Игорь Дмитриев – Олег и Марина в 7011 году (страница 17)

Монах лечил Марину, но не забывал и об остальных ребятах. Как-то Таня закашлялась, так монах подошел к ней и попросил поднять рубаху. Таня, к удивлению ребят, послушалась и чуть не разделась при них. Лишь заметив на себе любопытный взгляд Игоря, догадалась сесть и поднять рубаху на спине. Монах прислонил к спине стетоскоп и велел еще покашлять. «Пей теплую воду с медом, – «прописал» девушке лечение, – ложку меда на кружку воды». «Странный какой-то монах, – подумала Таня, – больно уж командует, да и говорит как-то «не современно»: мальчишки, строго по часам. Монахи на женщин не смотрят, а он девчонке укол влепил, и глазом не моргнул! Да еще и одноразовым шприцем! Меня осматривал, как будто доктор. Откуда-то у него стеклянная ампула и пластмассовая коробочка, пластмассовый транспортир. А Олег сказал, что мы переместились в прошлое».

Таня свои подозрения о монахе, делающем девчонке уколы, высказала о. Виктору, а тот сказал ей: «За собой следи, Татиана!» и велел сделать пятьдесят земных поклонов7. После этого Таня решила молчать, и своими подозрениями ни с кем не делиться. Хотела еще с Олегом поговорить, но вспомнила, как в прошлую субботу с Игорем едва не рассорил, и не стала. А подозрений было много. Игорь говорит о каком-то перемещении во времени… Но Таня точно знала, что машина времени не существует! Это фантазия. Но как объяснить, что очнулась на поляне и нет вокруг ни одного здания? Мальчишки вынесли ее, пока была без сознания? Зачем? И сами спали в каком-то шалаше, ели запеченную в земле утку. Как-будто кино снимают. Поговорить бы с Мариной, но та уже который день в бреду.

Таня, за своими делами по дому, не забывала о Марине, и время от времени проверяла, не вспотела ли она. Если же выясняла, что вспотела, то просила Игоря выйти из комнаты, и тогда переодевала ее. Если же и Олег был дома, то Таня выгоняла за дверь обоих. Мальчишки посмеются, пошутят, будто монах сказал, чтобы они переодевали Марину, но за дверь выходили. Переодев подружку, просила Игоря принести воды, и тогда стирала Маринину рубашку, заодно и свою постирает. Таня попросила мальчиков, и они протянули около печки веревку, на которой и сушила рубашки. Стирая, тихонечко ворчала, вспоминая монаха: «Придумал ведь, чтобы девчонка в этих старых шкурах голая лежала! Тоже мне, доктор называется!»

Константин, после того, как давал Марине лекарство, возвращался в деревню, где жил у кузнеца. Кузнец сначала отнесся с недоверием к монаху, разве монах может понимать в кузнечном деле! Но Константин объяснил, что у себя в монастыре был кузнецом. Тогда кузнец предложил работу, с которой тот легко справился. Кузнецу понравилось, как умеет работать монах, и предложил остаться у него пожить, на что Константин с радостью согласился.

Живя у кузнеца, Константин исподволь, незаметно расспрашивал хозяина о селе, да о боярине. Кто у них боярин и давно ли живет в селе, да интересовался соседними селами и соседями-боярами. Расспрашивал об их достатке, да спокойного ли нрава и не обижают ли мужиков. Мысленно составлял карту местности. Он понимал, что ни у старичка-священника, ни в лесном лагере, который собирался устроить для ребят, долго не прожить, надоест ребятам и потянет их на разные приключения. Вот тогда можно по соседям поездить, у местных помещиков погостить.

Вечером Константин опять пришел в церковь, и, взяв благословение у о. Виктора, пошел к нему домой. Игорь и Таня очень удивились, когда увидели того же монаха, но монах выставил Игоря за дверь и снова сделал Марине укол одноразовым шприцем, а лекарство было в запаянной стеклянной ампуле и в стеклянном пузырьке. Но и ампулу, и пузырек, и сам шприц монах быстро спрятал в карман. В кружке сделал еще лекарство, и сам дал его Марине. Монах увидел, что Таня стирает Маринины рубашки, похвалил ее: «Умничка, Танюша! Но тебе, бедненькой и так тяжело, а ты еще рубашки стираешь». «Да ничего… Но ведь не может же девчонка голая в этих старых шкурах лежать!» Монах оставил еще одну рубаху, и, пообещав прийти завтра утром, ушел.

Утром Марине было намного легче. Она уже на бредила и могла сама подняться на постели, чтобы выпить лекарство. Монах по обыкновению пришел сразу после завтрака, сделал Марине очередной укол, оставил кружку с лекарством. Кроме рубашки, монах принес и отдал Тане четыре куска полотна: «Танюш, на постель положишь, и не надо будет на «старых шкурах» лежать. Таня все больше удивлялась монаху – странный какой-то: приходит и лечит, носит рубашки, какой-то холст принес, продукты приносит… Так заботится о них, как будто они ему родные!

Олег в церкви узнал, что попали они в 7011 год от сотворения мира, а какой это год «по новому стилю» – от Рождества Христова, не знает. Спросил Таню и Марину.

–Девочки, вы ведь историки, расскажите, какой год от Рождества Христова, и что это за время, – спросил Олег Таню и Марину.

–Мариш, если я ошибусь, поправь пожалуйста. – попросила Таня. – Сейчас 1503 год от Рождества Христова, это время первого русского царя – Ивана III Грозного.

–Тань, а разве Иван Грозный, не Иван IV? – переспросил Игорь.

–Ивана III тоже звали Грозным, он же Иван Великий – объяснила Таня. – Иван III победил татар, и Россия перестала им подчиняться.

Дальше Таня рассказала об особенностях правления царя Ивана III, и что в этом, в 7011 году закончилась война с Литвой – в апреле подписан мирный договор. Таня закончила рассказ тем, что сейчас последние годы правления Ивана III. Через два года, в 7013 году от сотворения мира, умрет царь Иван Великий и начнет править его сын, Василий III, отец Ивана IV Грозного.

–Хоть на войну не попали, – с облегчением вздохнул Олег.

–Да, Олег, войны не будет, – тихонько подсказала Марина.

Мальчишки ушли спать в сени, а Таня переоделась в свою «ночнушку», длинную рубашку, которую ей дал о. Виктор, днем ходила в юбке и обычной, короткой рубашке, которые опять же дал о. Виктор, подошла к Марине, присела с краюшку к ней на постель.

–Мариш, а ты доверяешь этому монаху? Странный он какой-то, командует много.

Марина, хоть чувствовала себя после уколов намного лучше, но была еще очень слабая. Даже садилась в постели только с помощью подружки, а если надо было выйти, приходилось звать на помощь Игоря. Говорила она еле слышным шепотом, поэтому в ответ на Танин вопрос, только улыбнулась и утвердительно покачала головой. Потом еле слышно добавила «да».

–И ты не стесняешься его? Все-таки мужчина…

–Нет. Он монах и доктор, – еле слышно ответила Марина и опять улыбнулась.

–Ничего себе «монах»! Делает девчонке уколы и даже не смущается! А мальчишек как наших гоняет? Прямо не монах, а…, – Таня задумалась, пытаясь поточнее выразиться, на кого похож этот монах, – генерал! Ему армией командовать можно!

Марина смотрела на подружку и улыбалась, а та подозрительно посмотрела на Марину, хорошо знала ее, а сейчас не понимала. Тане казалось очень странным, что совсем чужой человек лечит их, заботится, старается сделать им быт уютнее. Она сама немного побаивалась строгого монаха, хоть он ее и не лечил. А Марина так ему доверяет, что, когда тот подходит со шприцем, сама переворачивается на живот и поднимает рубаху.

–Мариночка, ты что-то скрываешь от меня. Ты этого монаха знаешь? – уже напрямую спросила Таня.

Марина показала Тане, чтобы та нагнулась поближе. Когда же подружка нагнулась, обняла ее за шею и сказала тихонько на ушко: «Танечка, нянька моя, спасибо тебе! Иди спать. Тебе вставать рано».

–Хорошо, Мариша, спокойной ночи, – Таня вздохнула, ведь у подруги от нее какая-то тайна. – Выздоровеешь, сама расскажешь.

–Спокойной ночи, Танюша, – и Марина легонько погладила Таню по руке. – Иди, спи.

Марина не спала. Она уже выспалась за время болезни, но из-за слабости не могла вставать, чтобы помочь Тане и Игорю, и днем лежала. Поэтому-то ей спать и не хотелось. Не стала Марина и «монаха» раскрывать, ведь если дядя Костя назвался «монахом», значит, у него на это есть причины. Она не рассказывала Тане о капитане «дяде Косте» и дома, в своем Городке. Ведь познакомилась с ним во время путешествия в XVII веке, а о путешествии дядя Костя просил никому не рассказывать. Не рассказывала Тане и о занятиях рукопашным боем. Да и как рассказать, что она, девушка, ходит заниматься не в спортзал, а домой к какому-то мужчине! Да еще с Олегом… Тогда надо рассказывать, и кто такой «дядя Костя»…

Монах продолжал делать Марине уколы два раза в день, и велел пить лекарство по-прежнему по отметкам на подоконнике. Он каждый раз приносил новую рубаху, а старую забирал с собой. Еще монах стал приносить продукты: то хлеб принесет, то домашний сыр и масло, то какие-нибудь «соления». Иногда приносил мясо, как правило «дичь», уже потрошенную и разделанную.

Марина быстро поправлялась. Кризис прошел, и она хоть и была очень слабой, но чувствовала, как силы прибавляются каждый день. Понемножку стала вставать с постели и помогать Тане по дому, ведь Игорь был занят больше на улице – носил воду, колол дрова, а дома помогал Тане ставить в печку и вынимать чугуны – слишком они были тяжелы для девушки из XXI века! Вот Игорь и ставил в печь чугуны, и вынимал их. Дел ему хватало. А Таня еще и за Мариной ухаживала: давала лекарство, кормила, переодевала. Хорошо, что Марина сама садилась, и ее не надо было поднимать. Игорь сам выходил за дверь, когда Марине надо было переодеться.