Игорь Демидов – Блеск Атлантиды. Мозг планеты (страница 4)
– Елена, и что вы нашли в этом оболтусе? – спросил Николай.
Елена повела плечами, с хитрецой взглянув на ультрамодные туфли Николая.
– Мне нравится, как он гоняет электробайк, – ответила она. – Кстати, мой дед недавно очень хвалил вашу машину «Оскал Посейдона».
Николай самодовольно закивал.
– Название должно деморализовать противника, – с гордостью сказал Аристарх. – Догадываешься, Елена, чья это была идея?
Мать новобранца поправила ему воротник, затем придирчиво оглядела девушку и сказала:
– Слышала, что ты собираешься на отдых в Сардинию. Замечательное место. Однажды я провела там отпуск и очень жалела, что со мной не было Николая. Ты, наверное, знаешь, что нашему русскому папе запрещено покидать Атлантиду.
Николай поморщился. Тема была болезненной, хотя недавно царь обнадежил его: ограничение может быть отменено в виде исключения, если его изобретение оценит парламент. Подводный танк прошел испытания, но в парламенте тянули время и говорили, что машину необходимо проверить в боевых условиях. При этом Николай и не думал обращаться за помощью к царской внучке, которая нежданно негаданно стала его невесткой.
Елена выразила надежу, что дед сумеет уговорить две оппозиционные партии для принятия справедливого решения. Также она призналась, что путевку в Сардинию сдала.
– Я решила поступить на курсы военных медсестер.
– Понятно, понятно, – сказала мадам Воронцова. – Ваш уважаемый дедушка из политических соображений…
– Мой дедушка пока ничего не знает, – поторопилась внести ясность Елена и поднесла указательный палец к губам.
В это время объявили построение.
Синей колонной новобранцы шли в открывшуюся пасть терминала № 14 – черное китообразное тело субмарины безжалостно поглощало парней. Неожиданно Елену посетило нехорошее предчувствие, и она, отвернувшись от четы Воронцовых, захлопала влажными ресницами.
Чудесные вокзальные часы с пятиметровым циферблатом и рубиновыми цифрами мягко отбили полночь, самая большая в мире подводная лодка открепилась от шлюзовых ворот и направилась в сторону Азорских островов.
1.6 СЮРПРИЗ ПОД КРОВАТЬЮ
На субмарине «Копенгаген» во время ужина случилась неприятность. Сначала все затряслось и задребезжало, а потом возник нешуточный крен. Лодку бросало из стороны в сторону, и Андрей обеими руками вцепился в привинченный к полу табурет, в то время как посуда поехала со стола, а Костос пытался ловить ее с переменным успехом, неистово ругая «криволапый» экипаж.
Прыгало давление, вызывая звенящую боль в ушах, отчего Андрей рефлекторно закрыл их ладонями. Но перестав держаться за табурет, он тут же грохнулся на пол и закатился под кровать.
Подводная турбулентность продолжалась минут семь. Затем субмарина выправилась, а благодаря стараниям Костоса в каюте все вернулось на свои места. Однако ошарашенный Андрей продолжал недвижимо лежать под кроватью.
– Судя по всему, мы уже в глубинах Атлантики. Тут случаются бешеные водовороты, – объяснил Костос. – Все нормально. Могучий «Копенгаген» и не такое выдержит. Так что смело вылезай из укрытия и доедай ужин.
Что касается аппетита – друзья на время поменялись местами. Мозг Андрея работал на повышенных оборотах, осмысливая ураганные события последних дней, и просил, требовал, клянчил для себя строительный материал и топливо. Андрей пользовался тем, что его неугомонному другу никуда не нужно было спешить, и тот согласился преподать ему несколько уроков родного языка. Изучение сложной грамматики сопровождалось обильным питанием, совсем не лишним для создания новых связей в коре головного мозга.
Еда у викингов была питательной, но при этом удручающе пресной. Андрей и не думал капризничать, а съедал все содержимое глубоких тарелок, получая в качестве добавки нетронутые порции Костоса, который так ненавидел стряпню викингов, что решил (на радость своей печени) устроить разгрузочные дни.
Каша из пшенки и тунца ожидала своего ценителя, но Андрей отчего-то продолжал прятаться под кроватью.
Это рассмешило атланта, снисходительно взирающего на неискушенного в подводных делах десантника. Он завершил легкий ужин в виде сухарей и сладкого чая, помыл руки.
– Покурить бы сейчас, – мечтательно произнес Костос, вспомнив о граненых сигарах из теплиц восьмого сектора Атлантиды.
Андрей все молчал. И тогда Костос заглянул под кровать.
– Ты там в порядке? Ау!
Студент зашевелился и, наконец, подал голос:
– Отвертку бы попросить, так не дадут же варяги…
Такой ответ не прибавил ясности. Костос недоуменно крякнул, совершенно не понимая, для чего Андрею вздумалось откручивать от стены крепления кровати. Он очень надеялся, что друг его остался в здравом уме и застрял под кроватью с какой-то разумной целью.
На самом деле Андрей был полностью вменяем и крайне сосредоточен, он нежно гладил стальные шляпки болтов, страстно мечтая об отвертке.
А ведь скажем честно: положение друзей было отчаянным. Эйфория от осознания замечательного факта, что в Атлантиде наблюдают за ними, быстро исчезла. Друзья здраво оценили ситуацию и не стали обольщаться по поводу вызволения из плена.
«Не та обстановка», – с горечью говорил Костос.
Против «Копенгагена» нужно выставить минимум два «Родоса 22» с гвардейцами, чтобы гарантировать успех операции. Однако все субмарины были задействованы в охране судов, доставлявших в страну генераторы, а также перевозили боевые подразделения или же патрулировали границу между подводными царствами.
Следовало принять во внимание и такой нюанс: царь Гефестос никогда не злоупотреблял своими полномочиями. Стал бы он отвлекать значительные силы флота, чтобы помочь дорогому и любимому внуку?
Андрей понял простую вещь: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Поэтому он затрепетал, обнаружив под кроватью люк для выхода на нижний уровень.
– На кой черт тебе отвертка, Белугин? – строго спросил атлант.
Андрей эпично заголосил:
– И был третий день плена, и обнаружил Зоркий Глаз, что в тюрьме не было стены, и вышли индейцы на волю! Вот так, Динотакис, – можно было бы рукоятку ложки заточить под отвертку, так рыжий фашист нам только пластиковые приборы дает. Эх, мечты наивных узников! Куда же ты с подводной лодки-то денешься?
Костос все понял и вскипел энергией – кинулся на помощь. Скоро все крепления были оторваны, сдвинули с места двухъярусное сооружение. Подход к люку освободился. Десять стальных болтов удерживали люк в закрытом положении, и Костос принялся крутить их ногтем большого пальца.
– Гвозди бы делать из этих людей! – восторженно шептал Андрей, наблюдая за лихой работой атланта.
Затем он подкрался к двери и приложился ухом к холодному металлу.
– Если кто-то подойдет – заводи свою песенку про бабулю, – прошептал Костос, выкрутив уже половину болтов. – Я тебе, дорогой товарищ, вот что скажу: в академии мы изучали план «Копенгагена», посему мне достоверно известно, что под нами находится холодильник, дверь из которого выходит на камбуз. Только нам, понимаешь, забыли рассказать об одной мелочи, что у холодильника для чего-то сделан верхний люк.
Костос сдвинул толстую прямоугольную крышку и ощутил дыхание зимы, но в этот момент Андрей запел:
Когда в дверном окне появилась конопатая физиономия дежурного, то кровать снова была у стены, а Костос лежал на своем законном месте в позе беззаботного мечтателя. Русский пленник буднично собрал со стола посуду и отдал ее викингу. Открытый люк остался незамеченным.
На этот раз Андрею удалось рассмотреть форму подводника: расшитая шевронами футболка, черные кожаные шорты и армейские ботинки. Головного убора не было.
«И они, проклятые, не мерзнут?»
– У меня есть план, – шепнул Костос, как только дежурный удалился. Он снова отодвинул кровать и присел рядом с прямоугольным отверстием.
– Мы должны выйти на нижний уровень и перебить всю команду? – с угрюмой обреченностью спросил Андрей.
Атлант с интересом посмотрел на боевого товарища, а потом стал спускаться. Андрею ничего не оставалось, как только последовать за ним, но прежде он догадался захватить с собой два покрывала.
Внизу царил арктический холод, шумел компрессор, осторожно потянули ручку двери, но та была заблокирована наружным замком.
– И что теперь? – спросил Андрей, пытаясь хоть что-нибудь различить в темном отсеке.
– Будем ждать. Рано или поздно дверь откроют, —сказал Костос.
Парни обернулись в покрывала, но этого утепления им хватило на несколько минут, и они попеременно начали стучать зубами. Андрей ежился, Костос растирал себе конечности. Потом атлант стал бродить по холодильнику. Он открывал коробки с провизией и заглядывал в мешки, а после загремел ящиком. Раздался характерный бутылочный звон.
– Виски будешь? Согреет, – сказал Костос и вручил товарищу ледяную бутыль. – Не увлекайся, а то реакцию посадишь. А она нам скоро понадобится.
Парни сделали по глотку.
Компрессор затих, умиротворяющее зашипел фреон. Послышались шаги и хриплое бормотание. Друзья приняли боевую стойку в ожидании того, что дверь вот-вот откроется. Но дверь никто не беспокоил. А возня вроде бы происходила наверху…
Надсмотрщик вошел в опустевшую каюту-изолятор с открытым люком в полу. Он все прекрасно понял и присел возле отверстия, но в темноте холодильного отсека ничего не сумел разглядеть, поэтому опустил голову в люк.