еще и сопроводительные документы к каждому бухгалтерскому отчету, где подробно описано, что, где и у кого приобретено. Я честно поначалу пытался понять хоть что-нибудь, но, открыв книгу, увидел там фигу. Как же другие попаданцы, что открыв любой отчет, сразу находили нестыковки и финансовые махинации? Или они досрочно закачивали аудиторские курсы? Ну а я, как полный «аудит» на всю голову и другие части тела, быстро понял: если что здесь и не так, то я хрен что найду, даже если исчезло 99 % процентов дохода. Хотя, судя по итоговым суммам за каждый год, доходы превышали расходы, что уже само по себе хорошо.

— Сдаюсь! — Я захлопнул книгу.

— Может, вам нужно объяснить? — с улыбкой победителя произнес чиновник.

— Вы сколько лет учились? — спросил я, глянув на него — Я так подозреваю, не один день и даже не два дня, и что-то мне подсказывает, что вы не сможете за пять минут объяснить.

— Ваша правда, за пять минут не объяснишь то, что это дитя живоглота изучало пять лет и так ничему не научилось, — прикрикнул он на своего помощника. — Но вы всегда можете заказать аудиторскую проверку, в любое время. Копии всех документов ежемесячно отправляются в имперскую канцелярию и к вашему личному помощнику. Последние опечатаны, и без вас их никто не имеет права вскрывать. И не беспокойтесь, вы контору очередной проверкой не испугаете, они у нас регулярные, как внешние, так и внутренние. Честь, знаете ли, превыше всего, — произнес он последнюю фразу с достоинством и явными нотками гордости.

Действительно, честь превыше всего, особенно когда она оплачивается чистым золотом. Книги отправили обратно в центральный офис, их специально присылали для меня. Все остальное время я потратил на оформление банковского счета для получения денежек и их хранения. Хоть здесь все прошло по канонам фантастического жанра, где в банке работали исключительно гномы, вежливые и с каменным спокойствием на лицах. Там же я получил и пять золотых из десяти мне положенных на ежемесячное содержание. Все деньги я решил не снимать, как-никак вечерком собрался к не самым праведным людям в империи, так что глупостью было брать с собой все деньги, если не украдут, то могут пропить и прое… как в прямом, так и в переносном смысле слова.

Номер в гостинице среднего звена мне обошелся в серебряную монетку за сутки со стойлом для хорга. Собачек я разместил в номере, несмотря на ворчание хозяина, которое я тупо проигнорировал. «Да кто ты такой? Так, быдло мелкослужащее, а я благородный офицер имперской армии». Вот с таким видом я и прошел мимо него, толкнув носильщика, чтобы тот не стоял развесив уши, а показал мои апартаменты.

Оставив собак присматривать за моим имуществом и скинув доспехи, я переоделся в штатское. У местных барыг подобрал себе более-менее приличную одежду, за что еще пришлось платить. Ну а дальше меня ноги уже сами несли в ближайшую пивнушку, как говорится, душа требовала сначала свернуться, а затем развернуться. Ну и развернулась и затем свернулась с недовольным видом. Пить ради того чтобы напиться, смысла нет и желания. Так, посидел за столиком понаслаждался холодным пивом, послушал уличного музыканта. Ничего так пел, под пивасик с раками пойдет, а затем пошел… Нет, в обитель разврата, а в кондитерскую. Вот там я оторвался по полной и душой и телом, тут тебе пирожные всех сортов, расцветок и размеров. Я все-таки стал сладкоежкой, да и трудно жить в мире, где даже сладкий чай можно попить лишь в кондитерской.

А вот с наступлением сумерек, сытый и довольный, я уже отправился предаваться разврату. Глянул на местных красавиц: вроде и симпатичные, и ухоженные, да и заведение не из дешевых, хоть и не элитное. Для элитных я мордой лица не вышел, а с этими что-то меня в душе коробило. И как-то не захотелось пахать на местном поле, где все перепахано вдоль и поперек и не один раз за вечер. К сожалению, это жизнь, а не любовный роман, где в притоне можно встретить чистую и непорочную девушку, что ждет лишь тебя. Ладно, никогда в жизни не ходил по проституткам и нехрен начинать, жил без них и дальше проживу. К себе в гостиницу я, конечно, не вернулся, а пошел дальше пиво пить и смотреть уличные представления, благо на площади кого только не было: и жонглеры, и фокусники, и даже карманники в изобилии. Правда, в моих карманах никто не пытался навести порядок, но я за это не в обиде. Зато отдохнул без приключений на пятую точку и не словил венерическую болезнь, что само по себе хорошо.

Весь следующий день и ночь я провалялся в кровати на белоснежных перинах. Просто тупо лежал, балдел, попивая чай и поедая в огромном количестве сладости прямо в кровати. Поднимал я свою пятую точку лишь для отправления естественных нужд да выгуливал псов, им тоже надо периодически ходить по нужде.

Но я был бы не я, если бы не нашел неприятности. Хотя, если честно, я их не искал, да и зачем, они сами справляются с этим на отлично. Один юнец благородных кровей перебрал храбрила и посчитал себя до такой степени крутым и бессмертным, что полез в драку с орком. Напиток этот продается в любом винно-водочном отделе.

Так вот, поводом для недовольства был сущий пустяк: я не ответил на его приветствие. А с какого перепуга я должен раскланиваться с каждым встречным-поперечным. Я понимаю, ответить на приветствие прохожего на улице, но не в отхожем месте, где тебя приветствует не пойми кто и при этом, извиняюсь за мой французский, срет.

А что, вполне адекватная причина для конфликта для быдлана. Как всем известно, быдланы водится во всех слоях общества. Так вот сей представитель быдланской прослойки общества перегородил мне проход и пытался что-то там мычать про честь, достоинство и все такое. Честно, я его просто проигнорировал, сделал свое дело и пошел себе дальше, ну чирикает себе воробушек и пусть чирикает. Но сей факт его почему-то оскорбил еще больше. Как он разорался! Даже выскочил вслед за мной, громко крича и делая страшную морду лица, может, это и было бы странно, если бы не было так смешно. Он бежал и натягивал на ходу портки, роняя то оружие, то что-нибудь из вещей, а затем еще и полез драться, не завязав завязки на штанах. Я лично не собирался вступать в словесную дискуссию и, недолго думая, отправил его в нокаут. От мощного удара в челюсть он улетел к стене и сполз по ней вместе со штанами, хотя штаны спустились немного быстрее его пятой точки. Я не знаю, чего он добивался, но зрителей он собрал и позором обеспечил себя надолго, и, судя по комментариям, ему особо нечем было гордиться.

Я думал, он проспится и утром свалит по срочным делам от позора подальше. Ан нет, он решил покарать наглеца в моем скромном лице, да еще прилюдно и с пафосом. Вызов принесли не просто секунданты, а в сопровождении трубадура и двух барабанщиков. Так вот, глашатай вызов зачитывал, стоя под моим окном, и надрывал горло изо всех сил, чтобы услышало как можно больше народа. Если опустить все возвышенные эпитеты, смысл сводился к простой фразе: «Леопольд, подлый трус, выходи, драться будем трое на трое!» И сообщалось место, где меня будет ждать сей рыцарь со своими друзьями. Да, юноша оказался рыцарем, что совсем недавно получил шпоры и другие рыцарские атрибуты. Так вот, он ждал меня не где-нибудь за домом в подворотне, а на местной арене, где проводились мероприятия такого порядка. Там, дескать, и места для зрителей есть, а для проигравших скорая медицинская помощь.

После такого вызова у меня не оставалось дороги назад, пришлось принимать вызов. «Ладно, сам напросился, будет вам ледовое побоище с мордобоем» — ворчал я, одеваясь в доспехи и одевая псов. К месту встречи я приехал при полном параде: на хорге, в доспехах, в сопровождении двух боевых псов в полном боевом обмундировании.

— Извините, мне тут вызов бросил один придурок благородных кровей. Так куда мне пройти для того, чтобы сделать из него отбивную? — поинтересовался у двух стражников, что стояли недалеко от здания.

— Так вам сюда, — Один из них махнул рукой на здание, повернувшись лицом. — Сэр, надеюсь, у вас документы с собой? — встрепенулся он и перехватил оружие.

— Руки чистые? — спросил я строго, с серьезным лицом доставая документы. Это не шутка, а проза жизни. Бумага-то не ламинирована, на ней очень хорошо остаются следы грязных рук.

— Не извольте беспокоиться! Чистые. — Стражник продемонстрировал ладони.

— Тогда смотри! — Я протянул ему свиток.

— А молодой петушок докукарекался! — Увидев мой взгляд, он слегка осекся. — Ой, извините!

— Я так понял, петушком ты не меня назвал? — спросил я, слегка наклонившись.

— Никак нет! — ответил он, встав по стойке смирно. — Господин сотник второго ранга! — последнюю фразу он добавил, я так понимаю, для своего сослуживца. — Я имел в виду, что десятник тяжелой рыцарской конницы не имеет права нападать или вызывать сотника орочей сотни. И я должен доложить своему начальству, чтобы они провели расследование.