Игорь Елисеев – Империя «Вагнер» (страница 4)

Выиграл Василию пару судов. Однажды он отвёл меня в сторону и тихо сказал:

– Слушай, есть тема крутая, можно много денег срубить.

– Сколько? – заинтересовался я.

– Восемьсот долларов, – ответил он, заговорщицки подмигнув.

«Ничего себе, – подумал я, – я столько и за месяц не зарабатываю, а тут за одно дело». Зная Васю, я был уверен, что он взял за него не меньше трёх тысяч долларов, после узнал, что пять. Но внешне спокойно ответил:

– Интересно, рассказывай, что надо делать?

– Есть контора одна серьезная в Питере – «Петромол» называется, там миллионы долларов крутятся. С Васильичем я решу, будешь со мной напрямую работать. Надо накидать им бизнес-план для получения кредита. У них нормальный бизнес, торгуют сыром, маслом, молоком – деньги рекой текут, но кредиты брать не умеют, а чем больше оборот, тем больше прибыль, – Вася заулыбался, довольный произведённым эффектом, видимо, на моем лице отразились все эмоции.

– Так я ничего не смыслю в кредитах и торговле молочкой, – удивился я.

– Да чё там уметь-то? Ты ж в универе учишься, почитаешь, посмотришь, да и накидаешь что-нибудь. Нам главное денег срубить… Ну, и чтобы им кредит дали, – добавил Вася.

Моя неготовность идти против своих принципов и обострённое чувство справедливости компенсировались готовностью браться за любые нестандартные дела.

– Конечно, Василий, всё сделаю, без проблем.

Запросил через Васю все необходимые материалы, неделя бессонных ночей – и родился бизнес-план по закупкам молочной продукции на сто тысяч долларов – сумма огромная по тем временам. Бизнес-план прошёл в банке на ура. Вася был доволен, а я был богат, восемьсот баксов – целое состояние для двадцатилетнего студента. Василий позвал в ресторан, проявил уважение к перспективному специалисту.

– Игорь, ты пойми, сейчас время такое, деньги можно делать из всего. Никто ничего не знает, большая часть населения вообще не понимает, что происходит. Никто рисковать не готов, живут ещё в «совке», а сейчас время другое, мы с тобой новое поколение.

Я посмотрел на Василия, ему ещё не было сорока, но мне он казался почти пенсионером. А про себя подумал, что скорее я – новое поколение, а Вася и такие, как он – это люди переходного периода, но, конечно, кивнул ему в ответ. Глупо спорить, когда у тебя ни имени, ни опыта, ни денег.

– Ты вот радуешься этим восьмистам баксам, а это капля в море, мы с тобой такие темы замутим, обалдеешь. Нам надо сейчас с «Петромолом» на постоянку начать работать, эта компания перспективнее, чем всё, что у Васильича есть. Ты со мной?

– Ну, если Олег Васильевич не против, то я, конечно, «за», – ответил я.

– А чего ему быть против? – засмеялся Вася. – Ему главное, чтоб деньги текли, долю свою он получает и с каждого такого проекта на тебе заработает больше, чем за год работы с «физиками». – Так он называл наших клиентов – обычных людей с бытовыми проблемами. – В бизнесе вся сила, сейчас там огромные деньги будут крутиться, а деньги – это власть. Ты знаешь, что такое власть? – поучал Вася.

– Не особо, – ответил я, хотя о теории государства и власти знал на тот момент на порядок больше Васи. Всё-таки в СПбГУ учили на высшем уровне, и труды Аристотеля, Сократа, а позднее Макиавелли, оставили глубокий след в памяти, но Вася говорил о другой власти – живой, реальной, вот здесь, в руках.

Василий выпил ещё парю рюмок и раскраснелся.

– Сам-то что не пьёшь?

– Да тренировка у меня ещё, – ответил я, хотя просто не было особого желания пить. Я считывал информацию, пытался наложить практические знания на теорию.

– Власть – это когда ты главный, когда все тебя слушают. А она есть, когда много денег – можешь купить всех. Как тебе объяснить? Девчонки будут любить, все будут хотеть с тобой дружить. Поверь, я прошёл всё это, знаешь сколько денег у меня было? Спроси у адвокатов ваших, как я приезжал на мерсе с полным багажником денег.

– Круто! – ответил я, а про себя подумал, что не очень бы хотел, чтобы со мной дружили из-за денег.

Но на тот момент я смотрел на окружающих адвокатов, на наших клиентов-бизнесменов – для них самым главным были деньги. Эти люди жили единственной мечтой – заработать денег, а лучше хапнуть по-быстрому и много, а потом наслаждаться тачками, поездками и, конечно, женщинами, ну и ещё не сесть в тюрьму.

– Знаешь, чего хотят люди? – продолжал наставничать подвыпивший Вася. – Сначала денег, много денег, потом власти, а потом, знаешь, чего?

Я задумался, но что ответить, не знал, так как все вокруг думали только о деньгах, следующие этапы были недоступны мне даже на уровне фантазий.

– Покоя, – ответил задумчиво Вася, – когда у тебя было много денег, много власти, то ты хочешь покоя.

«Интересная мысль», – подумал я, а вслух сказал:

– Так может, сразу жить в покое и в ладу со своей совестью?

– Нет, – Вася засмеялся, – так не получится. Если ты сразу живёшь в покое, то значит, ты никто – терпила, просто лох, неудачник. Только пройдя все эти этапы, ты сможешь понять суть жизни, суть людей и власти, только тогда ты обретёшь настоящий покой. Если сумеешь, конечно, всего добиться. Так что держись меня и всё будет – мы сейчас сила, а если заработаем много денег, то и во власть можно идти. Сейчас же всё покупается и продаётся, уважают только деньги и силу. А если много денег, всегда найдутся «пацаны», которые прикроют и решат проблемы с безопасностью.

Я смотрел на Василия оценивающе. Вася был талантливым мошенником, да и сам особо этого не скрывал. Он на уровне энергетики умел убеждать людей – ему хотелось верить. Наверное, тогда я в первый раз почувствовал, что такое сильная энергетика человека, природный магнетизм.

С другой стороны, я занимался лишь теми его делами, которые не нарушали моих принципов. Мне всегда было интересно изучать ярких, нестандартных людей, идущих против системы. Да и весь бизнес в то время был смесью мошенничества, авантюр и риска. Для того чтобы пробиться на самый верх, к рычагам управления, необходимо было стать лучшим и детально разобраться во всех механизмах и принципах работы. Особенно потаённых, скрытых от глаз простых людей.

Я вернулся в офис, там меня уже ждал Олег Васильевич. Довольный, видно было, что они с Васей неплохо заработали. Первый раз он посмотрел на меня другим взглядом. Видимо, его впечатлила моя готовность к решению нестандартных задач, от которых его заслуженные адвокаты презрительно отказывались.

– Игорь, ты молодец, – начал он, – я хочу с тобой поделиться своими мыслями, – я сейчас создаю третейский суд. Давай вникай в эти моменты и будешь у меня третейским судьёй, как закончишь учёбу. Сейчас же закон вышел – теперь мы можем у государства забрать часть полномочий и сами выносить судебные решения.

«Ого, – подумал я, – ещё и суд у государства забрать, всё в рамках модных течений. Вместо милиции – братва, вместо порядка и законов – деньги, ещё и суд свой. Ну, теперь точно заживём».

Третейский суд организовали, выделили лучший кабинет. Красиво обставили и там стали проходить заседания. В этом кабинете я любил сидеть в шикарном кожаном кресле судьи, представляя себя большим, важным начальником. Вся юридическая работа и третейский суд меня не особо вдохновляли, да и сразу было понятно, что третейский суд – это путь к новым злоупотреблениям и лёгким деньгам. Я думал о том, чего хочу в жизни и что меня ждёт? Из материальных благ единственной мечтой была девяносто девятая вишнёвая «Лада» с длинным крылом, а деньги никогда не были для меня целью.

Я чувствовал, что вся эта местная петергофская «движуха» – это не мой Путь, в душе я никогда не чувствовал себя юристом. Общаясь с нашим юристами и адвокатами, я понимал ту огромную разницу мировосприятия между нами – они были слабыми, да, именно слабыми. Их слабость заключалась в нарциссизме, который присущ высокоинтеллектуальным людям, и желании жить красиво любыми путями и средствами, которые для меня были неприемлемыми. Стоило их лишить положения и денег, они тут же сникали – весь лоск и уверенность пропадали. Они были не готовы идти на риск и нести ответственность за свои поступки.

Недаром Ленин писал про адвокатов: «это такая интеллигентствующая сволочь, которая часто паскудничает, поэтому держать её надо в ежовых рукавицах». После этой фразы я зауважал Ильича, чувствовалось, что человек смотрел в самую суть, да и сам он заканчивал юрфак и знал эту породу. Именно из-за своих принципов я не мог быть эффективным в этой системе, где надо было изворачиваться, красиво лгать суду, разбираться не по сути, а по формальным основаниям, со всеми налаживать отношения, договариваться.

В университете мы часто дискутировали на семинарах, что право не есть справедливость и не стремится к справедливости. Это система усреднённых правил поведения, которая регулирует наше общество. Так договорились люди наверху, и значит, там, внизу, должны жить по этим правилам, так как у простых людей нет ресурсов, чтобы эти правила поменять. Решили, что за «три колоска» десять лет лагерей – значит, так тому и быть. Это справедливость? Конечно нет. Но есть политическая целесообразность и чаще всего она диктует правила. Политика всегда главенствует над правом – понял я.

Мы говорили о системе разделения властей – есть Суд, есть Госдума, есть Президент и Правительство.