Игорь Екимов – Интуиция, дедукция и железный кулак (страница 22)

— И ты считаешь, это потому, что молодёжь стала слабее?

— А у тебя есть другое объяснение?

Никита подумал и честно признался:

— Нету.

— Вот видишь. Да ты не заморачивайся глобальными проблемами: плохая молодёжь… хорошая молодёжь… эта вся лирика, она в тотализаторе только мешает. Ты думай, как правильно ставки делать. Причём в каждом конкретном случае. А бывают и такие случаи, когда ставки лучше совсем не делать.

— Обалдеть можно. Слушай, папа, почему ты бросил играть?! Ведь ты столько знаешь обо всём, плюс твоя интуиция…

Михаил Николаевич пожал плечами:

— Просто я выиграл больше денег, чем смогу потратить.

Никита рассмеялся:

— Значит, тебе фантазии не хватает. Вот если бы я разбогател — я бы таких делов наворочал… у-ух!

— Каких? — насторожился Силачёв, с опаской поглядывая на пустые поллитры.

— Сначала я бы всех своих друзей от армии отмазал. И у кого дети есть — когда они вырастут, я бы и их тоже отмазал.

— Ну, это мелочь, там не такие уж большие бабки нужны.

— Потом я бы снял крутой фильм-боевик с собой в главной роли…

— А вот это уже серьёзно, — признал сыщик. — Боюсь, что у меня бы на это денег не хватило.

— Вот видишь!

— А кого из актёров ты бы пригласил туда сниматься?

— Ну, полный состав я пока не знаю, но вообще мне нравятся Максим Суханов и Сергей Безруков.

— Да ну, это всё не то. Лучше вместо них пригласить Виктора Сухорукова!

— И точно, как же я сам не догадался! Спасибо, папа, я так и сделаю!

Никита немного помолчал и сказал:

— Кстати, мне тут вспомнилось… в связи с тотализатором. У Виктора Цоя одна песня была классная, называлась «Игра». Не слышал такую?

— «Игра»? Да нет, вроде не слышал.

— Она не самая известная — но, по-моему, это его лучшая песня.

Никита слегка подумал и поднял указательный палец:

— Да, совсем забыл: когда я разбогатею, я сделаю кое-что ещё. Вот… ты понимаешь, папа, у твоей дачи много недостатков, но главный из них мы с Борькой забыли тебе назвать. Хотя Борька, может, о нём и не знает…

— И чем тебе ещё не нравится моя дача?

— Ну то, что ты уехал из Питера — это правильно. Только ты уехал не в ту сторону! Тебе надо было ехать в прямо противоположном направлении.

— Это как?

— Очень просто. Отсюда до Петербурга примерно двести пятьдесят километров. А тебе надо было развернуться и отсчитать их в другую сторону. Крру-у-у… гом!

— Ну и куда я попаду? А, стоп. Так там же Финляндия!

— Вот именно, папа! Финляндия! Почему ты не захотел купить себе дом в цивилизованной стране? С твоими-то средствами!

— Хм. Да мне и здесь хорошо, — пожал плечами сыщик. — Во всяком случае, за границу я пока не тороплюсь.

— А я тороплюсь. Вот как только разбогатею — мой следующий шаг будет за дверь!

Сыновья уехали назавтра после обеда, ближе к вечеру. После их отъезда Силачёв вымыл посуду и решил послушать новости по радио. Но едва он включил приёмник, как с матюгами выключил его обратно, получив тяжеленный звуковой удар по ушам.

«Борька, зараза! Всё-таки настроил эту свою отмороженную радиостанцию! И главное, когда успел-то? Мне казалось, он вообще к приёмнику не подходил!»

Михаил Николаевич выкрутил звук на самый минимум и снова включил радио. Потом начал прибавлять звук по чуть-чуть.

«Ну, ладно. А здесь хотя бы новости бывают?»

Оказалось — бывают. Дождавшись ближайшего выпуска последних известий, Силачёв заслушал его и лёг поспать.

«Когда проснусь, — решил он перед сном, — надо будет позвонить Петру Андреевичу и узнать, как там идёт расследование. Вообще, я милиции хорошую зацепку дал, с этой овчаркой. Теперь, по идее, они должны поймать преступников в два счёта».

Но сыщик не успел позвонить Петру Андреевичу, потому что Пётр Андреевич позвонил ему сам. Проснувшись от звонка, Силачёв нащупал мобильник: в доме, как и на улице, уже стемнело.

— Алё?

— Михаил Николаич, привет. Слушай, ты представляешь, милиция никак не может найти хозяина этой дрессированной овчарки! Кажется, надо придумать что-то другое.

— Как дети малые, честное слово, — вздохнул сыщик. — Ну ладно, что ж тут поделаешь! Завтра продолжу скрытое наблюдение за посёлком.

— Удачи.

Нажав «отбой», Михаил Николаевич отметил время на экране — 22.57. Он немного подумал и настроил будильник мобильного телефона на пять часов утра. Завтра ему предстоял длинный рабочий день. А может, и не только завтра…

Глава 7

Рано утром во вторник Силачёв накормил Бобика, позавтракал сам и стал опять собираться в посёлок. Но теперь, конечно, он отнёсся к делу куда серьёзнее, чем в прошлый раз. Во-первых, он решил взять с собой травматический пистолет. Пока ещё только травматический: лишнего кровопролития он, как мог, старался избежать. Кроме того, преступники, судя по их действиям, думали, что он безоружен. Не следовало демонстрировать им все козыри сразу.

Во-вторых, Михаил Николаевич вспомнил, что в пятницу не принял одну из мер предосторожности. Когда он, работая в милиции, занимался скрытым наблюдением, то у него был определённый ритуал — он постоянно держал в голове чётко сформулированную мысль: «Здесь никого нет!» Об этом он предпочитал не распространяться, поскольку окружающие наверняка сочли бы это глупым суеверием. Возможно, это и было суеверие. Но, соблюдая данный ритуал, Силачёв оставался блестящим, великолепным мастером скрытого наблюдения. А вот теперь, после долгого перерыва, он про свой ритуал просто забыл. И — может, это была чистая случайность, но факт остаётся фактом — его быстро засекли.

«Да уж, облажался я дальше некуда. Это ж… всё равно что таблицу умножения забыть! Только гораздо опаснее».

Естественно, он взял с собой также бинокль и поесть. В еде недостатка не было: много деликатесов сохранилось с первомайского праздничного обеда. Каждого по чуть-чуть, но всё вместе — обожрёшься. Даже сок один остался, яблочный. Не весь, конечно, но больше полулитра. Еду и сок Михаил Николаевич сложил в рюкзак. В пятницу-то он обошёлся без рюкзака, а сегодня подумал, что рюкзак ничуть не помешает.

«Война войной, а обед по расписанию», — вспомнилась ему русская народная пословица.

Оделся он так же, как в прошлый раз — серая рыбацкая куртка с капюшоном и резиновые сапоги. Прежде чем выйти из дома, он снова проверил травматический пистолет и сформулировал в голове мысль: «Здесь никого нет!» И только после этого отправился в посёлок.

Силачёв в точности повторял свой путь, которым шёл в пятницу. На том же самом месте он свернул с тропинки вправо, немного не доходя до посёлка, и двинулся по лесу вдоль домов. Время от времени он останавливался и рассматривал посёлок через бинокль.

Вот он добрался до ручья, протекавшего у дома Павла Антипыча. Наученный прошлым опытом, Силачёв снял сапоги, носки, закатал джинсы как можно выше и только после этого быстро перебежал ручей. А, не так уж и холодно, в общем-то.

Во время следующей остановки он стал рассматривать дом Татьяны Сергеевны. И увидел, что сегодня окна на втором этаже не занавешены. По крайней мере, с этой стороны.

«А в пятницу они были занавешены! Что бы это значило?»

Сыщик задумался. У него появились две взаимоисключающих мысли насчёт Татьяны Сергеевны, а интуиция, как назло, молчала.

«Нужно понаблюдать за её домом как следует. Хотя нет, нахрена это нужно — только зря время потеряю! Ведь ясно же, что в пятницу она не могла устроить на меня покушение: я попал под чьё-то наблюдение раньше, чем она приехала с работы. А раз она не могла устроить на меня покушение в пятницу, значит, она непричастна и к другим преступлениям, связанным с нашим делом… Так или не так?»

Михаил Николаевич подумал ещё.

«Нет, не так. Она всё равно может быть связана с преступниками. Допустим, она — девушка Морозова. Или Ганса. И в пятницу, например, её парень отсиживался у неё дома, поэтому окна и были занавешены. А потом он засёк меня и пустил по моему следу овчарку. В общем, даже если Татьяна Сергеевна сама и не при делах, то за её домом стоит понаблюдать. Очень уж интересно, кто к ней в гости ходит».

Силачёв вспомнил покушение на себя и задался вопросом: могло ли оно быть спонтанным, неподготовленным, или было тщательно спланировано? Конечно, второй вариант представлялся куда более вероятным, но всё же…

«Можно ли было случайно заметить меня в пятницу, когда я шёл вокруг посёлка? Хоть я и держался на почтительном расстоянии от него, но имея снайперское зрение и зная меня в лицо — пожалуй, можно. Могла ли у преступника случайно оказаться под рукой дрессированная овчарка? Маловероятно, но всё-таки могла. В общем, версию спонтанного, неподготовленного покушения полностью исключать нельзя. Скажем так: один шанс из ста.

Если же это было заранее обдуманное покушение — тогда, выходит, преступники должны были знать о моих планах, то есть где-то произошла утечка информации. Кто знал, что я собираюсь начать скрытое наблюдение за посёлком? Пётр Андреевич, его сын Владимир, майор Орехов… ещё капитан Викторов и менты, которые были вместе с ним в прошлый вторник у Павла Антипыча. Чёрт, что-то много народу получилось. И кроме того, мои разговоры с этими людьми мог незаметно подслушать ещё кто-нибудь. Но, кстати, я никому не говорил, что начну скрытое наблюдение именно в пятницу.

А может, и не было утечки информации? Преступники могли просто сидеть и тупо ждать моего очередного появления в посёлке — я ведь стал наведываться сюда почти каждый день. Правда, в пятницу я в посёлок не заходил, держался от него на почтительном расстоянии, но они легко могли бы заметить меня… допустим, через бинокль. У меня же есть бинокль, почему его не может быть у преступников?»