Игорь Даждев – Первый от человечества (страница 7)

Чистильщик понимает, что все его удары бесполезны. Роняет пистолет. Резко вдавливает большой палец правой, целой руки в глаз химику.

- Ах, ты ж тварь! – Химик отскакивает, спотыкается о чей-то труп и падает.

Иван Андреевич быстро поднимается, подскакивает к чистильщику. Тот уже почти выплюнул емкость с кислотой. Резко приседает, хватает уже пустой бутыль, заталкивает обратно в глотку чистильщика. Затем он бьёт по ёмкости ладошкой. Потом еще раз, и еще. На пятый удар бутыль лопается.

Осколки стекла падают на лицо чистильщика. Химик продолжает наносить удары раскрытой ладонью, по лицу. Его не смущают впившиеся в ладонь стеклянные осколки. Чистильщик пытается отбиваться целой рукой. У него это плохо получается.

Иван Андреевич останавливается. Чистильщик еще жив - это удивительно. Все его лицо – один кусок кровавого мяса. Глаз нет - стеклянные осколки емкости впивались в них сквозь веки. Он продолжает отмахиваться рукой, ожидая удара. Химик спокойно стоит над ним. Смотрит на окровавленную ладонь. Достаёт из кармана пинцет и начинает выковыривать осколки стекла.

Извлеченные осколки он без всякой злобы кидает в сторону чистильщика - не особо заботясь о попадании.

- Кккхммм…

Иван Андреевич поворачивает голову в мою сторону. Машет мне окровавленной ладонью. Машу в ответ рукой с зажатым пистолетом.

Признаться, его вид меня напугал. Сквозь целый халат проступают пятна крови - видимо поменял, когда ходил за кислотой. Кровавая дорожка, - она начинается от левого глаза. Точнее из места, где был глаз. А вот во втором глазе… столько меланхолии еще ни разу не видел в одном глазу. Всю картину дополняет лёгкая грустная улыбка на лице.

- Может его добить, чтоб не мучился? – Делаю предложение.

- Нет. Пускай мучается. Этот у них главный. Сомневаюсь что самый главный. – Иван Андреевич вытаскивает еще один осколок из руки и бросает в чистильщика. – Он отдавал приказы, его слушались.

- Там в подвале еще стреляют. Я туда. Выжившие сейчас в мансарде.

- Я, пожалуй, с вами пойду. Не против?

- Конечно, мне помощь понадобится. Вооружитесь.

- Нет я уж как-нибудь ручками. Я крови не боюсь.

- Регенерация расходует ресурс организма. Вам нужно поесть.

Химик ничего не отвечает. Достаёт из кармана антрацитового цвета шарик, кладёт его в рот. Глотает.

- Я поел.

В свою очередь достаю скрюченный в небольшой клубок гвоздь. Повторяю все движения за химиком. Мы улыбнулись друг другу.

Если он захочет меня убить - у него это получится. Боюсь даже представить, как будет выглядеть моя смерть. Этого чистильщика он не жалел. Но несмотря не на что, поворачиваюсь к нему спиной - беру курс на спуск в подвал. Химик следует за мной.

Хрипы чистильщика постепенно отдаляются. Он всё еще отмахивался от несуществующего врага.

Мы выходим в коридор. В нем находится дверь - за ней лестница, ведущая в подвал. Выстрелы все еще слышатся. Замечаю, что они начинают приближаться.

Из проёма выскакивает чистильщик. Он изранен. Раны не от пуль - синяки, переломы, кровавые подтеки. За ним выскакивает второй. Затем третий. Всего их семеро.

Когда выбегает последний, в проём летит шквал пуль. Четыре пистолета стреляют не останавливаясь. Они не обращают внимания на нас. Мы не даём о себе знать. Наблюдаю. Мне интересно - химику тоже.

Они быстро перезаряжаются и опять начинают стрелять в проём. Затем опять перезаряжаются, но не стреляют. Держат проём под контролем. Замечаю – на лице каждого "проверяющего" ужас. Они видели что-то очень страшное - только это их сейчас заботит.

Самый старший из них – седовласый подтянутый старикан, с лицом как у скелета, которое отчасти закрывает аккуратная бородка - начинает отдавать приказы:

- Серёжа, Саша помогите Вове. Остальные прикрывайте отход. Идем к главному выхо… - тут он поворачивает голову, замечает нас.

Резко наводит пистолет и начинает стрелять. Стою впереди, химик за моей спиной. С автоматной очередью получаю пули – сначала лоб, потом сердце, затем печень, правое колено, левое. Начинаю заваливаться на спину, открываю огонь в ответ. Стреляю в их направлении. Замечаю, как из-за меня выбегает Иван Андреевич.

В эту же секунду из проёма вылетает миниатюрная тень. Не понимаю что это. Затем она останавливается. Это миниатюрная рыжеволосая девушка. Её рука пробивает голову заднего чистильщика насквозь.

В следующее мгновение она опять пропадает. Вижу только смазанное движение. Еще мгновение и из лица второго чистильщика торчит миниатюрный кулачок.

Химик успевает убить только двоих. Как понял - не одна моя пуля не нашла цели. Кажется, кого-то ранил - да и только.

- Спасибо, что отвлекли их.

Слышу приятный низкий женский голос, который никак не подходит столь миниатюрной девушке.

- Да не за что Машенька. – Отвечает химик.

Не могу встать - колени еще не зажили. Оперся на локти - внимательно рассматриваю Машу. Очень красивое тело, такое вызовет желание, даже у последнего импотента. Сейчас оно покрыто ожогами. Я уже видел такие ожоги - они остаются от пуль проходящих очень близко от тела. Она действительно умеет очень быстро двигаться.

Маша замечает меня.

- Здравствуйте Мария.

- Тебя не убили?

- Ну, уж извините.

- Жалко.

В ответ пожимаю плечами.

- Наши на мансарде. Вы идите я вас догоню.

Они не сказав не слова, идут в мансарду. Остаюсь ждать, когда заживут колени. Уже через пять минут, неуверенной походкой двигаюсь в сторону места сбора выживших.

Колени зажили буквально через минуту, но вот боль осталась. Известная стариковская болезнь. До расшифровки Сигнала мучился с коленями. После того как их прострелили, вернулся дискомфорт который уже давненько не испытывал. Четыре минуты переубеждал собственный мозг, что все нормально. Он мне не сильно поверил. Ну, ничего - через пол часика пройдет.

Подхожу к лестнице ведущей вверх. Кричу:

- Свои.

Поднимаюсь по лестнице. Выхожу в коридор. На полу сидят все выжившие. Они посмотрели на меня - ни одного дула смотрящего в мою сторону я не увидел.

- Алексей Ипполитович, мы решили прорываться. – Слово берет химик.

Только и смог что кивнуть. Все решили без меня. Судя по взглядам окружающих, которые старательно отводят – это не все новости.

- И это еще не все. Мы решили разделиться на две группы, одна пойдет на север вторая на юг. Одна группа моя, вторая ваша.

- Дайте угадаю, со мной никто кроме меня не пойдет?

Наверное, они заготовили, какую-то речь, или жутко важную причину – почему именно так, но я обломал им игру.

- Никто не согласился. – Слышу такой приятный, и такой безжалостный голосок рыжей молнии.

- Кто-нибудь слежку за особняком вырубил?

- Я как-раз, поэтому в подвал и побежала.

- Ваша группа куда пойдет? – Снова говорит химик. – Мы можем бросить монетку.

От учтивости в его голосе меня передергивает – внутри. Внешне остаюсь спокоен.

- Пойду на север. – Моё лицо ничего не выражает, кроме усталости. – Как говорил один мой знакомый арестант: Это последней басятский подгон вашей хате. Как услышите выстрелы, выждете десять минут и прорывайтесь. Они будут, не сомневайтесь. Секретов за забором прибавилось. Скрываться им незачем, будут стрелять без глушителей.

Разворачиваюсь, спускаюсь по лестнице. По дороге к северному выходу обыскиваю несколько трупов - взял про запас еще два пистолета, и два десятка обойм.

Прислоняюсь спиной к стенке, справа от северного выхода. Нет, так дела не делаются. Горечь и обида тянут к земле - в таком состоянии могу наделать ошибок.

Все прекрасно понимаю. Вот буквально все. На душе от этого понимания легче не становится. Со всех сторон смотрю на ситуацию. В конце концов, и так собирался один прорываться. Какой черт меня дернул спасать этих… И все ради того чтоб получить плевок в лицо. Аккуратный, тактичный, обыгранный и оговорённый - но все же плевок.

- Да черт с ними. Ха… да и вообще, я на их месте, тоже не согласился бы идти со мной.

После этих слов горечи на душе поубавилось. Еще через минуту она совсем прошла. Собираюсь сделать первый шаг на пути долгого прорыва на волю. У меня не получается.

Передо мной появляется рыжая «молния» Машенька.

Прорыв.