Игорь Филиппов – Человек и собака. Взаимная дрессировка (страница 8)

Убираю куропатку в рюкзак и не могу отделаться от назойливой мысли об удивительной дальности причуивания Вегой куропачьего выводка. Надо бы замерить, но как это сделать? Шагами? Однако, по прямой в нашей местности не пройти: надо обходить всякие препятствия. И тут выплывают из памяти слова одного из героев книги Алексея Ливеровского: «…мы моряки – всё нам пустяки!» Моментально приходит решение: оставить поиски удравшего выводка, вернуться назад на ту сопку, где Вега стояла на задних лапах, уловив струйку запаха, и, разматывая спиннинговую леску, длина которой на катушке мне точно известна, осуществить замер. Около часа болтаемся между сопок, разматывая, отмеряя, сматывая и снова разматывая. Вега, окончательно сбитая с толку, озабоченно посматривает на меня: «Ты в своём уме, партнёр?! Надо же идти дальше, искать запахи куропаток, стрелять»… Замер и грубое применение теоремы Пифагора даёт потрясающий результат: Вега причуивает выводок куропаток на дистанции 180 метров!

Очень довольный, возвращаюсь в лагерь. Старый возится у костра, готовя завтрак. Спешу поделиться с ним результатами измерения. Дружище, конечно же, удивляется, но при этом как-то ещё и хитровато смотрит, как будто тоже хочет чем-то удивить. Зовёт на берег, где демонстрирует пойманную рыбу. Да! Повеселился Старый от души! Больше двадцати красавцев гольцов посверкивают во мху между камнями. В этой груде серебристых рыб золотисто выделяется крапчатый бок приличной кумжи, пойманной Старым на спиннинг, на тяжёлую самодельную красно-медную колебалку. А мне и сфотографировать-то нечем…

Показательная стрельба

Довольные результатами похода, размягчённо сидим у костра, завтракаем, долго пьём крепкий чай, потом сладко закуриваем, неторопливо беседуя о нашей чудесной вылазке. Тогда мы ещё и не знаем, что чудеса-то не закончились!

После удачного дуплета из-под Веги

Старый рассказывает об этом месте, о ручьях и озёрах. И как-то так у него получается, что место это – совсем не простое: несколько Гольцовых озёр соединяются ручьями – протоками вкруговую, а из нашего, где мы заночевали, вытекают два ручья, стремящиеся аж к двум разным рекам. Один ручеёк бежит на запад, к реке Средней, которую мы преодолевали, а другой ручей – к системе реки Большой Тювы, на север. Поэтому эти озёра – дважды верхние, и рыбы здесь много!

Хорошо посидев и всласть побеседовав, укладываемся, тщательно заливаем костёр, пока не убеждаемся, что угли больше не разгорятся. И снова Старый находит поговорку: «Уходя, затушил уголёк – лес сберёг!» Прибираем место ночёвки, очищая от бумажных обрывков, пустых консервных банок… прячем всё это под камнем. Снимаем с нескольких валунов пласты мха и прикрываем кострище. Вот теперь никто не заметит, где мы ночевали. Это закон!

Полдень. Начинаем движение к дому. Минуем памятный распадок, где я счастливо выбил из стаи двух птиц, подходим к низкой кудрявой сопочке. Стараемся, сохраняя высоту, обойти её по склону. Наблюдаем оживлённое поведение Веги: хвост работает вертолётным винтом, а нос ходит туда-сюда. Минуем небольшие кустики березняка, и тут, перед небольшим открытым болотцем, собака чётко стаёт. Сдёргиваю рюкзак, слыша комментарий Старого: «Нубля, сейчас стрельба пойдёт!» Дружище оказывается прав, стрельба как в тире: шесть выстрелов – шесть птиц. И всё это минуты за три, не больше. Все куропатки взлетают как по заказу, строго по очереди, почти из-под ног, в угон. Последнюю птицу стреляю с одной руки, так как в левой руке несу пару куропаток. Старый только восторженно крякает после каждого выстрела. Зрелище для него, я думаю, удивительное! Собака работает прекрасно, сделав три чётких стойки и согнав ещё трёх на потяжках. Потом, тщательно обыскав ближайшую местность, подходит к нам, докладывая, что птиц больше не наблюдается. Укладываю куропаток в рюкзак, перекуриваем и идём дальше.

Минут через десять, внимательно вглядываясь в каждый куст впереди, так как в эту сторону улетает несколько шумовых куропаток, замечаю птицу, замершую под низким можжевельником. Тут же и Вега чётко стаёт по ней. Картина очень эффектная, фотоснимок был бы удивительный… С треском и криком взлетев, куропач летит над нашими головами. Развернувшись, стреляю высоко-угонного. Вега, улыбаясь, усаживается рядом с чисто битым куропачом, который оказывается последней птицей, взятой на этой охоте. Старый, удовлетворённо закуривая, комментирует: «У хорошего стрелка не дрожит рука!»

Всю обратную дорогу обсуждаем приключения, выпавшие на нашу долю в этот раз. И вот что удивительно: как будто и не было трудностей переправы, опасного падения, проливного дождя, мокрой ночёвки, тяжёлых рюкзаков… вспоминается только хорошее: удачные поклёвки, меткие выстрелы, замечательная работа Мастера Веги, про которую Старый тоже находит что сказать: «Если тонок нюх и глаз, то разыщет птицу враз!» Ну, скажите, в каких тайниках своей памяти отыскал он эту пословицу? Или сам придумал только что?

Переправляемся через Среднюю в другом месте, благополучно. Ожидая попутку или рейсовый автобус, вручаю Старому несколько куропаток – дружище отдаривается гольцами.

Через несколько дней, встретившись в курилке, Старый рассказывает, как его жена зажарила куропаток, перед этим вымочив их в воде для уничтожения сладковатого черничного вкуса, и что ему жареные птицы очень понравились. И мы снова вспоминаем наши приключения, обсуждая следующие походы.

Гусь-гуменник и стрельба без штанов

На охоте всяко бывает. Об этом знает каждый охотник. Случаются и курьёзы, которые вспоминаются потом всю жизнь. А может быть, именно из-за этих случаев и привлекает нас охота и рыбалка, грибы и ягоды, костры и тропы…

…

Конец сентября 1973 года. Снова лесотундра вокруг горы Верблюд, но теперь в напарниках не Олег, и не Старый, а Слава Л., начинающий охотник и мой начальник. Человек он спортивный, идти с ним по бездорожью легко. Некоторая закрытость его характера меня не смущает… привык. В разговорах с незнакомыми людьми или с начальством Слава будто задраивает все люки в свою душу, оставляя снаружи только глаза-локаторы.

К полудню, взяв из-под блестяще работающей Веги около десятка куропаток, решаем остановиться, отдохнуть и перекусить. Выбираем живописное местечко. Склон сопки покрыт белым ягелем, наползающим толстым слоем на камни. Внизу слышится журчание ручейка. Маленький костерок быстро дарит нам крепкий чай. Жуём бутерброды, не забывая и про Вегу, и любуемся окружающим миром. Хорошо!

Перекусив, продолжаем охоту, потихоньку направляясь в сторону шоссе с автобусом. Решаем не обходить двуглавую сопку Верблюд вокруг, а впервые подняться на перевал между сопок. Обнаруживаем на перевале маленькое кругловатое озерцо, метров двести диаметром. Один берег озера каменистый, другой – болотистый. Обходим по каменистому, стараясь идти повыше. Обойдя озеро, поднимаемся на самую высокую точку перевала. Останавливаемся чуть передохнуть, и тут слышим далёкий говор гусей. А вот и они! Небольшой косяк, птиц в десять, летит своей воздушной тропой. И высоко, и мимо… На всякий случай мы прячемся среди камней. Подзываю Вегу и укладываю рядом. Вдруг гуси (о, Охотничье Счастье!) поворачивают прямо на нас и снижаются ниже, метров до восьмидесяти. Все наши патроны заряжены четвёркой; у меня находится единственный (!) патрон с двойкой, которым я и заряжаю левый чоковый ствол. А косяк подлетает уже почти вплотную, снижаясь до пятидесяти метров. Конечно, это нам только кажется, что гуси снижаются: они просто летят себе через перевал на одной и той же высоте. Очевидно, двугорбый Верблюд служит для них привычным ориентиром во время кочёвки. Когда крупные гуменники оказываются почти над головой, мы свистим и орём в два голоса. Гуси, испугавшись, гогочут и сбиваются в кучу, как бы остановившись в воздухе. В этот момент и звучат наши дуплеты. Птицы, продолжая заполошно гоготать, окончательно теряют строй и, часто махая крыльями, летят над озером, набирая высоту. С надеждой следя за улетающими птицами, видим, как один гусь сначала тяжело снижается, потом выравнивается и улетает вместе с товарищами. Другой, как-то неестественно махая левым крылом, начинает всё больше и больше отставать от других птиц. Замечаем, что самый кончик его крыла вывернут: дробина надломила кость. Над дальним берегом озера крыло окончательно ломается, и гусь шлёпается в воду. Слава печалится о загубленной зря птице, а я успокаиваю его, объясняя, что подранки гусей и уток обязательно вылезают на сушу, если их, конечно же, какое-то время не беспокоить. До гуся далеко, и нам не видно, что он делает. Решаем с полчаса подождать, а потом обойти озеро вокруг. Надежда есть, ведь с нами Мастер Вега!

Перекуривая, с трудом выдерживаем полчаса. Оставив рюкзаки на приметном камне, налегке подходим к берегу. На зеркале воды птицы нет, это точно: небольшое озеро просматривается хорошо. Начинаем поиск с заболоченного берега. Вега ищет впереди. Минуем болотистый участок и топаем по каменистой тверди. Вдруг собачка, довольно спокойно труся по самой кромке, где нет больших камней и ей легче идти, начинает суетиться, обнюхивая береговую гальку, а потом, держа нос у самой земли, ка-а-ак рванёт от озера вверх по склону! Метрах в тридцати от воды, среди груды камней, умница Вега находит подранка. Вот это работа! Доставшийся нам гусь-гуменник – птица молодая, но очень жирная, тянет килограмма на четыре. Без собаки мы бы, конечно же, ни за что не нашли наш прекрасный трофей.