Игорь Екимов – Интуиция, дедукция и железный кулак (страница 4)

— А сколько ты выжимаешь на обычном силомере, со шкалой?

— Сколько шкала позволяет.

— Я тоже. На силомере до ста килограмм я выжимал каждой рукой по сто.

— А я выжимал каждой рукой по сто двадцать.

— А разве такие силомеры бывают? — удивился Пётр Андреевич.

— Да, мне такой попадался.

— Пётр Андреевич, — вмешался в беседу Ганс, — извините, но мне скоро уезжать. Давайте выпьем последний раз, и я поеду.

— Что ж вы — пьяным за руль? — забеспокоился Силачёв.

— Да нет, меня отвезут.

— А горячие закуски не будешь? — спросил Пётр Андреевич.

— Уже не успею.

— Ну ладно.

Ганс налил Петру Андреевичу и себе коньяку, Силачёв налил себе апельсинового сока, и они выпили на прощание. Затем Ганс вынул мобильник, позвонил и сказал:

— Коля, я сейчас выхожу. Можешь подъезжать.

Он поднялся из-за стола, попрощался с Силачёвым и пошёл к выходу. Пётр Андреевич отправился его провожать.

Михаил Николаевич остался за столиком один и довольно развалился на спинке стула, чувствуя себя настоящей суперзвездой. И правда, после силовых трюков на него с восхищением, не отрываясь, смотрел весь зал. Обстановка была очень приятная, вокруг сидели приличные люди (неприличных Пётр Андреевич сюда бы и не пригласил), играла спокойная задумчивая музыка. Конкретно в этот момент звучала песня «It's a wonderful, wonderful life», но и остальной репертуар был примерно в том же духе — вероятно, Пётр Андреевич сам подбирал музыку к сегодняшнему вечеру.

И вдруг Силачёв ощутил на себе чей-то крайне недоброжелательный взгляд. Он осмотрелся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. Однако ощущение осталось. Интуиция тут же подсказала: «Кому-то ты здесь очень мешаешь».

Михаил Николаевич обладал поистине сверхъестественной интуицией. Если она срабатывала, то не ошибалась никогда. Силачёв насторожился: ведь его представили всем присутствующим как знаменитого сыщика, и если он кому-то очень мешал — это могло означать, что здесь готовится преступление.

Вернулся Пётр Андреевич. Тут же подошёл официант с тележкой и расставил на столе всё, что привёз. Сначала — горячие закуски: две тарелки, в каждой из которых было по два очень аппетитных бифштекса и жареная картошка с луком. Потом — небольшие закрытые стаканчики и бутылочки со сметаной, майонезом и тремя видами соусов: кому что больше по вкусу. И, наконец, длинную тарелку, заполненную бутербродами с красной икрой.

— Спасибо, — кивнул Силачёв, взял одну тарелку с горячей закуской, щедро добавил туда сметаны и начал неторопливо есть.

— Ну вот, — сказал Пётр Андреевич, открывая бутылочку с острым соусом, — буду теперь искать нового управляющего. Может, ты попробуешь?

— Спасибо за доверие. Кстати, у тебя сегодня охрана хорошая?

— Ну ты даёшь! — расхохотался Пётр Андреевич. — Прямо сразу вступил в должность. Хоть бы поинтересовался, какую я тебе зарплату предложу. А охрана-то у меня хорошая. Правда, мы заперли в подвале сторожевых псов, чтобы они не загрызли никого, но и без них моя дача — неприступная крепость. Куча вооружённых охранников, трёхметровый забор с колючей проволокой поверху, скрытые видеокамеры в доме и во дворе, и ещё, конечно, сигнализация на заборе и в некоторых других местах — если она сработает, то приезжает группа быстрого реагирования. Этого достаточно?

— Ну… на первый взгляд, пожалуй, достаточно.

К сожалению, интуиция Силачёва работала хоть и безошибочно, но совершенно неуправляемо. Поэтому она не подсказала ему, действительно ли здесь замышляется преступление, и если да, то какое именно. А могла бы и подсказать — в его практике были даже такие случаи. Теперь же он не знал, чего остерегаться.

Пётр Андреевич обильно полил горячую закуску соусом, перемешал и попробовал.

— Ух как вкусно получилось! А ты бы лучше позаботился о своей собственной безопасности — твоя-то дача вообще как проходной двор.

— Уже нет, — возразил сыщик. — Сегодня я завёл сторожевого пса.

— Какая порода?

— Белая овчарка.

— А, знаю, знаю: официально эта порода называется «белая ШВЕЙЦАРСКАЯ овчарка». Сокращённо — Бэ-Шэ-О. Где ж ты такого купил?

— Нигде, — ответил Силачёв. — Сегодня утром он дрейфовал на льдине по нашему озеру. Ну, я увидел это безобразие и снял его оттуда — у меня же лодка есть.

— Да ты прямо дед Мазай! — снова рассмеялся Пётр Андреевич. — Значит, ты спас его и решил оставить у себя?

— Да это не я решил. Это он решил! Мне от него было не отделаться. Даже когда я к тебе поехал, он сначала пытался сесть со мной в машину, а потом, когда я его выгнал, он побежал за машиной вдогонку. Пришлось его привязать как следует. А цепь я ещё не купил, поэтому привязал его к дверной ручке проводами…

Пётр Андреевич развеселился ещё больше.

— Проводами к дверной ручке?! Ну ты даёшь! А ошейник-то у него есть?

— Ошейник имеется.

— А, ну, значит, и хозяин тоже имеется. Придёт и заберёт у тебя собаку.

— Так я и не против, но пока что-то его не видно.

— А ты напиши объявление и расклей по деревне и по посёлку. Что вот, мол, нашёл собаку породы Бэ-Шэ-О. И хозяин сразу найдётся.

— Кстати, — вспомнил Силачёв, — ты представляешь, из-за этого пса я наткнулся на покойника!

И он рассказал Петру Андреевичу, как довёз собаку до берега и выпустил, и как пёс обнаружил человеческий труп.

— …Я, естественно, вызвал милицию. Когда они приехали, я им всё рассказал и показал, а потом поплыл домой через озеро. А пёс, ты представляешь, прибежал ко мне домой по берегу вокруг озера. Ну, я его прогонять не стал… тем более, я как раз собирался завести сторожевую овчарку. Вот и завёл.

— А кто этот покойник-то был?

— Понятия не имею. Милиция его не узнала, да и причину смерти ещё не выяснили.

— Загадочная история… Слушай, а что, если пригласить за наш столик вон того товарища? — Пётр Андреевич показал на бородатого интеллигента в очках и в свитере, одного из участников аттракциона с силомером. — Это Лёха Павлов, профессор антропологии или что-то в этом роде. С одной стороны, он интересный собеседник, а с другой стороны, его сосед, кажется, уже дошёл до кондиции…

И точно: сосед Павлова по столику лежал, уткнувшись физиономией в этот самый столик. Видимо, он выпил лишнего и заснул.

Пётр Андреевич достал мобильник, набрал номер и сурово произнёс:

— Вы что это за порядком не следите? Один из гостей перепил, а вы — ноль внимания! Я же говорил: если будут такие случаи, гостей отводить в комнаты на втором этаже и укладывать спать со всеми удобствами! Ну-ка сюда, быстро!!

Затем он встал и сам направился к столу Павлова. Вскоре туда прибежали и трое охранников. Пётр Андреевич пригласил профессора к себе за стол, а охранники аккуратно подняли его пьяного соседа и увели.

— Здравствуйте, Михаил Николаевич, — сказал профессор, подходя к Силачёву и обмениваясь с ним рукопожатием. — Меня зовут Алексей Викторович. — Он сел на свободное место. — Вы знаете, ваше выступление с этим, как его… «светофором», меня просто потрясло! Первый раз вижу человека, который оказался сильнее нашего Петьки…

Пётр Андреевич в это время ещё раз позвонил по мобильнику и велел принести новый комплект посуды.

— …Кстати, — продолжал Алексей Викторович, — а сколько вам лет? Если не секрет, конечно.

— Пятьдесят три, — ответил Силачёв.

— Ничего себе, так вы ещё и старше нас! Мы-то все шестьдесят третьего года рождения — кроме нескольких, так сказать, второгодников. Они — шестьдесят второго.

— А я — пятьдесят седьмого.

— Слушай, а чего это Сашка так напился? — спросил Пётр Андреевич, закончив разговор по мобильнику.

— Не знаю, — ответил Павлов. — Я сам удивился. Мне казалось, он и выпил-то немного. Наверно, ему много не надо: две-три рюмки — и поплыл.

— Очень жаль, он пропустит самое интересное. Скоро банкетный зал превратится в домашний кинотеатр, и мы посмотрим пару-тройку отличных фильмов! Я очень тщательно их отбирал, чтобы по возможности всем понравились.

— Да ну, так не бывает, — засмеялся Алексей Викторович. — Нас тут сорок с лишним человек, на всех не угодишь.

— Это у вас был такой большой класс? — удивился Силачёв.

— Да нет, ну что вы. Петька собрал здесь не только наш класс, но и три параллельных. Ну, из тех, кто согласился приехать. А некоторые даже с мужьями-жёнами явились.

Подошёл официант и принёс чистую посуду для Алексея Викторовича.

— Спасибо, — сказал тот и сразу переложил на свою тарелку три бутерброда с красной икрой. Потом обратился к Силачёву: — Скажу вам как учёный-антрополог: вы — настоящий неандерталец, в хорошем смысле слова. Знаете, неандертальцы — это был самый физически мощный вид древних людей. Средний мужской рост у них был всего метр шестьдесят, но при этом они весили восемьдесят пять — девяносто килограммов и обладали чудовищной силой…

— Ну, я всё-таки ростом повыше, — ответил сыщик. — Да и полегче чутка. Килограмма на восемьдесят два, наверно, потяну.