Игорь Додонов – Горький май 42-го. Разгром Крымского фронта. Харьковский котёл (страница 13)

Черноморский флот, кроме высадки десантов и перевозки войск и грузов, огнём поддерживал действия приморского фланга 44-й армии [32; 493-494].

Датой готовности к наступлению определялось 31 января [32; 494].

Таким образом, войска Кавказского фронта нацеливались на окружение феодосийской группировки немцев.

В появлении этого плана историки «обвиняют» (иного слова и не подберёшь) Л.З. Мехлиса. Вот, например, что пишет И. Мощанский:

«Он постоянно торопил командующего фронтом с началом активных действий и уже 25 января добился издания приказа по фронту на проведение частной наступательной операции с целью освобождения Феодосии» [25; 33].

В данном случае налицо то, что в просторечье называется «притягиванием фактов за уши» и «свешиванием всех собак». В самом деле Ставка ВГК ещё 19 января потребовала вернуть Феодосию (см. документ выше), и Д.Т. Козлов, очертя голову, без всякого плана, готов был этот приказ исполнить, сидя при этом в Краснодаре и не очень представляя себе, в каком состоянии находятся его войска. Ставка при этом проявила большую осторожность, чем генерал Д.Т. Козлов, и в директиве № 170036 от 20 января 1942 года приказала наступление на Феодосию до прибытия представителя Ставки ВГК Мехлиса не начинать, но быть к нему готовым (см. документ выше).

Заметим, что данный приказ Ставка не отменяла, и ни Д.Т. Козлов, ни Л.З. Мехлис не могли попросту об этом приказе «забыть». Поэтому появление плана наступления от 25 января вполне закономерно – приказ Ставки вернуть Феодосию действовал.

Однако присмотримся к последовательности событий: 20 января Л.З. Мехлис появляется в Керчи; 22 января он отправляет доклад-телеграмму в Ставку с описанием неприглядного положения войск Кавказского фронта в Крыму; 23 января выходит (с отправлением копии в Ставку) приказ по Кавказскому фронту, где вскрываются причины неудачи под Феодосией в январе и оглашаются меры по приведению войск фронта в состояние удовлетворительной боевой готовности; 22-24 января Мехлис ведёт по «Бодо» ряд переговоров с членами Ставки и работниками Генштаба, в ходе которых запрашивает пополнение людьми и вооружением, настаивает на ряде кадровых перестановок. Все эти мероприятия могут дать эффект не за несколько часов и не за пару-тройку дней. И армейский комиссар ведь не мог этого не понимать. А тут… бах! – 25 января – план новой наступательной операции! Так что, Мехлис и впрямь идиотом был и «выжимал» из «бедного» Д.Т. Козлова план, не учитывая реальной обстановки? Историки так и пытаются представить дело, впихивая все факты в «прокрустово ложе» принятой шаблонной схемы – «Мехлис был фанатик, безграмотный в военном деле человек и «верный пёс» Сталина».

На самом деле Лев Захарович был умным человеком, в военном деле кое-что понимал (не первую войну «ломал»), а главное – был человеком военным. И не мог не знать «золотого» армейского принципа: «В армии приказы выполняются». У Мехлиса был приказ проверить состояние дел в войсках Кавказского фронта в Крыму. А у фронта был приказ наступать и вернуть Феодосию. Вот Мехлис и выполнил оба приказа: сначала направил в Москву доклад о плачевном состоянии наших войск на Керченском полуострове, «огласил» список мероприятий по нормализации этого состояния, а затем предоставил в Ставку план скорого наступления, дав возможность Верховному Главнокомандующему и Генштабу решать, может ли фронт в таком состоянии наступать.

И, конечно же, Ставка решила, что 31 января фронт начать наступление не сможет. Вечером 28 января 1942 года в адрес командующего уже Крымского фронта и представителей Ставки ВГК (Л.З. Мехлиса и П.П. Вечного) ушла директива № 170071 о переработке плана операции по окружению и разгрому феодосийской группировки противника. В документе говорилось:

«Вами дана армиям фронта и Черноморскому флоту директива по плану дальнейших действий, и лишь одновременно с этим вы обратились в Ставку с просьбой утверждения этого плана.

Ставка, осуждая подобный образ ваших действий (что верно, то верно – «телега была поставлена впереди лошади» – И.Д.), требует в дальнейшем предварительного предоставления соображений Военного совета по плану предстоящей операции, и лишь после рассмотрения их Ставкой давать соответствующие указания войскам.

Рассмотрев вашу директиву за № 0255, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Срок начала операции пересмотреть. Операцию начать лишь по прибытии на Керченский полуостров направленных в ваше распоряжение Ставкой двух танковых бригад и отдельного батальона танков КВ, а также пополнения дивизий русскими и украинцами, как это было указано Ставкой.

2. Основной задачей предстоящей операции иметь помощь войскам Севастопольского укреплённого района, для чего главный удар основной группировкой фронта направить на Карасубазар и выходом в этот район создать угрозу войскам противника, блокирующим Севастополь.

3. Не допускать общего наступления войск Севастопольского оборонительного района, поставив перед ними основной задачей прочную оборону Севастополя на занимаемых позициях. Для наступления с демонстративной целью привлечь лишь незначительные, передовые части оборонительного района.

4. Отказаться от попыток высадить предусмотренные вашими соображениями маломощные морские десанты в Феодосийском порту и в Евпатории и, наоборот, резко усилить десант в районе Судака. Усиление этого десанта начать в ближайшие дни.

5. Предусмотренную в резерв 47-ю армию к началу операции подвести к Ак-Монайским позициям, за стык 44-й и 51-й армий, с целью: а) прочно обеспечить Ак-Монайские позиции на случай контратак противника и б) при прорыве обороны противника армиями первого эшелона немедленно ввести в прорыв вслед за прорвавшимися частями и развить успех.

6. Выделением и соответствующим расположением фронтового резерва предусмотреть планом операции обеспечение правого фланга фронта и особенно со стороны Арабатской стрелки, а в дальнейшем – и со стороны Джанкоя.

9.4 На основе перечисленных выше указаний командующему фронтом переработать план операции и внести соответствующие изменения в директиву, переданную армиям и флоту.

Переработанный план операции представить на утверждение в Ставку. Т.т. Мехлису и Вечному одновременно предоставить свои соображения по нему.

10. Получение подтвердить.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. Сталин

Б. Шапошников»

[32; 74].

Итак, второй наступательный план войск Кавказского (в момент отклонения Ставкой – уже Крымского) фронта остался только на бумаге.

В отношении директивы Ставки ВГК, этот план не утвердившей, хотелось бы сделать пару замечаний.

Прежде всего, Ставка отказалась от идеи нового морского десанта в Феодосии, ей же самой предложенной. Далее, 47-я армия, бывшая, согласно плану Кавказского фронта, фактически резервной (в район Ак-Монайских позиций она выходила только на второй день наступательной операции, в случае её успешного развития, и активных наступательных задач не получала), придвигалась непосредственно к стыку 44-й и 51-й армий ещё до начала операции, становясь дополнительной гарантией от прорыва немцев на участке этого стыка и в то же время играя роль эшелона развития успеха, который был должен тут же вводиться в бой при успешном прорыве обороны противника. И наконец, директива Ставки уделяла особое внимание правому флангу расположения войск фронта. Последние два положения директивы были вполне логичны, но нельзя не заметить, что именно с них берёт начало то построение войск Крымского фронта, с которым он подошёл к трагическим событиям мая 1942 года.

1 февраля в Ставку Верховного Главнокомандования поступил переработанный с учётом её замечаний план наступления войск Крымского фронта (донесение № 0312/ ОП). Задачами фронта были разгром феодосийской группировки с последующим выходом на рубеж реки Биюк-Карасу с целью оказания помощи войскам Севастопольского оборонительного района [32; 498].

Достигалось это совместными действиями 51-й (наступала на Ак-Монай, Ислам-Терек, Карасубазар), 44-й (наступала на Старый Крым) армий, судакского десанта и партизанских отрядов (действовали на Большие Салы и в районе дороги Карасубазар – Старый Крым) [32; 498].

47-я армия, составлявшая второй эшелон фронта, не только обеспечивала Ак-Монайские позиции и развивала наступление 51-й армии для полного окружения и уничтожения феодосийской группировки немцев, как того требовала Ставка в своей директиве № 170071 от 28 января 1942 года, но и при благоприятной обстановке разворачивала наступление на Джанкой с целью «отрезать пути отхода крымской группировки противника» [32; 498]. В этом последнем положении мы видим возрождение элемента наступательного плана командования Кавказского фронта от 1 января 1942 года.

Группировка сил фронта предусматривалась следующая:

«а) 51-я армия – три сд, две гсд, две сбр, три танкбригады (55, 39 и 40 тбр), один тб КВ, три гап РГК (111 орудий), один гмп…

Рубеж развёртывания – Ак-Монайские позиции, главный удар – с фронта отметка 22,6, станция Ак-Монай. Поддерживают 190 орудий и двести танков.

б) 44-я армия – три сд, одна гсд, два танкбата, один дивизион гмп, один кап (36 орудий)… рубеж развёртывания – Ак-Монайские позиции, главный удар – (иск.) Парпач, Кош (один километр южнее [отм.] 63,8). При поддержке 92 орудий и тридцати шести танков.