Игорь Демин – Тени старого мира (страница 38)

— Это вызов? — кровожадно улыбнулся ничуть не испуганный Сурков.

— Так точно. Вызов. И приведи с собой секунданта, чтобы было кому кишки со стен соскребать.

Зоя выглядела по-настоящему испуганной, хотя от Рины и не могли скрыться блуждающие в глубине глаз огоньки гордости. Девчонка уже знала, что это такое, когда тебя хотят добиться любой ценой, но впервые за нее вступили в противоборство мужчины, которые ей нравились. Причем, оба.

Рина, слушая рассказ подруги, задумчиво молчала, и когда Зоя закончила, мрачно констатировала:

— Дело плохо. Все беды мира из-за тупой самовлюбленной мужланской спеси. Но ты хотя бы можешь это предотвратить.

Зоя нахмурилась.

— А что ты не сумела предотвратить? Ты о лейтенанте Лебедеве и Босом?

Рина кивнула.

— Обоих разрывало желание показать, кто лучше и умнее. Допоказывались.

— Думаешь, они тоже хотели… Ну… Дуэль?

— Дуэль — не дуэль, а закончилась все ужасно.

Ночник позволял видеть лишь силуэты. Зоя не могла точно сказать, какое сейчас у подруги выражение лица, но ей казалось, что от Рины веет тоской и болью.

— Лебедев тебе нравился?

— Какая теперь разница? Он погиб.

— Ну, скажи.

— Я и задуматься об этом не успела. Мы были рядом всего несколько часов. Но в нем не было того, что я терпеть не могу в мужчинах — желания подмять под себя весь мир, несмотря ни на что. Когда он рассказывал об отце и братьях, он и сам сожалел, что не смог их тогда остановить. И больше всего хотел вернуться к их могилам и остаться жить там, где жили его предки. А не вот это вот все.

— Мама говорила, что мужчины тем и отличаются от женщин, что хотят изменить мир под себя, а не приспособиться к нему.

— И твой отец был такой?

— Да. Папа никогда ничего не боялся.

— И к чему это привело?

Зоя привстала на локте.

— Зато он был хороший. И любил меня.

— Да уж, — согласилась Рина, — больше нас они любят только войну. Но любят ее намного сильнее.

— И что мне делать? Что мне-то делать? Они же переубивают друг друга. Ты бы видела их глаза, особенно у этого гадкого Березкина.

— Ты же говорила, что он тебе нравится.

— Это когда⁈ — возмущению Зои не было предела.

— Да вот буквально вчера.

— Это было вчера. Ну, нравится слегка. Он умный и спокойный.

— Зачем тогда называть его трусом?

Зоя обиженно нахмурилась.

— Мне очень не хотелось идти на математику.

— Ну вот, теперь вместо математики пойдешь на похороны.

Зоя в отчаянии сложила руки в умоляющем жесте.

— Так что делать-то?

Рина вздохнула.

— Когда, ты говоришь, они собрались драться?

— В три часа ночи.

Рина демонстративно отвернулась лицом к стене.

— Еще есть время поспать. Иди на свою кровать.

Зоя обеспокоенно потрепала подругу за плечо.

— Так что мы будем делать?

— Пойдем и растащим их по углам.

— А если не получится?

Рина не поленилась обернуться, чтобы Зоя увидела ее самодовольную ухмылку.

— Еще не родились на свете волки, которых не смогла бы растащить волчица. Особенно если она дочь вождя.

Дежурный по кухне не пожалел для героя дня мяса, тем более, Босой заверил — оно нужно для дела. На хозяйственном складе с такой же готовностью выделили нужное количество грубой мешковины, а на оружейном — несколько пустых контейнеров для сборных бомб. Последний запрос, судя по всему, и стал причиной доклада командованию, хотя ловчий и не взял ни единого грамма взрывчатки, только корпуса.

Кремнев нашел его у Моста. Босой забрался высоко на камни, но от человеческого взгляда не таился. Командир гарнизона поднялся в его укрытие и с интересом разглядывал приготовления.

— Думаешь, как уничтожить монстра?

Ни для чего другого в холодную влажную пещеру приходить не имело смысла.

— Наблюдаю. Провожу разведку. Пытаюсь его понять.

— Подружиться хочешь?

— Было бы очень даже недурно, — несмотря на ухмылку Кремнева, Босой ответил вполне серьезно, — представь, если бы в сражении с гррахами такая силища выступила на нашей стороне.

— Может, нет его там? — Кремнев вгляделся в толщу воды.

Сделал он это автоматически, зная, что ничего не увидит. Сколько Сыны не старались, так и не смогли найти способ распознавать, у моста чудище или нет.

Для Босого это не составляло проблемы. Навык поиска слабого места противника показывал огоньки через воду также четко и ясно, словно ее не было. И открывавшаяся перед ним картина захватывала дух.

Монстр не просто прятался в реке. Он словно был рекой. Его тело тянулось из конца в конец пещеры. Щупальца разной длины вразнобой колыхались, как водоросли по течению. «Слабых» мест на его теле интерфейс отмечал столько, что Босой начал всерьез подозревать, что если раскромсать чудище на части, каждая из частей сможет стать полноценной особью.

Босой замотал в ткань кусок мяса со спрятанными внутри когтями кошмаров. Швырнул в реку. По поверхности разошлись круги. Сам спрут внешне себя никак не проявил.

Но как только кусок погрузился в воду, он был подхвачен монстром и отправлен в «рот», расположенный в нижней половине туловища.

Некоторое время ничего не происходило. Босой начал думать, что у спрута иммунитет к яду, но монстр неожиданно вздрогнул, потом еще раз. Его трясло и, судя по судорогам, чудище «рвало». Яд с когтей кошмаров не парализовал монстра, но явно доставлял ему кучу неудобств. Босой ждал, что спрут будет постепенно выдавливать из себя отравленный сгусток, но произошло неожиданное. Один из боков монстра будто прорвался. Мясо с когтями выпало. По воде потянулась струи «крови», и каждая клеточка светилась крохотным огоньком, словно была живым существом со своим слабым местом.

Каждая капелька крови была отдельным живым существом.

Несмотря на вполне овеществленную форму, спрут представлял из себя квинтэссенцию жизни, точно также, как туманный кошмар олицетворял неизбежную смерть.

Босой ошарашенно смотрел на светящуюся реку и понимал, что ему придется найти способ убить монстра, убивать которого совершенно не хотелось. Да и будет ли от этого польза, если каждая клетка его тела способна родить новую жизнь?

В очередной раз новая фауна планеты восхитила ловчего своими масштабами и размахом. Преследуя лишь цель саморазвития, раса гррахов создавала то, к чему природа не пришла и за миллионы лет эволюции. А может быть и за миллиарды, если верить тому, что жизнь зародилась на других планетах и на Землю попала пассажиром астероида.

Земля создала гррахов, гррахи создали нанитов, наниты же разгулялись на полную, конструируя жизнь в самых замысловатых вариациях.

— Почему вы думаете, что гррахи — наши создатели? — Босой подумал, что самое время сейчас начать с комендантом разговор на давно волновавшую тему. — Я не силен в истории, но вроде бы людям не больше ста тысяч лет, а гррахи исчезли с планеты миллион лет назад.