Игорь Екимов – Интуиция, дедукция и железный кулак (страница 38)
Ганс, видимо, решил проявить героизм и послал его по известному адресу, после чего добавил:
— Ты кто такой, чтобы я тебе давал показания? Я буду разговаривать только с милицией, а ты вообще никто и звать никак!
Силачёв злорадно хихикнул и направился в прихожую. Взяв оттуда свои кроссовки, он вернулся в бильярдную и, не торопясь, надел правую кроссовку и завязал шнурки. Потом прицелился и со всего размаху врезал Гансу ногой по физиономии.
Удар был такой, что у Ганса чуть не оторвалась голова. Пока он ловил чёртиков, Михаил Николаевич так же неторопливо надел вторую кроссовку, тоже завязал шнурки и невозмутимо повторил вопрос:
— Ну, так где же Павел Антипыч?
— С ним случилось несчастье, — ответил Ганс. — Он пошёл ночью купаться и зачем-то привязал к ногам целый мешок с кирпичами.
— Ты ещё пошути у меня! — пригрозил ему сыщик, но бить больше пока не стал. — А где драгоценности?
— Понятия не имею, об этом Таньку нужно спрашивать. Она же тут главная у нас…
— Ну, это я и сам знаю, — кивнул Силачёв.
(Из соседней комнаты раздалась громкая тирада, произнесённая хрустальным девичьим голосом, в которой было только два приличных слова — «стукач проклятый». Всё остальное звучало нецензурно).
— …А других спрашивать бесполезно! — добавил Ганс. — Кроме неё, тебе на этот вопрос никто не ответит.
Михаил Николаевич направился в соседнюю комнату.
— Девушка, а девушка! Вы куда спрятали украденные драгоценности?
— Да пошёл ты…
— Зря вы так. Между прочим, я могу вас «расколоть» в два счёта. Моя интуиция знает, как это сделать, но вам это ОЧЕНЬ сильно не понравится. Может, сами всё расскажете?
Но тут засигналил домофон. Сыщик недовольно произнёс: «Тьфу ты, чёрт… на самом интересном месте!», вышел в прихожую и снял трубку:
— Алё?
В ответ раздался голос капитана Викторова:
— Откройте, милиция!
«Ну наконец-то!»
Глава последняя
— Алё! Михаил Николаевич, здравствуйте, это майор Орехов. Помогите, пожалуйста!
— Здравствуйте. А что случилось?
— Понимаете, мы никак не можем «расколоть» Татьяну Сергеевну. А без этого всё расследование становится бессмысленным. Драгоценностей-то нет!
— Ну-у, не всё так плохо. Мы уже как минимум раскрыли убийство Павла Антипыча! Ну и Зайцева тоже. А что, девчонка совсем не «колется»?
— Да вообще никак! Ушла в глухой отказ, и всё! Я просто не знаю, что делать. Вот и обратился к вам.
Прижав мобильник плечом к уху и выдерживая небольшую паузу, Михаил Николаевич ножом помешал картошку и котлету на сковороде. Потом важным голосом ответил:
— В принципе, я могу вам помочь, если хотите. Но у меня к вам есть один вопрос. Вы там не копаете под меня за превышение самообороны? Ну, я имею в виду тот случай, когда преступники напали на мой дом.
— Да нет, что вы! У нас уже есть заключение, где написано, что вы действовали строго в рамках самообороны.
— Это хорошо. Но я хотел бы приехать к вам и прочитать это заключение. А потом, если оно мне понравится, я вам помогу.
— Как скажете, Михаил Николаевич! Приезжайте, я вас встречу в любое время. Только заранее позвоните, и я вас обязательно встречу.
— Хорошо. А, да, ещё пистолет мой верните!
— А как же! Обязательно вернём.
— Ну что, ваше заключение мне понравилось, молодцы. Сделайте для меня одну ксерокопию, вдруг пригодится. И пистолет вы тоже вернули, это хорошо. Теперь можно заняться Татьяной Сергеевной. Сейчас я объясню, как надо её «колоть»…
Майор Орехов смотрел на Силачёва с радостной надеждой, словно утопающий — на спасательный круг. Но по мере того, как Михаил Николаевич излагал свои рекомендации, лицо майора становилось всё мрачнее и мрачнее. Выслушав собеседника до конца, он раздражённо произнёс:
— Послушайте, Михаил Николаевич, я с вами серьёзно разговариваю. Нашли время шутить!
— Ты не спорь со мной, а делай, что тебе сказано…
— …И тогда, — продолжал Пётр Андреевич, — майор Орехов велел сделать музыкальную камеру. Колонки и соединительные провода прикрепили к потолку, чтобы заключённые не могли их достать. Потом один из оперативников поехал в музыкальный магазин и купил там несколько сборников песен самых отмороженных металлистов в мире. Потом в эту камеру перевели Татьяну Сергеевну и включили ей музыку. И через два дня она полностью «раскололась»!
В главном кабинете Петра Андреевича, за столом, сидели трое: сам хозяин, Силачёв и Алексей Викторович Павлов, снова приехавший сюда в гости — из любопытства, посмотреть на коллекцию драгоценностей, из-за которых разгорелся весь сыр-бор. А сама коллекция была разложена на столе.
— «Раскололась»? От музыки?! Да не может быть! — поразился Алексей Викторович.
— Представь себе, может, — ответил Пётр Андреевич. — Психическая травма детства! В общем, сработало. Драгоценности были в подвале её дома, в тайнике. Конечно, менты проводили в доме обыски, но тайник не нашли, пока она им сама не показала. Вот так Михаил Николаич добил это дело.
Он снова придвинулся поближе к столу:
— Вот это — российский «Рубль Константина» 1825 года, их в мире всего шесть штук. А эти две — «озеллы», венецианские памятные монеты шестнадцатого века. А эти несколько монет — мелочёвка, хотя смотря с чем сравнивать, конечно: советские деньги, отчеканенные в 1947 году, тоже очень редко встречаются и имеют ценность у нумизматов. А это — «французские ангелы»…
— А марки коллекционировать ты не пробовал? — поинтересовался Алексей Викторович.
— Марки — нет. Не знаю, они мне как-то не нравятся. Они же бумажные! Их можно нечаянно порвать, помять, да и вообще гораздо легче потерять. Конечно, они тоже могут иметь большую ценность, но у меня к ним просто душа не лежит. Хотя марки — это ещё куда ни шло: представляете, некоторые умники коллекционируют денежные знаки, ходившие в колониях прокажённых. Там были особые денежные знаки, потому что настоящих денег им не давали, опасаясь разнести заразу. И теперь некоторые умники ВОТ ЭТО коллекционируют. Фу-у-у!
Пётр Андреевич поморщился, но тут ему в голову пришла мысль на другую тему.
— Кстати, мужики, — сказал он, — хочу спросить вашего совета. Я собираюсь построить в Москве бассейн. Но ещё не знаю, как его лучше назвать. Может, вы мне подскажете?
— «Утопия»! — недолго думая, ответил Силачёв.
— Ну, зачем же так грубо? — возразил Алексей Викторович. — Я бы предложил более изящный вариант — «Титаник».
— Да ну вас к чёрту обоих! — расхохотался Пётр Андреевич. — Придумайте что-нибудь поумнее. Ладно. Коллекцию я убираю, или вы ещё посмотрите?
— Да мы вроде уже всё изучили, — сказал Алексей Викторович. — Можешь убирать, наверно.
— Хорошо.
Пётр Андреевич убрал коллекцию в сейф, запер его и поставил на сигнализацию. Потом поделился своими планами на вечер:
— Так, мужики, сейчас мне надо в спортзал, на тренировку. А вам я поставлю в кинотеатре какой-нибудь фильм, на ваше усмотрение. После тренировки — и после фильма — махнём к Михаилу Николаичу, на озеро. Купаться. Как вам такое расписание?
— Отлично! — обрадовался Алексей Викторович.
— В самый раз, — кивнул Силачёв.
— Вам какой фильм зарядить? — спросил Пётр Андреевич. — Из того, что мне нравится, рекомендую «Турецкий гамбит», «Всегда готовы» с Теренсом Хиллом и Бадом Спенсером, «В поисках приключений» с Ван Даммом…
— Да ты не заморачивайся! — ответил Алексей Викторович. — Ты покажи нам, как их заряжать, а сам иди тренируйся. А мы потом выберем.
— Ладно. Как скажете.
Пётр Андреевич повёл гостей в специальную комнату, где находилась автоматика управления домашним кинотеатром. Там же стояли, одна на другой, шесть полок с DVD-дисками.
— Вот. Ещё некоторые фильмы у меня записаны на жёстком диске, но вам, я думаю, хватит и этого. Шесть полок, выбирай — не хочу. Значит, смотрите: диски заряжаются сюда, а вот тут можно настроить задержку начала фильма, чтоб вы успели вернуться в банкетный зал. А это, собственно, кнопка «Пуск». Заряжаете диск, устанавливаете задержку… а хотя ладно, я её сам установлю, вот так… пять минут сделал. И нажимаете «Пуск»! И идёте в банкетный зал. Всё.
— Спасибо, мы поняли, — сказал Алексей Викторович. — Ладно, будем выбирать фильм.
— А я пошёл тренироваться.
Пётр Андреевич вышел.
И тут Алексей Викторович неожиданно обратился к Силачёву: