Игорь Екимов – Интуиция, дедукция и железный кулак (страница 8)

— Пётр Андреевич, — заметил Орехов, — теперь нам понадобится вся информация про этого Ганса. Ксерокопия паспорта, телефоны — домашний и мобильный… Ну, фотографии мы получим опять же с камер наблюдения.

— Хорошо, сейчас всё будет, — Пётр Андреевич вышел.

Пока он отсутствовал, Орехов по мобильнику позвонил эксперту и велел получить с камер наблюдения хорошие фотографии Ганса. Вернувшись, Пётр Андреевич вручил майору ксерокопию паспорта своего бывшего управляющего. Также на тыльной стороне листа были написаны номера телефонов и фактический адрес проживания, который отличался от места прописки.

— Значит, зовут его Ганс Робертович Шумахер, — прочитал Орехов, разглядывая ксерокопию паспорта (Силачёв заулыбался). — Сколько времени он у вас работал?

— Около года.

— Так же, как и Морозов? — сразу вспомнил Силачёв. — Они что, одновременно к тебе устроились?

— Нет, Морозов раньше. Ганс у меня работал… сейчас посчитаю… одиннадцать месяцев. А Морозов — год и два месяца. А ты что подумал, они с самого начала собирались меня обворовать?

— Вполне возможно. Даже эта разница в три месяца ни о чём не говорит: преступники могли специально внедриться к тебе по очереди, чтобы не вызвать подозрений. При каких обстоятельствах ты взял на работу Ганса?

— Я его сам пригласил. Вообще он был другом моего прежнего управляющего, а через него и со мной познакомился. Произвёл на меня самое лучшее впечатление. Поэтому когда умер мой прежний управляющий, то я его и пригласил.

— Понятно. А что из себя представлял твой прежний управляющий? И при каких обстоятельствах он умер?

— Ну, это был такой пожилой дедушка, к моменту смерти ему было, если не ошибаюсь, семьдесят четыре года. А скончался он из-за отравления некачественной водкой.

— Он был алкоголик?

— Если честно… не знаю, — неуверенно произнёс Пётр Андреевич. — Лично я его никогда пьяным не видел. К тому же и машина у него была, причём не «Запорожец» какой-нибудь, а вполне приличная. Но с другой стороны, обстоятельства смерти говорят не в его пользу. Он ведь не здесь умер, а у себя дома: ушёл в отпуск и поехал домой, а назад не вернулся. Я ему звонил несколько раз, потом попросил одного охранника съездить к нему домой и узнать, что случилось. Парень поехал и нашёл старика мёртвым, а рядом на столе стояла пустая поллитра и какие-то закуски. Врачи сказали, что он был мёртв уже около месяца, то есть смерть наступила в самом начале отпуска.

— Как же его так долго обнаружить не могли? — продолжал расспрашивать Силачёв.

— Он жил один, в отдельном доме. Правда, у него были дети и другие родственники, но он с ними, кажется, редко общался.

— Хрен с ними, с родственниками. Но ты говорил, что Ганс был другом этого дедушки! Почему же он-то ничего не заметил?

— А он в это время на курорте отдыхал, в Турции, — объяснил Пётр Андреевич. — Я позвонил Гансу, когда старик пропал — я тогда уже знал его номер мобильника. Но поскольку он был за границей, то ничего вразумительного сказать не смог. Это я ему потом сообщил, что старик умер. Мы же с Гансом его и похоронили, потому что с его родственниками очень долго не удавалось связаться.

— По-моему, мы немного отвлеклись, — заметил Орехов. — Пётр Андреевич, расскажите, пожалуйста, поподробней, как именно Гансу удалось испортить электропроводку на даче. Ведь вы сразу догадались, что это он сделал.

— Очень просто. Как-то раз он предложил мне усовершенствовать охранную сигнализацию. Я сначала сказал, что она и так ничего, но он представил мне проект, как её сделать гораздо лучше. Мне понравилось, и я ему разрешил. Но с одной оговоркой: второй контур не трогать! Только первый. Ну, второй контур — это сигнализация на сейфе, а первый — всё остальное. Он говорит: а может, и второй контур переделаем? Нет, говорю, не надо, лучшее — враг хорошего. На этом и остановились. Он нашёл специальную фирму, мы заключили с ней договор, и эти ребята переделали первый контур…

— Но сигнализация и электропроводка — это же разные вещи.

— Да, но тут дело в чём: я был в Москве, сюда приезжал редко, работы контролировал Ганс. И вот во время этих работ, пока меня не было, он как-то ухитрился поставить эту кнопку, отключающую всё электричество. Может, он договорился с мастерами из этой фирмы, а может, пригласил кого-то ещё…

— Тогда мне непонятно поведение преступников, — пожал плечами Орехов. — Зачем вообще им понадобилось отключать электричество на даче? Не проще было отключить вот эту сигнализацию, которая сработала?

— Второй контур, — подсказал Пётр Андреевич. — Нет, не проще. Во-первых, преступники хотели отключить систему видеонаблюдения. В моём главном кабинете и ещё кое-где установлены скрытые камеры, которые непрерывно просматриваются охраной. И это беспокоило преступников гораздо больше, чем милицейская группа быстрого реагирования. Потому что милиция — она далеко, пока ещё приедет, а охранники мои совсем рядом. А тут — бах! — и охрана уже ничего не видит.

— Тогда нужно было сделать так, чтобы отключалось только видеонаблюдение. Зачем же всё сразу?

— Если отключится только видеонаблюдение, охрана моментально заподозрит неладное и прибежит на самые ответственные участки, и в первую очередь к моему кабинету. А когда отключилось сразу всё электричество — это я уже по собственному опыту говорю — мы долго не могли понять, что происходит вообще.

— Ладно, но почему они всё-таки не смогли вывести из строя сигнализацию? Тогда бы им гораздо удобней было работать. Ведь можно было потихоньку переделать этот, как его… второй контур, пользуясь вашим отсутствием…

— Если бы они где-то что-то стали подключать ко второму контуру, он бы тут же сработал, и это было бы зафиксировано в милиции. А милиция сообщила бы об этом лично мне. А поскольку я велел не трогать второй контур, то Гансу бы пришёл… ну, вы поняли, кто. Я бы его не только уволил — это ещё мелочи — но и вся затея преступников накрылась бы медным тазом. Поэтому второй контур они не тронули. А первый — тот, который переделывали — им вообще не мешал. Они же не стали лезть через забор, они просто кинули через него свою добычу и подобрали её с другой стороны.

— Всё ясно, — сказал Орехов. — Тогда нам нужно найти эту фирму, которая переделывала вашу сигнализацию.

— А, ну это нетрудно. У меня остался договор с ними, там есть их адрес, телефон и все реквизиты. Сейчас отксерю и тоже принесу.

Пётр Андреевич снова ушёл. Немного погодя явился эксперт и принёс несколько хороших, качественных фотографий Морозова и Ганса. Орехов просмотрел их и сложил к себе в портфель.

Михаил Николаевич сообразил, что ему эти фотографии давать не хотят, а между тем для пользы дела они могли бы ему очень пригодиться. Поэтому, когда хозяин вернулся, Силачёв с ходу заявил:

— Пётр Андреич, посмотри, тут принесли фотографии Морозова и Ганса.

— Что, уже сделали? И где они?

— А вот, у майора Орехова.

— Ну-ка, майор, дай глянуть.

Орехов, не споря, достал фотографии из портфеля, Пётр Андреевич тоже их просмотрел и распорядился:

— Сделайте ещё по экземпляру каждой фотки — для него! — он указал на Силачёва. — А мне скиньте эти фотографии на компьютер, в электронном виде. Нам они тоже пригодятся. Держи договор.

Он протянул Орехову ксерокопию договора по охранной сигнализации.

— Пётр Андреич, — сказал Силачёв, — вот ты говорил, что когда умер твой прежний управляющий, ты посылал к нему домой одного из охранников, который и обнаружил труп. А можно мне поговорить с этим охранником?

— Можно, он сейчас на воротах стоит. Позвать?

— Да зачем, я сам туда схожу.

— Ну давай.

Пётр Андреевич вынул мобильник и набрал номер:

— Вася, ты на воротах? Хорошо. Сейчас к тебе подойдёт Михаил Николаевич, Силачёв, и задаст тебе несколько вопросов. Расскажи ему всё, о чём он будет спрашивать. Понял? Жди, он сейчас идёт.

Михаил Николаевич вышел на улицу и направился к воротам, где его встретил молодой спортивный парень с умным, приятным лицом.

— Это ты Вася? — на всякий случай уточнил Силачёв.

— Я.

— Вот что я хотел у тебя спросить. Помнишь, тебя отправили домой к вашему прежнему управляющему и ты нашёл его мёртвым?

— Помню, конечно.

— Кстати, как его звали?

— Илья Алексеевич.

— А где он жил?

— В Кулотино.

Силачёв кивнул: хоть он и недавно сюда переехал, но основные населённые пункты этого района, конечно, уже знал.

— Понятно. Скажи, а как ты попал к нему в дом?

— Входная дверь была не заперта. Закрыта, но не заперта. А забор у него был невысокий, и калитка запиралась только на засов, так что её было легко открыть с улицы.

— А вообще, что из себя представлял его дом?

— Ну, такая одноэтажная деревянная избушка с забором.

— Старая избушка или новая? В каком состоянии?

— Я бы сказал, средняя. В хорошем состоянии. Нормальная такая избушка, не шибко навороченная, но добротная.

— Где именно ты обнаружил труп?

— В большой комнате. Он на полу лежал. Вид у него, конечно, был жуткий, ну и запах там тоже стоял соответствующий… он ведь пролежал мёртвым уже целый месяц.

— Слушай, — продолжал Силачёв, — мне сказали, что он палёной водкой отравился. А ты видел там следы пьянки?

— Видел. На столе пустая поллитра стояла, и ещё закуски какие-то, точно не помню.

— Ясно. А вообще, он сильно пил?