Игорь Екимов – Интуиция, дедукция и железный кулак (страница 29)
Силачёв поплыл побыстрее: от холода у него уже стучали зубы. Поначалу-то он плыл медленно, чтобы сэкономить силы, но сейчас ему грозила реальная опасность замёрзнуть до смерти, так что выбирать не приходилось. Немного погодя он снова обернулся — и не увидел своих преследователей. То ли огни их фонарей теперь было не разглядеть из-за большой удалённости, то ли преступники отправились искать его обратно в лес.
И тут, как назло, сыщику пришла в голову совершенно неуместная в данной ситуации мысль, касающаяся расследования:
«Теперь мне придётся самому докладывать Петру Андреевичу о похождениях его сынка! А подтвердить мои слова будет некому!»
Действительно, ведь он не сумел захватить ни одного «языка», на что очень рассчитывал. Это крайне осложняло дело. Конечно, сам-то Силачёв полностью удостоверился, что Владимир связан с преступниками, но попробуй доведи эту информацию до Петра Андреевича! Ох, как с ним будет трудно разговаривать…
…Лютый холод, пробирающий до костей, красноречиво напомнил сыщику, что он думает совершенно не о том.
«Может, поплыть кролем? Тогда будет не так холодно. Но тогда, наверно, я уроню кепку с мобильником! Нет, лучше потерпеть ещё…»
…Михаил Николаевич уже потерял счёт времени. В темноте он не видел берегов ни с какой стороны — кругом была одна вода. Из-за этого он чувствовал себя словно в открытом море.
И вдруг он разглядел впереди кладбище, простиравшееся до самого горизонта. На ближайшем надгробном камне крупными и чёткими буквами было выбито:
СИЛАЧЁВ МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ
25 ЯНВАРЯ 1957 — 08 МАЯ 2010
Вот тут Силачёв испугался по-настоящему. Ведь он знал, что его интуиция не ошибается никогда! Если она предсказывает вот такое — можно сливать воду.
Видение почти сразу же исчезло, но Михаил Николаевич успел всё рассмотреть очень хорошо. На секунду у него буквально опустились руки, и только мощным усилием воли он заставил себя плыть дальше.
Вероятно, прошло ещё несколько минут, и тогда — наконец-то! — сыщик разглядел в темноте берег, а точнее, высокую стену леса — как впереди, так и слева. Правда, до берега ещё нужно было доплыть. И надеяться, что он не окажется болотистым.
«Конечно, если это наше озеро, то никаких топких мест тут нет. Но если не наше, то может быть по-всякому!»
Силачёв хотел повернуть влево: ему показалось, что так будет ближе до берега. Но он ошибся. Просто в одном месте лес подходил к самому озеру, а в другом — начинался на некотором расстоянии от него. А береговую линию в темноте было ещё не видно. И тут впереди, почти прямо по курсу, раздался собачий лай. Он доносился издалека и был плохо слышен, но всё равно Михаил Николаевич узнал его сразу — мощный низкий бас, ухающий, как тяжёлая артиллерия. Это был Бобик!
«Это всё-таки наше озеро! Урра-а-а!!!» — подумал сыщик, но вслух ничего не сказал. Теперь он мог не экономить силы, и, чтобы спастись от холода, поплыл как можно быстрее. Правда, всё-таки брассом: терять кепку и мобильник не хотелось. Ориентируясь на голос Бобика, он повернул чуть-чуть влево и вскоре увидел низенькие деревенские дома.
Тяжело дыша, он доплыл до берега, выскочил на сушу и аккуратно, на ощупь, вынул из-под кепки мобильник. Потом побежал к дому. Бобик радостно выскочил навстречу, но Силачёву было не до него. Включив мобильник и включив его фонарь, Михаил Николаевич посветил в тайник под крыльцом и достал оттуда связку ключей. Правда, от холода у него так тряслись руки, что входную дверь удалось открыть не сразу.
Когда он оказался в доме, то первым делом спустился в погреб. Там, в бронированном сейфе, вместе с деньгами лежал восемнадцатизарядный пистолет «Бердыш», он же «ОЦ-27» — наградное оружие, которое сыщик получил за особые заслуги в своей профессиональной деятельности.
«Ну всё, уроды, только суньтесь сюда, — кровожадно мечтал Силачёв, вылезая из погреба уже с пистолетом и запасной обоймой. — Шутки кончились!»
Он положил пистолет и запасную обойму на стол. Затем лихорадочно нахватал из шкафа побольше одежды и взял самое большое полотенце. Переодеваясь в сухое, он растёрся полотенцем как следует. Потом включил электрообогреватель и тут же стал растапливать печь. Одновременно он размышлял, как лучше действовать, если преступники явятся сюда и начнут штурмовать дом.
«Во-первых, надо держаться подальше от кухни — там баллон газовый стоит. Во-вторых, надо заранее окна открыть — я через них стрелять буду, а если дом подожгут, то и выпрыгивать придётся. Через закрытые окна стрелять нельзя: то, что стёкла побьются, это ещё полбеды, а вот дальность и меткость стрельбы снизятся существенно».
Постепенно Силачёв согрелся, благодаря чему прояснилось и в голове. Он сообразил, что если его преследователи появятся здесь, то их обязательно заметит Бобик и подаст соответствующий звуковой сигнал. Но скорее всего, они до сих пор искали сыщика в лесу, а может быть, уже прекратили поиски и ушли. Ну, в самом деле, они ж не железные! Устали, наверно, гоняться-то за ним.
И вдруг Михаил Николаевич вспомнил устрашающее видение, которое посетило его во время заплыва через озеро.
«Если я не утонул — значит, моя интуиция на этот раз не сработала! Это, конечно, хорошо, но как же так получилось? Хм… надо подумать. А, понял: пожалуй, это не интуиция была. Это у меня от холода воображение разыгралось! Только и всего. И то сказать: если б я утонул, меня бы вообще не нашли — я бы числился пропавшим без вести, и хоронить было бы нечего, и дата смерти была бы неизвестна. Так что нет причин для беспокойства!»
Но тут ему пришло в голову, что восьмое мая, которое он видел как дату своей смерти, ещё не кончилось. Оно только-только началось! Почти весь день впереди!
«Вот она, обратная сторона моей интуиции. Правильно говорят: меньше знаешь — лучше спишь. Ладно, будем надеяться, что это всё-таки была не интуиция…»
Когда печь растопилась как следует и в доме стало жарко, Силачёв открыл окна в большой и маленькой комнатах (на кухне окно не открывалось) и, не раздеваясь, лёг спать. Пистолет и запасную обойму он спрятал под подушкой. Видимо, нервы у него были что надо: несмотря на предсказанную дату своей смерти — сегодня, он почти сразу же заснул.
Глава 9
Разбудил его звонок по мобильнику. На улице было уже совершенно светло, но Силачёв ещё не выспался. Он взял трубку:
— Алё?
Звонил Пётр Андреевич.
— Михаил Николаич, привет! Мы тебя уже все обыскались! Ты куда пропал?!
— А, привет. Дома я.
— Дома?! А милиция вся на ушах стоит, тебя в посёлке ищет!!
— Да всё нормально, пусть не ищут.
— Ты почему на звонки не отвечал?! — продолжал возмущаться Пётр Андреевич.
— Ну-у… как бы это покороче объяснить. Сегодня ночью преступники гонялись за мной по лесу, и мне пришлось отключить мобильник, чтобы они меня не нашли.
— Ни хрена себе… И чем всё кончилось, ты от них убежал?
— Убежал, конечно, а то бы мы сейчас не разговаривали.
— Ну а когда ты убежал, ты не мог мне позвонить?!
«О чёрт! И точно, как же я не сообразил-то!»
— Ну-у-у… забыл я.
— Знаешь что, Михаил Николаич, ты поступил как полный мудак!! Вся милиция на ушах стоит, и я тоже, а ты, оказывается, дома отсыпаешься! И даже не позвонил никому! Мы думали, они уже грохнули тебя! Это я вот сейчас решил тебе ещё раз позвонить на всякий случай — авось повезёт…
— Слушай, я не нарочно, честное слово. Представляешь, мне пришлось через наше озеро плыть! Ну, которое около нашей деревни. Я замёрз так, что после этого уже не соображал нормально! Да я бы тебе сегодня позвонил, когда проснулся…
Пётр Андреевич ответил не сразу. Несколько секунд он молчал, потом неуверенно спросил:
— Ты это… серьёзно?
— Серьёзнее некуда.
— Да-а-а. Слушай, ты извини, если я слишком сильно ругался… конечно, я понимаю, в каком ты состоянии был. Давай, рассказывай приметы преступников и всё, что ты про них узнал. Тут в одиночку дальше работать нельзя. Отдадим это дело милиции, и пусть только она их не поймает!
«Всё, — подумал Силачёв, — придётся ему рассказывать про Владимира. Пожалуй, эту информацию он не переварит, но деваться некуда…»
— А почему милиция-то на уши встала? — спросил он, чтобы потянуть время перед неприятным разговором.
— А ты не знаешь? А, ну да, ты можешь и не знать. Короче, им позвонил один парень из посёлка и сказал, что там стрельба идёт. И про тебя рассказал: ты, мол, сначала сидел у него дома, потом пошёл на разборку с бандитами, а потом началась стрельба. Милиция поехала в посёлок, а майор Орехов, когда узнал, позвонил и мне тоже. Я стал звонить тебе, а ты не отвечаешь. И менты тебе тоже звонили, ещё раньше меня. Мы думали, ты уже всё… Ладно, давай рассказывай, что знаешь о преступниках.
Силачёв вдохнул поглубже.
— Теперь я много знаю. Только эта информация — она, понимаешь, очень сложная для восприятия. Тебе придётся буквально собрать все мозги в кулак. Ты сейчас чем занимаешься?
— Да ничем. Фильм смотрю, про Пуаро.
— И когда оно кончится?
— Кто?
— Ну, Пуаро это самое.
— Слушай, ну что ты за дурачка меня держишь? Мне этот фильм совершенно не мешает. Давай, выкладывай свою информацию.
— Ладно, — сказал Силачёв. — В общем, дело такое: я совершенно точно установил, что в преступлении замешан твой сын Владимир…
Сказал — и замолчал, дожидаясь реакции собеседника.