Игорь Фёдоров – Волк (страница 13)
Вася стоял, гордо расправив плечи, глаза светились. Мне показалось, что у него все сложится хорошо.
– Не надо в лучшем виде – просто и без почестей, сожги или закопай в лесу.
А то, как бы до смешного не дошло.
Василий улыбнулся и кивнул.
– Извини, – сказал я Ринатику.
– Ничего страшного, но немного надо поднажать.
Маршрутка дернулась с места как ошпаренная. За давно немытым окном замелькали березы, осины и сосны. Поселок остался за спиной, вместе с моим лучшим другом Васильевым. Я аккуратно держал коробку на коленях, как если бы это была хрустальная ваза древнейшей китайской династии.
– Серега, – извиняющимся тоном обратился ко мне Ринатик, – у меня тут дочка приболела. Я попросил Звягинцеву…
– С твоей дочкой уже все хорошо, – я изобразил что-то вроде магического жеста рукой.
Он улыбнулся:
– Спасибо большое.
Слепая вера…
А вдруг?
Выполню ли я свое обещание, данное Васе, который все еще стоял на остановке и энергично махал мне рукой, становясь в размерах все меньше и меньше. Вернусь ли я через пять лет вселять в людей веру и надежду. Сеять доброе и вечное. Глядя на улыбку водителя, я решил не отметать такую возможность, как вариант. Как вариант один из многих. Но сейчас, на ближайшие пять лет, у меня были другие планы.
Хорошие и не очень.
О Васильеве и Тимофееве
За окном и вправду шел снег, а ветер направлял его, чтобы каждая снежинка легла на свое место. Тимофеев дернул струну, и колыбельная для дочки Васильева закончилась. Новоиспеченный отец посмотрел на друга с удивлением.
– Сам сочинил?
Скрывая довольную улыбку, Тимофеев отложил гитару.
– Вчера не спалось.
– Классно получилось.
– А у меня по-другому и не получается.
Маленькая Васильева, только сегодня выписанная из роддома, тихо спала. Отец все никак не мог налюбоваться ребенком.
– Наверно, это единственное в моей жизни, что я сделал хорошо.
– Хорош прибедняться. Вспомни, сколько ты преступников поймал.
– Ни одного.
– Во-о-от. Боятся они тебя.
Тимофеев налил водку по стопкам.
– Не будь тебя, весь поселок погряз бы в криминале.
– Да я вообще не понимаю, зачем здесь нужен участковый, – Васильев поднял стопку, – Ваську да Степаныча успокаивать.
– Да хотя бы их.
– Скучно.
– За отца! – провозгласил Тимофеев.
В комнату вошла жена Васильева.
– Давно ребенка-то усыпили? – с укором спросила она.
Тимофеев показательно шлепнул себя по губам.
– Молчу, молчу.
Васильева-старшая взяла на руки Васильеву-младшую, и обе женщины удалились в спальню. Тимофеев посмотрел им вслед и с грустью опустил глаза. Это не ускользнуло от Васильева, но вида он не подал.
– Надо к Петровне заехать, пока не закрылась, – предложил он, – потом сразу к Митрофанову и так – по цепочке.
– Ваську беспокоить не будем, – сказал Тимофеев.
Они поехали на автомобиле Тимофеева к Петровне в сельпо, и в подсобке выпили с хозяйкой за здоровье новорожденной. Потом заглянули к Митрофановым, благо те жили по соседству. Потом к батюшке, после чего очередность посещения земляков у них стала разниться. Но мимо Васьки не проехали, уважили. За руль садились по очереди, решив, что так будет лучше. Ближе к ночи оставался только Кузнечик.
Ехали не спеша, но автомобиль виляло из стороны в сторону. Снегопад тоже не облегчал поездку. Здравый смысл подсказывал, что пора прекратить это занятие, дочка и так здорова на радость родителям. Но как же не заехать к Кузнечику?
– Давно хотел спросить, – заплетающимся голосом прошептал Васильев.
– Выкладывай, – отозвался Тимофеев, вглядываясь в лобовой стекло, за которым ничего не было видно.
Тема была деликатная. Васильев прокашлялся и тут же забыл, что хотел спросить. Как-то неудобно получается, но что-то надо было говорить.
– Славик.
– Ну.
Вдруг картинка все-таки появилась.
– Ты почему на мою жену сморишь?
Тимофеев удивленно посмотрел на него.
– А что, нельзя?
– Да нет, братан. Хочешь – смотри. Но все же… Почему?
– Тебе правду сказать? – невесело усмехнулся Тимофеев.
Оба не заметили, как автомобиль увеличил скорость.
– Ну естественно, правду. Я тебя за это и уважаю, за правду.
Тимофеев вздохнул.
– Потому что я ее люблю.
Тут раздался грохот. Друзей бросило вперед. На их счастье сработали подушки безопасности.
– Кажется, приехали, – засмеялся Тимофеев, вытирая с губ кровь.