Игорь Демин – Тайна предтеч (страница 28)

— А еще, спасибо пойманному вами быку, мы все пахнем мясом и потрохами. И это, вы уж простите мой здоровый цинизм, рождает в моей голове только один вопрос: будем ли мы сегодня ужинать?

— Конечно будем! Прошу! — Рой раскинул руки в приветственном жесте, — Мы, собственно, уже пришли. Сегодня, в честь наших дорогих гостей, я объявляю пир!

Малой сбросил с плеч мешок с мясом и потянул за ручку широкой высоченной церковной двери. Несмотря на размеры и внешнюю ветхость, она открылась, ни разу не скрипнув.

Внутри ждала полная темнота. Даже усиленное зрение Босого с трудом различало очертания внутренних помещений.

— Не пугайтесь, — командир охотников уверенно прошел внутрь, — У нас заделаны все окна и щели, чтобы не проникал свет. Вот и темно. Сейчас исправим.

Что-то щелкнуло, и по всей церкви зажглись яркие лампочки, заливая все искусственным желтым светом.

— Это называется электричество, детка, — когда был утолен первый голод и все отставили от себя опустевшие блюда, Рой, приобняв Зою за плечи, повел ее на экскурсию. Босой пошел следом, старательно делая вид, что в своей жизни ловчего повидал и не такое. На деле же горел жгучим любопытством может быть даже сильнее девчонки.

Что знала Зойка о прошлом человечества? Да почти ничего. У нее в селе не было школы, она не провела долгих шесть лет в путешествиях, по крохам впитывая знания о технологиях и их использовании. И в конце концов, у нее не было в крови технологии чуждой, подаренной врагами, уничтожившими человеческую цивилизацию.

Сколько еще поколений понадобится, чтобы уже никто и никогда не сумел зажечь такие вот лампочки, каким-то чудом сохранившиеся с тех времен? Есть ли сейчас хоть один человек, способный сделать новые? Мысли о том, как скоро люди забудут свое прежнее величие не редко беспокоили Босого, и вот перед ним, прямо сейчас, свидетельство того, что еще не все потеряно. Пусть это и происходит всего лишь на территории одной затерянной в степях церкви, посреди каменного пепла одного из горячих очагов произошедшего когда-то апокалипсиса.

Босой невольно оглянулся, рассматривая пустые темные стены, расчерченные местами светлыми прямоугольниками, оставшимися от прежде висевших здесь икон. Когда-то в церкви было светло и ярко. Со всех сторон смотрели лица святых, ангелов, архангелов и даже самого бога, и люди молились им, благодаря за хорошее и желая прекращения плохого. Босой не знал, чем отличается, например, святой от ангела, и уж тем более — ангел от архангела, но и ему не раз хотелось, чтобы там, высоко в небе, и вправду жил кто-то способный утешить и помочь. Может быть, это тоска по отцу, которого он никогда не видел, или по обычной справедливости, которой в мире становилось все меньше.

— Можно потрогать? — завороженная необычным зрелищем Зоя протянула руку к лампочке.

— Лучше не надо, — голос Роя сочился приторной сладостью, с которой обычно взрослые люди разговаривают с маленькими детьми, — электричество светит и греет, но очень не любит, чтобы его трогали. Укусит! Видела, как мы сегодня свалили быка?

Босой подобрался. С момента знакомства он так и не нашел повода заговорить о произошедшем на охоте.

— И вправду, как вы его? — он не стал скрывать профессионального интереса, да и если бы Рой захотел скрыть свой секрет, то и не начинал бы этого разговора. — Я так и не понял, хотя вроде бы и сам немного ловчий.

— О! Ловчий?! Интересно. По поводу же охоты: как я и говорил, быка, что сейчас так аппетитно скворчит на жаровне, укусило электричество. Э-ле-ктри-чест-во. Если научиться его не только добывать, но и переносить, с ним можно делать много разных чудес.

— Переносить электричество? — Босому пришлось напрячься, чтобы вспомнить те крохи, которые преподавали им в школе. — У вас есть эти… Аккумуляторы? Это та штука в мешке у Зуба?

Пришло время удивляться Рою.

— А ты умней, чем кажешься, ловчий. Хитрый, скрытный охотник ты у нас, да? Откуда ты знаешь про аккумуляторы? Школа? Хорошее у вас было село. Зря ты оттуда ушел, зря. Так ты еще не понял? Между деревьями натягивается сеточка из проволоки, которая подключается к аккумулятору. И бах! Нос дымка получает разряд. Ты охотился на дымков, ловчий?

— Однажды. С отрядом. Я в то время только начинал.

— Тогда ты должен знать. Нос у дымка — его ахиллесова пята. От носа ниточки идут прямо в мозг. Бах! И бычара получает разряд прямо в голову. Он даже дружков своих позвать не успевает, если сразу заколоть. Мы однажды так двадцать штук подряд укатали, пока аккумулятор не сел.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — Винник размахивал крупным куском мяса, который только что, обжигая пальцы, выудил с решетки жаровни. Капли жира летели на его рубаху, и сейчас он намного больше напоминал того оборванного бродягу, что встретили Босой и Зоя недалеко от Бочонков.

— Что за Горацио? — переспросил ловчий, хотя ему было неинтересно. — Ты чего разогнался-то? Неделю ни в одном глазу, и снова как винная бочка.

Всю дорогу от Бочонков Винник ни разу не вспомнил о хмельных напитках, и Босой предпочел думать, что его состояние во время встречи и последующий перегар был случайностью. Мало ли сюрпризов может подкинуть жизнь? Вот ты два года ждешь человека, скучаешь, терпишь рядом взращённого тобой же деспота… Вот решаешь расслабиться, забыться, напиваешься — и тут он, тот самый человек, которого ты ждешь. И стоишь ты, пьяный, оборванный во вчерашней хмельной драке и думаешь: ну как так-то?

В дороге Винник совсем не походил на пьяницу. Купил себе новую одежду, чистую и целую, обрезал отращённые лохмы и подровнял бороду, превратившись в степенного уважаемого мудреца. Даже осанка у него выправилась. Но стоило рядом оказаться бутылке, и разве что руки у него не задрожали от желания.

— Я вообще не пью, — Винник наклонился, словно собеседник не слышал и нужно было находиться как можно ближе. Его качнуло, он икнул и со смехом опрокинулся на спину. Кусок мяса выскользнул из ослабевших пальцев и отлетел в угол.

Босой не стал подавать руку, помочь встать. Опьяневшие до потери равновесия люди вызывали у него только отвращение и ни капли жалости. То ли дело бойцы Роя. Они хоть и не гнушались спиртным, и все же ни один не вел себя как выпимший.

Они ели на полу, по-восточному скрестив ноги. Сидели полукругом: Рой в центре, Грач и Рина справа, братья слева. Перед каждым стояла глубокая глиняная тарелка, в которой вповалку лежали печеные овощи, куски свежих еще пышущих жаром печи лепешек и шматы жареного мяса. Прислуживала им безымянная пожилая женщина, которую за все время пиршества так никто ни разу и не окликнул — она и сама знала, когда и что принести, кому подложить добавки или подлить вина.

За время путешествия Босой успел повидать забитых, зашуганных постоянными придирками рабынь, боявшихся при хозяевах даже глаз поднять от пола. Эта точно была не такая, да и не виднелась у нее на шее рабская татуировка. А значит, могла она и не исполнять чужую волю, взять и уйти в любой момент, особенно когда отряда не было «дома». Но не уходила, да и смотрела уверенно, без страха.

И все же Босому не понравилось следовавшая за ней аура молчания. Бойцы Роя общались между собой, говорили с гостями, хоть и не особенно много, служанку же будто не замечали. Ее даже не звали, когда нужно было принести — дожидались, когда она увидит и догадается сама.

— Малой, Зуб, развлекитесь, — Рой достал из-за спины две деревянные палки и бросил их на пол на свободную площадку перед пиршественными покрывалами, — и нас потешьте.

Братья поднялись одновременно, одним движением. Босой невольно поерзал, представляя, сможет ли и также. Поза на полу со скрещенными ногами была для него непривычной.

Малой, хоть и стоял ближе, уступил, и Зуб на правах старшего взял палку первый. Взмахнул, покрутил одной кистью, и кивнул брату. Малой обошелся без ритуалов. Едва разогнувшись, он нанес быстрый хлесткий удар брату прямо в голову. Босой успел представить звук, с которым палка ударит по незащищенному телу, но щелчок оказался сухим и громким — Зуб каким-то образом успел парировать атаку и перешел в нападение сам, заставив брата долго и суматошно обороняться.

Было видно, что драка на палках не впервой обоим, но действовали братья совершенно по-разному. Зуб почти не двигался, нападая и отступая короткими осторожными шагами, Малой же крутился, не стесняясь делать ложные выпады, дразнить ехидными улыбками, подскакивать и отбегать, вызывая противника на необдуманные движения. Старший выигрывал, и по контролю над схваткой, и по количеству нанесенных точных ударов, но Малого это не смущало ни капли, заставляя разве что время от времени почесывать свежие синяки.

— Я вообще не пью, — Винник быстро потерял интерес к поединку, — алкоголь разрушает мозг. Ты знаешь, что такое мозг, мой дорогой друг? Преинтереснейшая, я тебе скажу, штука. Она у тебя в голове.

— Я знаю.

— Вот поэтому я и не пью, понимаешь? Брагу там, пиво — это все напитки для тех, кто не ценит себя. Не ценит свой мозг. А ведь он не железный. Нет, мой молодой друг, совсем не железный. Поэтому я и не пью. Но вот это, — старик постучал по глиняной рюмке, — это совсем другое. Это тебе не то. Это король напитков. Вершина инженерной мысли. На понюхай. Да ты попробуй, попробуй!