Игорь Екимов – Интуиция, дедукция и железный кулак (страница 30)
— Да ты… — возмущённо заорал Пётр Андреевич, но остановился. Потом продолжил спокойным тоном: — Слушай, ну этого не может быть просто. Ну сам подумай: зачем?! Ему совершенно незачем кого-то грабить, и уж тем более, меня.
— Я ещё не знаю, зачем. Но он в этом замешан. Когда я был у тебя на последнем совещании, я нарочно его спровоцировал, и он устроил на меня покушение. Которое чуть не увенчалось успехом.
— Ладно, я тебя понял, но мне это надо обдумать, — ответил Пётр Андреевич. — Просто… больно уж неожиданная информация.
— Проблема вся в том, что я не сумел полностью реализовать свой план, — продолжал сыщик. — Я собирался задержать нескольких преступников, и они бы подтвердили мои слова насчёт Владимира. Но поскольку задержать их не удалось, то моя информация получилась… как бы это сказать… голословной. То есть я знаю, что Владимир замешан, а доказать не могу.
— Понятно. Слушай, я подумаю над этим, а потом тебе позвоню. Хорошо?
— Ну… хорошо.
— Всё, отдыхай. Больше пока ничего не предпринимай.
Пётр Андреевич нажал «отбой».
«Уж не знаю, что он там надумает, — мелькнуло в голове у Силачёва, — но мне, кажется, повезло. Я предполагал, что с ним будет ГОРАЗДО труднее разговаривать».
Сыщик опять заснул. Зато Пётр Андреевич буквально места себе не находил после того, что услышал от Силачёва. Он выключил телевизор и стал размышлять.
«Ну это же чушь собачья!! Как он до такого додумался вообще — подозревать моего сына?! Совсем заработался, что ли?»
Но, с другой стороны, колоссальные заслуги Силачёва в борьбе с преступностью не позволяли Петру Андреевичу просто так отмахнуться от его сведений. Он же не с потолка их взял!
«Надо бы поговорить с Вовкой. Посмотрим, что он скажет».
Решительным жестом Пётр Андреевич взял мобильник и позвонил сыну.
— Вовка, привет. Ты сейчас где? Значит, так: бросай все дела и дуй ко мне на дачу! Поговорить нужно.
Проснувшись во второй половине дня, Силачёв поел, принял душ, накормил пса и стал заниматься разными работами по дому. Так прошёл весь вечер. Наконец Михаил Николаевич выстирал одежду, в которой купался вчера ночью, и сел передохнуть.
«Что же теперь будет с моим расследованием? — размышлял он, устроившись в кресле. — Не дай бог, Пётр Андреевич захочет спустить дело на тормозах. Ладно, если бы там была только одна кража. Но ведь там ещё как минимум два убийства — а скорее всего, даже три, если вспомнить Павла Антипыча — и три покушения на меня, если я не обсчитался. Надо раскручивать дальше. А вдруг Пётр Андреевич будет мешать?»
Силачёв решил подождать до завтрашнего вечера и позвонить Петру Андреевичу, если, конечно, тот не позвонит первым.
«Нужно убедить его продолжить расследование. Если же он попробует спустить дело на тормозах — буду действовать по обстоятельствам. А может, милиция всё-таки раскроет это дело без меня?»
— Ох, чёрт! — спохватился он и хлопнул себя по лбу.
«Я же забыл позвонить в милицию и сказать, что я цел и невредим! Если им и Пётр Андреевич не сообщил, то они, наверно, до сих пор меня ищут!»
Он взял мобильник, но в это время на улице вдруг раздался жуткий устрашающий лай, который, без сомнения, слышала вся деревня. Силачёв удивился и хотел посмотреть, на кого это Бобик ругается так свирепо — но, выглянув в открытое окно, тут же спрятался под подоконником. Протянув руку, он вытащил из-под подушки «Бердыш» и запасную обойму.
По улице шагали пять человек в чёрных шапочках, закрывающих физиономии, с прорезями для глаз — точь-в-точь как вчера. Только теперь вместо бейсбольных бит они пришли за ним с пистолетами.
Едва Силачёв успел достать оружие, как раздалась короткая очередь. Собачий лай оборвался, Бобик поскулил чуть-чуть и затих.
«Вот ублюдки!» — озверел сыщик и, сняв «Бердыш» с предохранителя, вскочил на ноги.
Он увидел, что эти пятеро, с пистолетами наизготовку, выстраиваются цепью вдоль забора, не заходя во двор: один встал у ворот, второй — подальше, а трое остальных ещё не заняли свои места. Как выяснилось только что, у одного из них был автоматический пистолет Стечкина, способный стрелять очередями.
После вчерашнего столкновения преступники думали, что Силачёв вооружён травматическим пистолетом (и больше ничем). С этой точки зрения они действовали абсолютно правильно: расположились на таком расстоянии, где травматическое оружие бесполезно, и собирались расстрелять сыщика издали. Они успели заметить, как Михаил Николаевич появился в оконном проёме, но в ту же секунду он открыл огонь на поражение.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Один из преступников тоже успел выстрелить. Но он стрелял не целясь и промахнулся: пуля попала в стену дома рядом с окном. Зато сам Силачёв патроны впустую не тратил. Пять выстрелов — пять трупов.
Казалось, нападение отбито. Но тут сыщик услышал свою интуицию — она настойчиво подсказывала ему, что делать дальше.
Михаил Николаевич сунул в карман запасную обойму, которую всё ещё держал в руке, выскочил в открытое окно и побежал налево, вокруг дома. К счастью, на ногах у него были не домашние тапочки, а кроссовки, не мешающие, в случае необходимости, быстро передвигаться.
Его дом имел окна только с двух сторон: главного фасада и одного из боковых. Второй же боковой фасад, как и задний, были без окон. Поэтому сыщик не знал, что происходит на заднем дворе, и интуиция погнала его как раз туда.
Боковой фасад, не имеющий окон, Силачёв пробежал без всяких приключений. Зато свернув за угол ещё раз, он испытал настоящий шок. Он увидел, что задняя стена дома обильно полита какой-то жидкостью, а рядом стоит парень в шапочке, натянутой на лицо, и с зажигалкой в руке. А в воздухе витал смачный запах керосина, и неподалёку валялась канистра.
Вот теперь план преступников стал ясен полностью. Они собирались поджечь дом с заднего фасада и таким образом выгнать Силачёва прямо под пули.
Недолго думая, Михаил Николаевич нажал на курок. Точнейший выстрел пробил парню правое запястье, тот заорал и выронил зажигалку. Сыщик обрадовался: наконец-то ему удастся захватить «языка»!
Но в это время он заметил движение впереди, на территории соседнего участка, на котором никто не жил. Какой-то тип с пистолетом выглянул из-за угла сарая, другой — из-за угла туалета, и оба открыли огонь. Оба они, конечно, тоже были в шапочках, натянутых на лицо.
Силачёв сделал небольшой шаг в сторону, спрятался за их сообщника, несостоявшегося поджигателя, и дважды выстрелил. Один из преступников выпал из-за угла сарая и рухнул на бок. Второй, скрывавшийся за туалетом, завалился на спину, так что отсюда его было видно лишь частично. Но перед этим они всё-таки успели срубить шальной пулей потенциального «языка», которого Силачёв использовал как прикрытие. Парень свалился под ноги сыщику и больше не двигался.
Наступила тишина. Вдруг где-то далеко, метрах, наверное, в ста, раздался звук отъезжающего автомобиля, а вслед за ним — но уже чуть поближе — чей-то крик:
— Это что ещё за штучки?! Ну-ка вернитесь обратно!! Да вы что, уроды, совсем…
Голос показался сыщику знакомым. Дальше последовала непечатная брань, и снова наступила тишина.
Михаил Николаевич осмотрелся по сторонам. На улице начинало смеркаться. Совсем рядом плескалось озеро. Поблизости, кажется, больше никого не было. Силачёв подобрал зажигалку и сунул её в карман — от греха подальше. Потом приложил два пальца к шее несостоявшегося поджигателя.
«Тьфу, чёрт! Опять не удалось захватить «языка». Да что за невезение такое!»
Да, парень был мёртв. Тогда сыщик, по традиции, сформулировал мысль: «Здесь никого нет!» и, держа её в голове, прошёл вдоль заднего фасада дома и выглянул из-за угла. Повторится ли нападение? — вот что его сейчас интересовало в первую очередь.
Судя по всему, несколько человек испугались и сбежали, но один остался. Он вполне мог попробовать сделать ещё вылазку, тем более, что вскоре можно будет воспользоваться темнотой.
С пистолетом наготове Силачёв пошёл в другую сторону — вдоль заднего и бокового фасадов, которые не имели окон. Выглянув из-за угла бокового фасада, он осмотрел двор и дорогу за забором. Убедившись, что там никого нет, кроме покойников, Михаил Николаевич вернулся на прежнее место и стал наблюдать за соседним участком. Время от времени он высовывался из-за угла и окидывал взглядом дорогу и находящийся за ней лес. Его интуиция пока молчала, но он ждал нового нападения.
Ждать пришлось довольно долго. На улице постепенно стемнело, и теперь, выглядывая из-за угла, Силачёв видел ярко освещённый квадрат у окна бокового фасада: в доме горел свет. Подумав, сыщик решил, что скорее всего второе нападение может произойти в другом месте, неосвещённом. Он снова перешёл на противоположный угол дома, пройдя вдоль заднего и бокового фасадов. И остановился там.
Двор оказался частично освещён через окна главного фасада, но в левом дальнем углу двора было темно. Дорога и лес с этой стороны тоже ничем не освещались. Логично было предположить, что противник, стремясь воспользоваться темнотой, придёт именно оттуда. Впрочем, ещё не факт, что он придёт один — возможно, их будет несколько.
Во дворе, в правом дальнем углу, рядом с пирамидами кирпича лежал мёртвый Бобик. Перед тем, как его застрелили, он подбежал к забору настолько близко, насколько цепь позволяла, пытаясь любой ценой добраться до идущих по дороге преступников. А сами они теперь валялись по другую сторону забора, тоже не подавая ни малейших признаков жизни.